Толстой ЛН о Пушкине в Дневнике 1 и Воспоминаниях

Толстой ЛН о Пушкине
и мужской любви в Дневнике 1
и Воспоминаниях детства

 (сериал Эпитомы пушкинистик)

Через  прабабку  своей  матери  кн.  Ольгу  Ивановну  Трубецкую,  рожд. Головину, вторую жену кн. Ю. Ю.  Трубецкого, Л. Н. Толстой был в отдаленном  родстве  с  А.  С.  Пушкиным.  Сестра  Ольги Ивановна  - Евдокия Ивановна Головина  была  женою  Александра  Петровича  Пушкина, прадеда  пoэта,  поэтому  А.  С.  Пушкин  приходился  четвероюродным  дядей ЛН Толстому.

29 ноября 1851. Тифлисъ

Я  никогда  не  былъ  влюбленъ  въ  женщинъ, — Одно  сильное чувство,  похожее  на  любовь,  я  испыталъ  только,  когда  мн; ёыло  13  или  14  л;тъ;  но  мн;  [не]  хочется  в;рить,  чтобы  это была  любовь;  потому  что  предметъ  была  толстая  горничная (правда  очень  хорошенькое  личико),  притомъ  же  отъ  13  до 15  л; тъ— время  самое  безалаберное  для  мальчика  (отрочество):  не  знаешь,  на  что  кинуться,  и  сладострастіе,  въ  эту эпоху,  д;йствуетъ  съ  необыкновенною  силою.

— Въ  мужчинъ я  очень  часто  влюблялся,  1  люб[овыо]  были  2  Пушк[ина], потомъ 2-й—Саб[уровъ?],  пот[омъ] 3-ей—Зыб[инъ] и Дьяк[овъ],4 —  Обол[енскій],  Блосфельдъ,  Ислав[инъ],  еще  Готье  и мн[огіе]  др[угіе].  — Изъ  вс;хъ  этихъ  людей  я  продолжаю любить  только  Д[ьякова]* 
Для  меня,  главный  признакъ  любви  есть  страхъ  оскорбить  или  [не]  понравиться  л[юбимому] п[редмету],  просто  страхъ. — Я  влюблялся  въ  м[ужчинъ], прежде  ч;мъ  им;лъ  понятіе  о  возможности  педерастии;  но  и узнавши,  никогда  мысль  о  возможности  соитія  не  входила мн;  въ  голову

3-е  Сентября 1852

 Вид;лъ  м;сяцъ  съ  л[;вой]  ст[ороны]*
 — Влеченіе  души  есть:  добро  блияснимъ.  Влеченіе  плоти  есть:  добро  личное.  Въ  таинственной  связи  души  и  т;ла  заключается  разгадка противор;чащихъ стремленій.

Прим. * Народная  примета, означающая неудачу,  отсутствие  денег  и  т.  п.;  ср.  запись  26  июня  1853  г.:  «Видел  месяц  прямо»;  также  у  Пушкина:

«Я  ехал  прочь.  Иные  сны;
Душе  влюбленной  грустно  было,
И  месяц  с  левой  стороны
Сопровождал  мой  бег  унылый».


1 ноября 1853

Я  читалъ Капитанскую дочку и увы!  долженъ соэнаться, что теперь уже проза  Пушкина стара - не слогомъ,— но манерой изложенія.  Теперь  справедливо — въ  новомъ  направленіи  интересъ   подробностей  чувства  зам;няетъ  интересъ  самыхъ  событій.  Повести  Пушкина  голы  какъ-то. 

***
Для  готовившегося  издания  первой  биографии  он  написал следующее: 

«Мне  очень  хотелось  исполнить  его  желание,  и  я   стал  в  воображении  составлять  свою  биографию.  Сначала  я,  незаметно для  себя,  самым  естественным  образом  стал  вспоминать  только одно  хорошее  моей  жизни,  только  как  тени  на  картине  присоединяя  к  этому  хорошему  мрачные,  дурные  стороны,  поступки моей  жизни.  Но,  вдумываясь  более  серьезно  в  события моей  жизни,  я   увидал,  что  такая  биография  была  бы,  хотя  и не  прямая  ложь,  но ложь,  вследствие  неверного  освещения  и выставления  хорошего  и  умолчания  или  сглаживания  всего дурного. 
Когда же я подумал о том,  чтобы написать всю истинную  правду,  не  скрывая  ничего  дурного  моей  жизни,  я   ужаснулся  перед  тем  впечатлением,  которое  должна  была  произвести  такая  биография.
«В  это  время  я   заболел,  и  во  время  невольной  праэдности болезни  мысль  моя  все  время  обращалась  к  воспоминаниям,  и эти  воспоминания  были ужасны. 
Я  с  величайшей  силой испытал  то, что  говорит  Пушкин  в  своем  стихотворении «Воспоминание»:

«Когда  для  смертного  умолкнет  шумный  день,
И  на  немые  стогны  града
Полупрозрачная  наляжет  ночи  тень
И  сон,  дневных  трудов  награда,
В  то  время  для  меня  влачатся  в  тишине
Часы  томительного  бденья,
В  бездействии  ночном  живей  горят  во  мне
Змеи  сердечной  угрызенья;
Мечты  кипят:  в  уме,  подавленном  тоской,
Теснится  тяжких  дум  избыток,
Воспоминание  безмолвно  предо  мной
Свой  длинный  развивает  свиток.
И  с  отвращением  читая  жизнь  мою,
Я  трепещу  и  проклинаю,
И  горько  жалуюсь  и  горько  слеэы  лью,
Но  строк  печальных  не  смываю».

«В  последней  строке я  только  изменил  бы так,  вместо  «строк печальных»...  поставил  бы:  «строк  постыдных  не  смываю».

«Под  этим  впечатлением  я   написал  у   себя  в  дневнике  следующее:
«6  Янв.  1903  г.  Я  теперь  испытываю  муки  ада.  Вспоминаю всю  мерзость  своей  прежней  жизни,  и  воспоминания  эти  не оставляют  меня  и  отравляют  жизнь.»