На пределе. Глава семнадцатая

 
Поднимаясь на четвёртый этаж, они натолкнулись на сомнительного вида,  весьма потрёпанного мужичонку.
—  Кэт, опять этот урод звонил насчёт комнаты! —  с возмущением произнёс он, спускаясь вниз.
Екатерина лишь равнодушно кивнула головой,  всем видом показывая, что дело не стоит и выеденного яйца.
—  Что за урод? — поинтересовался Макс.   


—  За жильё в Москве надо платить, и немало, — словно неразумному дитяти объяснила Катя,  —  а у нас чистая халява.
 — Это как? – удивился Макс.
– Сейчас объясню, – открывая входную дверь в комнату, неспешно ответила  она.
И, скривив губы, добавила.
– Да бабкин племянник порожняк гонит! – Вспомнив, что Макс вообще ничего не знает о разыгравшихся страстях, Катя вкратце обрисовала обстановку. – Тут же   раньше коммуналка была. Танька жила в одной, комнате, а другую внаём сдавала. В  этой комнате, где мы сейчас с девчонками, бабка обитала.



 – И где же они все теперь? –   уточнил Максим.
– Как где? – с недоумением переспросила Екатерина, – известное дело. Ты бы столько пил, тоже там бы оказался.
– Лечатся что ли? – уточнил  Макс.
– Ага, – засмеялась Катя, – термостимуляция, грязевые ванны.
– В смысле? – Макс никак не мог уловить ход мыслей собеседницы.
– Все они лапти сплели, – окончательно пояснила Екатерина, – теперь точно в аду жарятся.
– Понятно, – ухмыльнулся Максим, – час от часу не легче. Чем больше узнаёшь жизнь, тем больше изумляешься.



– А чему тут удивляться? – Развела руками подруга. –Танька пила безбожно. А бойфренд её Сашка не отставал. Бухают палёнку беспробудно неделю, после этого в отходняк  начинают друг другу хвалиться, кто из них сильнее  обоссался. С сексом-то у них было, и конь не валялся. Полный ноль. Ну, таким способом они гендерные отношения устанавливали. Органы-то  хоть и моче, но всё же  половые!
А потом Танька упилась в дрянину, ну сердце и не выдержало. Сашка потусовался и слинял. У Таньки оказался наследник там какой-то пятой очереди,  ушлый фраерок. Подрулил, дескать, я хозяин, мне квартиру отдавайте. Так его с лестницы спустили и всех-то делов.
Он участкового вызвал. Базар-вокзал, с ментом перетёрли. Короче, заходит сюда  частенько. То водочки попросит, то закуски, а когда  надо, так и койка найдётся, что б было, где бабу разложить. Ну, а того щегла никто больше и не видел.



Бабка же померла  неделю назад. А племянник её настырный оказался, наглюга. Вначале, вообще всех порезать грозился. Но теперь уже чуть ли не плачет: «Пацаны, Бога побойтесь, отстегните за комнату».  Так ему объяснили: «Ты, зёма, Бога сюда не путай. У него и поважнее заботы найдутся, чем тут в грязном белье ковыряться». Так, что пока, Макс, как учил товарищ Троцкий, ни мира, ни войны, в общем, время работает на нас!
Макс поставил на стол пакет с деликатесами, окинул взглядом весьма уютную комнату с тремя кроватями.  Напарницы Кати до вечера были на работе, и она решила задействовать ситуацию «с пользой для дела».
– Может,  пока ты  сервируешь стол, – уточнил Макс,  – я сгоняюсь в ванную. Чистота – залог здоровья.



 На полтора  десятка  населяющих  коммуналку  жильцов, ванная была одна. Однако, похоже,  она мало кого интересовала  и никаких проблем с очерёдностью посещения не возникло. Щёткой с мылом он  надраил ванну,   задёрнул штору, и, опустившись  в горячую воду,  блаженно расслабился. Настроение было прекрасным, от удовольствия Макс даже замурлыкал что-то себе под нос. Входную  дверь в ванную комнату закрывать не полагалось. Ведь в любой миг каждому из многочисленных обитателей «общаги» могла понадобиться находящаяся тут же раковина.



Сквозь шум льющейся воды Макс  услышал, как кто-то зашёл в комнату и закрыл дверь на щеколду.  Резким движением руки, штора была решительно сдвинута в сторону. Макс невольно вздрогнул. На него в упор смотрела дама весьма неопределённого возраста с пышными и крайне аппетитными формами.
«А ты ничего, крепкий, – голосом специалиста по кастингу, произнесла она, – и в моём вкусе. Я мускулистых парней край как люблю. Если с Катькой не заладится, заходи.  Моя дверь справа. А насчёт водочки-колбаски не беспокойся,   всё есть. Зовут меня Люся».   
Послав  Максу  воздушный поцелуй, она повернулась и, призывно вильнув бёдрами,   удалилась.
«Да, компашка здесь весёлая, – подумал Макс, –уровень социальной ответственности стремится к нулю».

                ***  стол и разобрала постель. Явно, она не собиралась затягивать мероприятие. Кроме прочего,  стол украшали две рюмки, наполненные водкой до краёв.
– За нас! – предложила Екатерина, привычно потянувшись к рюмке.
– Может быть, я пропущу свою очередь, –прикрываясь «наивной» улыбкой, вежливо попросил Макс, – я в этом деле полный ноль, развезёт ещё, потом куда меня складировать?
Он прекрасно понимал, что «включает дурачка», но приводимые доводы были достаточно весомы.
– Ага, – засмеялась Катя, – как взрослых тёток ночами в кустах трахать, ты ещё тот орёл, а стопарь накатить, сразу ребёночек! Ладно, трезвенник-язвенник, на первый раз прощаю.  Придётся и мне тебе компанию составить. На трезвую голову как-то не привычно. Но с кем поведёшься, от того и наберёшься.



Екатерина  включила музыку. Быстро насытившись, они закружились в медленном танце, всё больше и больше прижимаясь,  друг к другу.  Макс никак не мог прийти к выводу,  присутствуют ли в данной ситуации  возвышенные чувства. И чем они отличаются от не возвышенных.  Так или иначе,  это сказывалось. Но Екатерина была молодой и красивой  женщиной. Макс прекрасно осознавал, что таковой она  является  не только для него.  Катя желала его без всяких условностей и готова была дарить радость плотских наслаждений.



Макс  с головой бросился в омут неизведанных ощущений, твёрдо полагая, что интеллектуальная «пехота» ещё успеет подтянуться за уходящей в пробитую брешь эмоциональной «группой прорыва». Он просто отдался  страсти, отвечая на   древний, как сама жизнь зов. Да, они оба пылко желали того, ради чего и появились на свет мужчина и женщина.  До предела возбужденная плоть готова была слиться воедино, преодолевая любые, самые немыслимые преграды.  Он чувствовал, как каждая её клеточка вздрагивает  от пронизывающих  насквозь сладострастных импульсов. Непослушные ладони неловко скользнули по пуговицам. Катя податливо подняла вверх руки и Макс, едва от нетерпения, не разрывая  в клочья ткань, отбросил блузку в сторону. Прижав желанное трепетное тело к груди, он, с трудом  сдерживаясь, расстегнул крючки на бюстике и запустил его следом.


Тяжёлые, упругие груди, источая жар и тонкий аромат разгоряченной, наполненной нектаром желания плоти, от возбуждения просто разрывались. Левой рукой Макс ощутил  горячий твёрдый  сосок и прильнул к нему губами.  А затем потянулся    к молнии джинсов. Катя непроизвольно, движимая лишь желанием, повалилась на   постель, увлекая за собой юношу, в один миг ставшего самым близким и вожделенным человеком на свете. Она напрягла упругие мышцы, приподнимая тугие ягодицы. Плотная ткань джинсов змеиной кожей сползла по крепким бёдрам и точёным икрам. Постанывая от наслаждения, Екатерина  несмело, будто стыдясь собственного влечения, следом приспустила трусики.


Макса тут же обдало  ароматом до немыслимого предела возбужденного лона. Огонь неистовства пылал в  её бездонных глазах. Она тихо стонала, шепча его имя: «Макс! Макс!». Скинув с себя одежду, он нежно опустился на неё, боясь причинить неудобство малейшим неловким движением. Её дыхание участилось, стало поверхностным. Медленно, но неуклонно ягодицы поднимались вверх, одновременно подаваясь вперёд. Ноги напряглись, на бёдрах и икрах были хорошо видны упругие мускулы. Она прогнулась в талии, ноги непроизвольно стали раздвигаться в стороны. Взгляду Максима открылась тёмная пушистая полоска, уходящая от лонного сочленения  в глубину полумрака. Благоухание  жаждущего близости женского тела становилось  густым, до безумия манящим.


Он обхватил руками горячие ягодицы и тут же нежно и страстно  погрузился в переполненное соком услады лоно, будто делал это уже много раз.  Под стоны немыслимого   блаженства, их тела  с силой подались навстречу. А затем наступили несколько мгновений исступления и невообразимого, непередаваемого наслаждения.  Слившись в трансе, они долго и бурно выражали свою радость, неистовыми  стонами наполняя окружающее пространство.


   А ты классный парень, хоть и зелёный ещё, –  промолвила Екатерина, после долгого молчания, –мачо из тебя выйдет на все сто.
Макс, молча, улыбнулся. Не хотелось ни говорить, ни думать. Он просто наслаждался покоем, собственным бессилием, физической и духовной опустошенностью.  Катя уловила его состояние. Едва касаясь подушечками пальцев груди, живота, бёдер, она нежно ласкала Макса, с умилением любуясь его сильным, мускулистым телом.   
 
***

–  В общем, так парни, – Филипп, как всегда во время серьёзных разговоров, старался придерживаться «академической» манеры изложения мыслей,  –инвестиционный фонд «Доверие», разграбление которого  послужило значительному росту нашего материального благополучия, пустил устойчивые метастазы.  Делёж наследия и попытка реанимировать проект  будут проводиться теми, кто по счастливой, для них, конечно, случайности в тот час не оказался в офисе. И мы точно знаем время, место предстоящей сходки и даже имена участников.


На удивление, мероприятие будет проводиться  в   одиннадцатую годовщину  Дня работника органов госбезопасности.  Не стоит в данном  сочетании искать глубинный мистический смысл.  Замечу, в году всего лишь триста шестьдесят пять дней,  и процент совпадения не столь уж и мал. Но речь идёт не об этом. Мы поздравим наших «старших товарищей»  или кураторов, если кому-то так удобней, с профессиональным праздником участием в совместной операции.  Сделаем мы это совершенно бесплатно, ибо брать там будет нечего. Впрочем,  наша доля ответственности  во всём проекте минимальна.


Надо устроить небольшой переполох. Дальнейшую работу проведут  совсем другие люди. Впрочем, каждый может числить себя не козлом-провокатором, ведущим баранов на бойню, но, скажем, триггером, спусковым крючком,  направившим  движение системы в нужном для него направлении. А  это придаёт сил и осознания   правоты собственных действий.


 ***

Казалось бы, после того страшного разгрома дело стало налаживаться. Ведь связи, личные контакты, каналы поставок и сбыта продукции: всё осталось. Нужно просто не зевать и он, Рагим Керимов, во всём этом деле только выиграет.  Большинство из тех, кто в тот час оказался в офисе, в иерархии стояли над Керимовым, и появилась реальная возможность вознестись вверх.  Сочетая напористость с осторожностью, можно добиться многого. Очень многого. Надо только не оступиться, первая большая ошибка слишком часто становится последней.  Каждому судьба   даёт свой шанс. Главное,  не упустить его и вовремя запрыгнуть на скакуна фортуны.



Точку  для толковища подобрали по уму. Это был большой, многолюдный ресторан.  На автостоянке,  блестя лакированными бортами, рядами выстроились  породистые  иномарки.  Разве можно найти место достойнее, где солидные  значимые люди  могут неспешно обсудить серьёзные дела? На скрытой от чужих глаз веранде  расположилась компания уважаемых господ, решивших отдохнуть в уютной размеренной обстановке.


 Да, не сомневался Рагим, внешне всё выглядит именно так.  Однако тревога не проходила.  Беспредельщиков,  шмалявших средь бела дня  со всех стволов в самом центре Москвы, вряд ли остановят все эти условности.  На стрелку, определённо подставляясь, он решил взять  огнестрельное оружие.  Лучше быть плохим и живым, чем хорошим и мёртвым.



Вход на веранду перекрывала    бронзовая  стойка с табличкой, на которой недвусмысленно было указано, что  «вас тут не ждут».    Однако  полностью  исключать появление посетителей, ввиду своей тупости,  наглости или последней степени опьянения не   признающих никаких ограничений,  было нельзя.  Их ждали    два могучих охранника в  идеально подогнанных по фигуре чёрных костюмах.  Трудно оценить эффективность их работы,  но лица сотрудников  проецировали высокую  степень убедительности.    При взгляде на таких не только  хулиганы спешат перейти на другую сторону улицы,  но и орехи сами раскалываются.



 Охрана  беспрепятственно пропускала лишь официантов, которые наперегонки носили многочисленные блюда. Начиная от бараньего  шашлыка, как из мякоти, так  и  на косточке. И заканчивая осетром, запечённым с овощами.
На правах старшего Рагим  поднял первый тост. По восточной традиции, речь его была цветистой и образной.
– Я хочу выпить за всех собравшихся за этим столом, – поднял рюмку Керимов,   – скажу прямо, я сиживал за многими столами…
Он учтиво посмотрел по сторонам, показывая уважение каждому из присутствующих.
–  … Но такого богатого  стола я не помню. Так пусть же начатое нами дело  будет так же успешно, как щедр и хлебосолен этот стол.



Все  чокнулись и выпили.  Однако алкоголь не снимал напряжения.  Добрые слова,  белозубые улыбки,  учтивые манеры   не заменяли главного.  Потеря основных  лидеров разрушила отлаженную систему, и выстраивать её приходилось заново.  Слишком многое стояло на кону.   Соблазн пренебречь  правилами ведёт к убийственному  риску. Большие деньги явственно пахнут смертью.
 Рагим на мгновение закрыл глаза. В сознании с огромной скоростью пронеслись воспоминания о теперь уже ставших далёкими, годах жизни.
             
  ***

                Пионером Рагим    стал при     весьма странных обстоятельствах.  В тот   день, когда весь класс принимали в ряды юных ленинцев, он сильно простудился и слёг в постель с высокой температурой. Мать отпоила его горячим  молоком с  козьим жиром, и уже через пару дней он вновь приступил к учёбе.
Пионерский галстук приобрели для    Рагима в сельмаге ещё задолго до дня посвящения. Поэтому, отправляясь в школу после выздоровления, он прихватил сей сакральный предмет с собой. Все одноклассники уже были при галстуках и с нескрываемым превосходством посматривали на школьников из младших классов, которые и являлись-то всего лишь  октябрятами.



Едва завидев Рагима, учительница  Гюльнара Вагифовна строго спросила.
– А ты, Керимов, почему без галстука?!
– Так я же, когда всех принимали в пионеры, – начал невнятно оправдываться Рагим, – болел.  И меня не приняли.
– Знаешь ли ты, – с ходу завелась Гюльнара, – что все советские люди с гордостью  носят на груди эту частицу Красного Знамени, под которым наши деды и отцы, преодолевая неимоверные …
Рагим понял, что сейчас случится что-то непоправимое. Ему стало страшно. Он почувствовал себя маленькой, до безумия дерзкой букашкой, попытавшейся плыть против течения. Он уже готов был с радостью встать в стройные ряды идущих под Красным Знаменем, чтобы вместе с дедами и отцами преодолевать…



Гюльнара, загнавшая обстоятельства, казалось  бы, в тупиковую ситуацию, разрубила Гордиев узел одним взмахом идеологического меча.
– У тебя, Керимов, есть документы, подтверждающие, что ты пионером не являешься?
– Нет, – не совсем понимая, о чём идёт речь, но, чувствуя как надо отвечать правильно, произнёс Рагим.
– Тогда немедленно надевай галстук и шагом марш в строй, – закончила дебаты Гюльнара, –  и чтобы у меня такой дури больше никогда не было.



Вступая в ряды Всесоюзного  Ленинского Коммунистического Союза Молодёжи,  таких ошибок Керимов уже не допустил, и всё прошло гладко.
Но   в целом   жизнь юнца шла не так складно, как хотелось бы, и на это было немало веских оснований. Небольшого роста, со слабо развитой мускулатурой и просто отталкивающей внешностью, он явно проигрывал сверстникам по большинству параметров.



Общеизвестно, что избыток силы не способствует развитию умственных задатков. Однако не стоит абсолютизировать и обратную корреляцию. В случае с Керимовым говорить об этом можно вполне уверенно. Многие сверстники откровенно обижали его. И если бы речь шла только о моральных издержках. Но весьма часто не обходилось и без рукоприкладства. Родись Рагим на десяток-другой  лет позже, он бы  мог  убивать своих обидчиков сотнями и тысячами, беспощадно уничтожая их в компьютерных играх. Но история,  даже история отдельной личности  не имеет  сослагательного наклонения!



Была у Керимова одна, в общем-то, не слишком  приметная особенность. Он мог необычайно точно выстрелить по цели из рогатки и с не меньшим успехом запустить в указанное место камень. Только много ли от этого проку? Но случилось так, что  дембельнувшийся по ранению в Афгане майор Алиев начал вести в школе НВП. Тут-то талант Рагима и сделался той самой малостью, которая имеет свойство в определённых условиях разрастаться до невообразимых пределов.



Вскоре Керимов был признан лучшим стрелком во вновь открывшемся школьном тире, затем в селении, а потом и в районе. Ровно через год после того, как Рагим  впервые в жизни взял в руки стрелковое оружие, он стал кандидатом в мастера спорта по пулевой  стрельбе из винтовки.
Ничто в жизни не доставляло юному спортсмену такого удовольствия, как занятия в тире. Ведь здесь ему не было равных. Особенно любил он стрелять по «бегущему кабану»;  это упражнение так приближало его к реальной    действительности. Сжигая сотни и тысячи патронов, он получал истинное наслаждение. Каждая вошедшая в цель пуля делала его властителем чьей-то жизни, вершителем чужих судеб…

Конец главы.