32. Противостояние

На следующее утро я с любопытством ждал первого обхода с участием Ольги Николаевны.
Свой первый после отпуска рабочий день Мама начала с пятиминутки, на которой довела до истерики Любовь Алексеевну – добродушную и безобидную медсестру. В чем была суть недовольства начальницы своей подчинённой – мне было неизвестно. Но несчастная Люба вылетела из кабинета заведующей, как ошпаренная, утирая слёзы трясущимися руками.
«Многообещающее начало...» - Подумал я, но еще лелеял надежду, что авторитаризм Ольги Николаевны касался только подчинённых... Не зря же её здесь звали Мамой?
Но вот начался обход. Обходить свои владения заведующая начинала с конца – с бациллярных палат, постепенно продвигаясь к чистой зоне. Ждать пришлось достаточно долго. Ольга Николаевна тратила на обход каждой палаты явно больше 30 секунд, что было нормой жизни у Виктора Ивановича.
Наконец, открылась и наша дверь, и вчерашняя дама в очках вошла в палату в сопровождении манипуляционной сестры Наташи.
- Здравствуйте, Ольга Николаевна! – Нестройно прогудела вся палата, словно школьный класс при появлении учителя.
Мама только кивнула головой и молча окинула взглядом все койки. Отметив пустующее место Димы-Димедрола, который не вытерпел и побежал курить в уборную, заведующая сделала несколько шагов и указала пальцем на койку.
- Где больной, Наташа?!
Голос у нее был бесстрастный, не выражающий никакого чувства. Словно металлический.
- Не знаю, Ольга Николаевна...
- А кто знает?!
Заведующая впилась глазами в медсестру, затем снова стала осматривать всю палату.
- Да по нужде вышел! – Заступился за Диму рыжий Игорь Жуковский.
Ольга Николаевна поворотила шеей, словно её у неё заклинило. Этот жест означал, по-видимому, высшую степень неудовлетворения. Затем она снова вернулась к первой койке у входа, на которой лежал пожилой бывший арестант Елисей.
- Как у Вас дела, больной?
- Нормально... – Пожал плечами пациент.
- Нормально? Таблетки все принимаете?
- А как же, Ольга Николаевна!
- А если по правде?!
- Да правда, все! Что я Вам врать буду что ли?
- Ну-ну... Смотрите, Новиков! Будете пропускать дозы – отправим в паллиатив! А оттуда обратной дороги нет!
Примерно такого же содержания был разговор и с другими соседями по палате. Каждого из пациентов она старалась поймать на чем-то нелицеприятном и вынудить оправдываться. Одного допрашивала на счёт выпивки, другого – не под «дозой» ли он, третьего – как часто отлучается домой. И ни одного вопроса не прозвучало собственно о здоровье. Ни к одному человеку она не обратилась по имени, предпочитая безликое – «больной».
Наконец, очередь дошла до меня.
- Как у Вас дела, больной?
Я не нашёлся что ответить.
- Как у всех.
- Что значит, «как у всех»?!
Её высокомерный тон вывел меня из себя. Я поднялся с койки, вытянулся перед нею по стойке «смирно», заложив руки за спину, и нарочито отчеканил:
- Больной Осетинский Виталий Владимирович. Год рождения 1989. Продолжаю лечение МЛУ-ТБ с устойчивостью к изониазиду, рифампицину, стрептомицину, этамбутолу. Принял 23 дозы по схеме...
- А как Вы принимаете эти самые дозы?! – Перебила меня Ольга Николаевна.
- Прозвучит, наверное, банально, но... Перорально. Через рот, то бишь!
Вся палата с интересом наблюдала за этой сценой.
- Я спрашиваю не об этом! Как именно Вы их принимаете?!
- Не понимаю Вашего вопроса, доктор! Уточните, какой именно аспект этого процесса Вас интересует?
- Все аспекты! С самого начала!
Вопрос показался мне настолько идиотским, что я не сразу нашёлся что ответить.
- Ладно!.. Я беру в правую руку... Ну, или в левую... Как настроение будет... Четыре таблетки пиразинамида, три протионамида, две левофлоксацина...
- Хватит!.. Дальше что?!
- Дальше? Дальше я отправляю их в рот. Вот так!
Я карикатурно изобразил, как глотаю горсть таблеток.
- И запиваю. Всё!
Ольга Николаевна снова недовольно повела шеей и уже направилась к следующей койке.
- Куда же Вы, доктор? А другие аспекты моего лечения Вас не интересуют?
- Что?? – Вскинулась Бурова.
- Да, да. Например, побочная реакция на канамицин!
- Хм!
Заведующая снова сделала свой фирменный жест.
- И что же у Вас не так с канамицином?
- В ушах звенит! Уже не первый день!
- И..? От меня то Вы что хотите, юноша?
- Так ведь Вы же врач! Разберитесь с этим.
Ольга Николаевна стояла несколько секунд в каком-то оцепенении и смотрела в окно.
- Наташа! Отложите историю этого больного!
Не сказав мне больше ни слова и даже не посмотрев в мою сторону, Ольга Николаевна продолжила свой допрос больных, а после – вышла из палаты.
Обход окончился, но я предчувствовал: будет продолжение! И интуиция меня не подвела. Через полчаса в палату заглянула Алевтина Михайловна.
- Виталий, зайди к Ольге Николаевне!

На ходу собираясь с мыслями, я одел маску и вышел из палаты. Кабинет заведующей, совмещающий в себе и ординаторскую, находился прямо напротив нашей палаты. Я постучал.
- Зайдите! – Раздался за дверью голос Буровой.
Я вошёл. Дверь за мной закрылась. В кабинете за столом сидели Виктор Иванович и Мама. Теперь только я увидел, что и волосы у нее были неопределённого, рыжевато-русого цвета, коротко стриженные. Сквозь стёкла-«хамелеоны» очков было трудно разглядеть, какие у нее были глаза.
Повисла долгая пауза.
- Сядьте! - Повелительно сказала Бурова, указав на «сиротский» стул.
Я послушно сел.
Заведующая продолжала командовать:
- Положите руки на колени! Ни к чему не прикасайтесь!
Снова повисла пауза и началась игра в «гляделки». Наконец, она повела шеей и начала:
- У нас, больной, в учреждении есть определённые правила... Например – помогать друг другу! Мы вас лечим, а вы – помогаете нам!.. Это касается уборки территории, помощи по хозяйству...
- Ольга Николаевна, я сейчас не понимаю, к чему Вы это говорите? – Прервал я её пространный монолог.
- А к тому, молодой человек!.. К тому, что вчера, например, наши больные приняли участие в тушении пожара... А Вы же... Пришли как ни в чём ни бывало! Мне это очень неприятно было!
Я просто опешил от такого наглого и абсурдного обвинения.
- Что???
- Да!.. Раз уж Вы лечитесь здесь – будьте любезны!..
- Ольга Николаевна!!
У меня перехватило дыхание от возмущения. Я вскочил с «сиротского стула».
- Мне кажется, я совершенно по иному вопросу обратился к Вам на обходе!!
- Ах, да!.. Ваш вопрос, как же!.. На Ваш вопрос отвечаю: по протоколу лечения МЛУ-ТБ инъекционный препарат... В Вашем случае – канамицин... Назначается длительностью не менее 240 доз! Вы же приняли сколько? 23?.. Что Вы от меня хотите?! Отменить препарат я Вам не могу!
- Я требую направление на аудиометрию!
- И что это даст? Какими бы ни были результаты – инъекционный препарат я Вам не уберу!
- И что же мне, оглохнуть?!!
- Это, юноша, - не моя забота! Я лечу Вас от туберкулёза!
- По клиническим рекомендациям Вы обязаны заменить мне препарат!
- На что же?! Чем Вас ещё лечить?!
- На капреомицин, как вариант!
- Да Вы шибко грамотны, как я погляжу!.. Капреомицин!.. Знаете ли Вы, сколько мы его получаем на всё отделение?! Едва хватает на больных с устойчивостью!.. Я не назначу Вам капреомицин, даже не надейтесь!
- Тогда для чего Вы меня сюда позвали?! О горящей помойке поговорить?!
- Так идите! Я Вас больше не задерживаю!
Виктор Иванович в течение всего разговора не проронил ни слова.
Я встал и направился к выходу.
- До встречи, Ольга Николаевна! Я думаю, наш разговор ещё далеко не кончен!
Бурова вскинулась от такой реплики в свой адрес и хотела, видимо, чем-то парировать, но я уже выскользнул в коридор, крепко хлопнув дверью.
Меня раздирало от злости. С досады я саданул кулаком по решётке. Она громко задребезжала, огласив тихий коридор третьего лёгочного.
- Эй... Ты чего?! – Услышал я за спиной голос Тани.
Я обернулся. На меня смотрели её испуганные широко раскрытые глаза.
- Что-то случилось? Плохо с анализами?
- Да нет!.. Так, просто... Познакомились с Мамой вашей!..
- Ой-ой-ой...
- Вот именно!..
- И чего ж вы не поделили?..
- Да у нее не все вальты в колоде, вот что!
- Ну, чего ты так? Что случилось то? Расскажи.
- Ладно... Идём, прогуляемся.

Мы вышли во двор и пошли по аллейке вдоль корпусов. Я рассказал Тане о том, что произошло сегодня на обходе и после. Она слушала внимательно и с сочувствием.
- Ох, нашла ж у вас коса на камень!.. Что делать будешь?
- Если бы я знал, Танюш!..
Почувствовав полное моральное истощение, я рухнул на скамейку под клёном напротив второго отделения. Таня села рядом.
Я продолжил озвучивать свои мысли.
- ...И ведь главное, что обидно... Прикрывается дефицитом препаратов! Дескать, капреомицина нет, поэтому, - жрите что дают, Виталий Владимирович, и глохните на здоровье!.. А Бугаю ведь назначила капрео-!.. Почему? У него с ушами проблем не было, да и устойчивость – точно такая же, как у нас! Только к первому ряду!
Таня только горько вздохнула.
- Не знаю, не знаю... Ужасно это всё... Страшно!.. Обедать то пойдем?
- Ты иди, Тань. Я попозже чутка...
- Только пообедай! Не грузись, слышишь!
- Есть, пообедать, товарищ фельдшер!

Таня ушла в столовую, а я остался наедине со своими невесёлыми мыслями. На крыльцо отделения вышел на перекур психолог Виктор Петрович. Он узнал меня и поздоровался.
- Как Ваши дела, Виталий?
- Если честно, - бывало и получше!..
Виктор Петрович посерьезнел.
- Что так? Может зайдёте? Расскажете?
- Пожалуй!..

В кабинете психолога была привычная умиротворяющая тишина, нарушаемая только тиканьем часов и трелями птиц за окном.
Я уселся на пациентский стул и помолчал немного, собираясь с мыслями.
- Виктор Петрович... Можно я задам бестактный вопрос?
- Вы можете задавать любые вопросы здесь, Виталий.
- Не как психологу, а как сотруднику диспансера...
- Хм... Вот как! Ну, попробуйте!
- Вы наверняка знакомы с нашей заведующей отделением, ведь так?
- Ольга Николаевна?
- Она самая.
- Не очень близко, но пересекаемся по работе, естественно...
- Скажите... Что она за человек?
- В каком смысле?
- В том смысле... Как с ней общаться? Как найти общий язык?.. Хоть какие-то точки соприкосновения?
Виктор Петрович сделал паузу, а затем начал говорить осторожно, словно взвешивая слова.
- Мне слышится в Ваших вопросах... Что у Вас с ней конфликт... Я прав?
- Да, похоже на то...
- Тогда расскажите подробнее. Подумаем вместе, что можно сделать.

Я выдохнул и стал рассказывать психологу о своем сегодняшнем знакомстве с Мамой.
Виктор Петрович выслушал внимательно мой рассказ и озадаченно почесал за ухом.
- М...да... Ситуация... Ну, а сами то Вы что думаете делать?
Я пожал плечами.
- Понятия не имею!.. Если сейчас пойду на обострение – неизвестно чем это кончится... А если нет – рискую потерять слух...
- А чем это может для Вас кончится, если Вы все-таки... Как Вы выразились? Пойдёте на обострение?
- Да кто его знает?.. Она ведь всё что угодно сделать может... Хоть лечение отменить под высосанным из пальца предлогом!
Психолог вскинул брови.
- Отменить лечение?.. Виталий, я имею некоторое отношение к работе с паллиативными больными... Ну, это те, кому лечение уже не назначают...
- Я знаю.
- Да... Так вот... Это вовсе не так просто, как Вам кажется! Обычно больные, которые туда попадают – проходят не один курс лечения... Только когда комиссия убеждается, что абсолютно никакое лечение невозможно, тогда только... Но вот так по желанию одного человека снять больного с лечения... Это очень трудно! Почти невозможно.
- Ну, хорошо. Пусть... Может ведь выписать за нарушение режима, оставить без больничного.
- Хм... Тоже навряд ли, но допустим... Так что же для Вас страшнее: потерять навсегда слух, или остаться без больничных денег?
- Я понял Вашу мысль... И это – вполне рационально... Спасибо Вам!
- Не бойтесь, Виталий! Ольга Николаевна... Сложный человек. Но – не всесильный!

Вернувшись в «тринадцатый район» перед «тихим часом», я прямиком направился к сестринскому посту. За столом сидела Зоя Андреевна.
- Здравствуйте, Зоя Андреевна! Скажите, Ольга Николаевна ещё у себя?
Зоя посмотрела на меня как-то растерянно и с недоумением.
- У себя...
- Отлично!
- Только к ней нельзя! Она обедает!
- Ничего, у меня неотложное дело!
- Эй! Стойте, Виталий!.. Я ей доложу...
- Не утруждайтесь, Зоя Андреевна!
Превозмогая внутреннюю дрожь, я решительно толкнул дверь кабинета заведующей и шагнул внутрь.
- И снова здравствуйте, Ольга Николаевна! Я же говорил, что наш разговор не кончен?
Бурова, в тот самый момент откусывающая кусок пирога, вскочила с места, как ужаленная.
- Вы...???
- Я!
- Что??? Что Вы себе позволяете??? Стойте где стоите!! Не приближайтесь!!
Я намеренно не сел на «сиротский» стул, а подошёл прямо к столу.
Задыхаясь от ошеломления, Бурова стала лихорадочно натягивать на себя болтавшийся на шее респиратор.
- Вы с ума сошли?!! Что Вы себе позволяете?!!
- Я себе позволяю!.. Я себе позволяю войти к своему лечащему врачу в кабинет! Что-то не так?!
- Здесь инфекционное отделение!! Инфекционный контроль!!
- А вот что Вы себе позволяете, уважаемая гражданка Бурова?! По какому праву Вы так со мной общаетесь?!
- Я??? Это возмутительно!! Я Вас ничем не оскорбила!! Я общаюсь с Вами также, как и со всеми больными!!
- Вот это то и плохо!
- Что плохо?!
- Да всё плохо, Ольга Николаевна! Всё!.. Я тоже, знаете, сюда не из подворотни попал! Я – медик!
- Здесь Вы – больной!!!
- И больной, и медик!.. И знаете...
Я перевёл дыхание от накипавшей злости.
- Да если бы я позволил себе хоть десятую часть того, что сегодня исполняли Вы на обходе!.. Меня бы вышвырнули с работы пинком под зад!!! На следующий день!!!
Бурова заговорила уже почти жалобным тоном.
- Довольно!.. Хватит!.. Чего Вы от меня хотите?!
- Направление на аудиометрию! Я вполне ясно выразился?!
- Будет Вам аудиометрия!.. Успокойтесь ради Бога! Идите в палату!