Трофейный аккордеон

       Прошло несколько недель с визита Михаила Степановича к деду Владу. За это время он отремонтировал баян, который ему подарил Пётр Кузьмич с пилорамы (хозяин козла Василия).
        Настройщик был по образованию пианист, поэтому решил подарить его старику, тем более, что Катя в сообщении назвала Михаила Степановича их «почетным гостем».
       - Навещу старика, подарю ему этот баян. – решил он.
      Прежде чем отправиться, Михаил Степанович позвонил Кате и поинтересовался самочувствием ее дедушки и выразил пожелание навестить их и подарить старику баян, у которого он отремонтировал западавшие кнопки, перебрал механику, сменил ремень и устранил протечки воздуха в мехах.
       - Он, как я помню, по образованию и профессии баянист, верно?
       - Приезжайте, дедушка будет рад встрече с Вами.
       В ближайшее воскресенье настройщик завернул инструмент в плотную холстину и отправился в гости.
       Дед Влад с радостной улыбкой и объятьями встретил настройщика.
       - Рад, очень рад видеть тебя снова. Проходи.
       Когда Михаил Степанович вошел в комнату, то обратил внимание, что на столе уже стояла бутылка коньяка, рюмки и лимон, нарезанный тонкими ломтиками и посыпанный сахаром.
        - Принимай, Владислав Егорович, — сказал настройщик, протягивая инструмент. — Дарю. Всё равно мне на нём не играть, а ты, может быть, иногда «тряхнешь стариной».
       Дед Влад взял баян, провёл пальцами по клавиатуре, нажал несколько кнопок. Инструмент отозвался чисто, даже ласково.
       — Хорош, — сказал он с уважением. — Ленинградская фабрика, ещё довоенная. Такие инструменты нынче редкость. Не жалко отдавать?
       — Нисколько, — ответил Михаил Степанович. — У меня пианино есть, а баян... он как мебель у меня стоял. Пусть лучше поёт, чем пылится.
       Катя начала накрывать на стол. Снова земляничное варенье, печенье. Дед Влад, не выпуская баяна из рук, заиграл что-то тихое, почти шёпотом. Глаза его прикрылись.
       — Помнишь, Владислав Егорович, — спросил настройщик, — Ты обещал про трофейный аккордеон рассказать? Тот самый, с флягой и генеральскими штанами?
       Старик открыл глаза, усмехнулся, поставил баян на тумбочку.
       — А ты, смотри ка, не забыл, — сказал он. — Ладно, раз баян подарил — расскажу. Только чур — не перебивать. История длинная, но смешная.
       — Хорошо. Не перебью, — пообещал Михаил Степанович.
       Дед Влад налил в рюмки коньяк.
       - Давай, пока Катя накрывает на стол, примем по одной.
       Они выпили по рюмке, закусили лимоном, после чего Владислав Егорович начал свой рассказ.
х х х
       — Это было уже после войны, в сорок шестом. Я тогда служил в комендатуре нашего полка, который стоял в немецком городке, недалеко от Лейпцига. Не воевал уже, а так… бумажки перебирал, патрулировал, порядок наводил и был у меня трофейный аккордеон. Кто его сделал? Вещь редкая: не хромка деревенская, а настоящий итальянский фирменный инструмент, покрытый перламутровым пластиком и голосом, как у оперной певицы. «Amico» называется, по-русски “Друг’’.
       — Откуда он у тебя взялся? — спросил настройщик, тут же спохватившись: — Извини, я не перебиваю, просто интересно.
       — А я и рассказываю, — усмехнулся старик. — Аккордеон этот — история длиною в один вечер.
       После Победы мы жили в немецких домах. Мне и ещё двум офицерам выделили дом то ли бургомистра, то ли еще какого-то чиновника. Дом большой, чистота удивительная, и на чердаке я нашёл этот аккордеон. Лежал в футляре, завёрнутый в одеяло. Видимо, хозяева сбежали в спешке, инструмент забыли или спрятали. Я его почистил, настроил — благо музыкальное образование позволяло. Играл по вечерам для своих — фронтовые песни, танго, вальсы. Соседи-немцы плакали, слушая эти мелодии, вспоминали дом и довоенное время.
       А тут как-то вызывает меня комендант, полковник наш: строгий, но справедливый.
       - Владислав Егорович, — говорит, — завтра приезжает генерал из штаба армии. Проверка. Нужно накрыть стол и создать культурную программу. Ты у нас музыкант, так что выступаешь. - Я, конечно, согласился. Как отказать начальнику?
       — То есть ты перед генералом играл? — уточнил Михаил Степанович.
       — Не перед генералом, — поправил дед Влад, - а для генерала. Разница небольшая, но главное — что случилось потом. А случилось вот что...
       Наутро генерал приехал. Китель при погонах, сапоги начищены, выправка — как на параде, но была одна деталь, если можно так сказать, — «некомплект» в штанах. Точнее, штаны у генерала были, но по шву, что сзади, расползались. Видимо, старые, ещё фронтовые, а новые пошить не успели. И генерал, чтобы скрыть дефект, всё время держался спиной к стене.
       Полковник мой, заметив это, разволновался. Шепчет адъютанту:
       - Бегом за другой формой! - А где в немецком городке генеральские штаны возьмёшь? Комендантская служба — не ателье.
           И тут полковника осенило. Он вспомнил, что генерал был большой любитель музыки. Об этом знали в полку все.
        - Владислав, садись в соседнем от банкетного зала кабинете и начинай исполнять какие-нибудь песни. Любые. Надо привлечь генерала сюда и пока ты играешь, новые генеральские штаны, может быть и принесут, ну а гости немного поскучают. Понял?
         - Уселся я, развел меха и начал… все самые популярные песни: «Катюша», «Смуглянка», «На солнечной поляночке»… одним словом, веселые песни. Как ни как, а банкет, тут не до грусти.
       Ну, генерал услышал музыку, вошел в комнату, где сидел я, присел рядом. Сначала слушал, а потом и подпевать начал. Полковник мой и рад: время идет, посыльный вот-вот прибудет.
       Действительно, пока мы пели, посыльный прибыл и вручил генералу новые галифе с лампасами.
       Генерал оценил и сообразительность полковника и мою квалификацию музыканта. Когда переодел штаны, то пожал мне руку и говорит:
       - Спасибо, музыкант! Твой аккордеон, считай, спас честь мундира. Приказываю вручить... — тут он замешкался, посмотрел по сторонам и дал мне банку американской тушёнки и флягу коньяку, ту самую, о которой я говорил.
        А во время банкета он вдруг встал, вытянулся во фронт и скомандовал:
       - Танцевать!
       — Кто? — не понял Михаил Степанович.
       — Все, кто за столом.
       Старик засмеялся, отпил чай.
       — Вот так я стал обладателем трофейного аккордеона и фляги. А штаны генеральские — они не мои, конечно, но история, согласись, занятная.
       — И что, это правда? — спросил Михаил Степанович.
       — А ты как думаешь? — усмехнулся дед Влад. — Правда, что генерал был, и аккордеон был, и коньяк мы выпили с полковником после, а остальное — художественный вымысел, но байка красивая, и тебе, я чувствую, понравилась.
       Он погладил баян.
       — Теперь у меня новый инструмент. Значит, и про него когда-нибудь история появится.
х х х
       Дед Влад замолчал, погладил баян, потом вздохнул и глянул в окно, где уже зажигались первые звёзды.
       — Эх, хорошо посидели, — сказал он. — Катька, ставь чайник заново. Михаил Степанович никуда не торопится.
       — Не тороплюсь, — согласился настройщик. — Давай лучше вместе что-нибудь сыграем. Ты на новом баяне, я на пианино. А ты, Катюша, споёшь.
       Катя засмеялась, достала из шкафа ноты. Через минуту в комнате зазвучал довоенный вальс — негромко, не совсем ритмично и стройно, но так душевно, что даже соседи за стеной перестали стучать.
       Домой Михаил Степанович возвращался уже затемно, придерживая рукой подаренную флягу — пустую, но дорогую, как память. В голове крутилась генеральская байка и он улыбался, глядя на звёзды.
Май 2026 года.