Холодный рассвет. Глава 2

Глава 2.

Он проснулся от густой тишины, от назойливой вибрации в висках. Воздух был словно отравлен, в горле пересохло. Джеймс нехотя поднимается с кровати, зарываясь пальцами в свои русые волосы. Чуть поморщился от палящего солнца, которое просачивалось сквозь темные шторы. Отбрасывало нежелательные блики, освещали пыль. На столе, с двумя пустыми пачками сигарет и пепельницей лежала пустая бутылка дешевого виски. Джеймс нашел его внизу, на самой верхней полке кухни.

Кошмарный бред – спутывающиеся мысли. Поначалу он не понимал, где находится. Лишь через короткое мгновение начал вспоминать вчерашний день. Молча открыл окно, не понимая, в нем царит злость и обида на Керис или же равнодушие. Две неоднозначные грани, сплетающиеся воедино – совсем сбивали с толку. Джеймс уселся за компьютерный стул, откинул гудящую голову назад. Он хотел спать, но мельком посмотрев на часы, понял, что уже пора собираться. На экране телефона висит сообщение. Дата, время и местоположение. Тяжкий вздох срывается с уст Джеймса, ведь следующие сообщения были как раз-таки от Керис. В основном она звонила, уйму раз. Писала проклинающиеся сообщения. Джеймсу было до неприличия все равно. Помимо сухости, в горле стоял отвратительный привкус виски. Словно он продолжал дышать им. Джеймса чуть не вырвало. Он сдержал порыв. Надев толстовку и накинув на светлую голову капюшон, он медленно спустился из своей комнаты вниз. К мотоциклу. На кухне была мама. Крикнула что-то вслед, но Джеймс сделал вид, что не услышал. В кармане вибрирует телефон, но он уже знает, кто именно трезвонит ему с самого утра. Отвечать не хочет. Попросту нет желания. Заводит мотоцикл, как обычно не взяв с собой шлем, двинул вперед.

Заехал на заправку, взяв бутылку воды и новую пачку сигарет, а на остатки заправил мотоцикл. У Джеймса попросту не хватает деньги на дальнейшую жизнь. Работа в сервисе – не приносит особых доходов, а остальное уходит…
Уходит.

Отъехав в сторонку, он заглушил мотор и закурил сигарету, натянув старые помутненные солнечные очки на глаза. Внезапно, Джеймс вспоминает о записке, которую оставила ему девушка, чье имя остается загадкой. Она вся смялась, была в пятнах. Прошлой ночью он что-то разлил. Что? Не помнит. Это и не имело значение. Руки дрожали, хотя Джеймс не ощущал всплеск адреналина. Дыхание затаилось. Он немного помедлил, а через мгновение любопытство все же взяло верх, и он раскрыл листок.

«Не стоит выдавать себя за того, кем вовсе не являешься»

Короткое предложение. Красивый почерк, почти каллиграфический. Необычные изгибы букв. В этой фразе больше смысла, чем кажется на первый взгляд. Джеймс словил себя на мысли, что изо дня в день притворяется, что все хорошо. Старается быть хладнокровным и держать ситуацию под контролем, хотя все далеко наоборот. Он еще раз глянул на адрес, который ранее отослал ему Гарри. Звонок раздался внезапно. Джеймс должен ответить?
Не отвечает. Это была назойливая Керис, что продолжала отравлять его сознание, терзать душу на протяжении всех отношений. Почему не уходит? Страшится остаться одним? Нет, здесь другое. Любовь? Мнимое чувство, которое Джеймс привил себе в самом начале. Ответа он не знал, скорее сейчас, задумался об этом впервые. Он повторил фразу, написанную на листке незнакомкой, а после завел мотоцикл.

Ехать пришлось недолго. Там, возле заброшенной птицефабрики, его ожидал Гарри. На первое мгновение, можно было сказать, что похмельный синдром обошел парня стороной, но завидев бутылку хмельного напитка – впечатление изменилось. Джеймс заглушил мотор.

— Наконец-то. — Вымолвил Гарри, покачав головой и достал скрученный косяк, вероятнее всего с марихуанной. Это не особо волновало Джеймса. Он заглушил мотор, поздоровавшись с другом. Неподалеку стояла старая машина, которую не сразу, но все же – замечает Джеймс.

— Поедешь на тачке, мотоциклы легко выследить, в особенности такой, как у тебя. А этой хрени полно в городе. Почти у каждого второго. — Вдобавок буркнул Гарри, с неким недовольством взирая на парня.

— Слушай. — Джеймс поджал губы. — Наверное, я все же откажусь. Мне нельзя рисковать с законом, ты ведь знаешь.

— Я не понял. — Хмурит брови Гарри. — Ты ведь понимаешь, что заднюю уже нельзя давать, да ты сума сошел? Мне некогда искать других ребят, следующая уловка вряд ли будет в скором времени, а людей нельзя заставлять ждать, это не хорошо.

Не хорошо. Серьезно? Джеймс молчал, закуривая сигарету. Поникшие глаза отвел в сторону, солнце наблюдало за ним, лучи солнца раздражительно щекочут лицо. Ветер бил сзади, вновь подгоняя, либо наоборот – заставлял уйти.

— Другого шанса может и не быть. — Давит Гарри. — А ты вряд ли сможешь заработать такие легкие деньги столь быстро. Так уж и быть, накину еще пару сотен сверху. Ну? Договор? Давай, хватит ломаться. Ты же у нас крутой парень, все обойдется, а в кармане бабки.

Джеймс колеблился, прокручивая в голове фразу. Ту самую, что написана на листке. У него ведь правда нет выбора? Нет, он есть всегда. Пути бывают и легкие, и тяжелые. Кровь приливала к вискам, дыхание прерывистое – тяжелое. Сердце то билось, то нет.

— Насколько сильно, — Он помедлил, смотря куда-то в сторону. — Насколько сильно его надо покалечить?

— Понятное дело, что не пощечин. Ногу ему сломай, нос, главное, чтобы пожестче. Возьми арматуру, она лежит в багажнике. Запугай, забей. Он должен знать свое место.

— У него есть семья? — Поправив спадающие на лоб локоны волос, спросил Джеймс.

— Ты черт его, на свиданку идешь? Неважно, не знаю. Вот его фото. Зовут Билл, этого достаточно, все иди уже. — Гарри вручил ему фотографию и ключи от машины.

— Что потом с машиной сделать? — Интересуется вдобавок Джеймс.

— Пригонишь сюда. — Не попрощавшись, Гарри похлопал парня по плечу и ушел, попутно попивая содержимое бутылки. Джеймс подошел к прогнившему мерседесу, оценивающе осматривая его. Открыл багажник. Две арматуры, гаечный ключ, перчатки. Он наклонился. Плоскогубцы.
С засохшими пятнами крови. Джеймс снял солнечные очки, там же лежал зуб. Человеческий. Кислота подступила к горлу, а руки задрожали сильнее. Дыхание прервалось. Он сильно зажмурил глаза. Джеймс желал уйти, забыть обо всем этом и продолжить жить обычной жизнью. У него не было выбора. Уже нет. Он закрыл багажник, сел за руль и двинулся к месту назначению. Джеймс нырнул в этот проклятый омут, обременив себя жестокой реальностью. Остановившись у светофора на одиночном перекрестке, он сорвался. Ударил ладонью о руль, словно кричал о помощи, молил о том, чтобы его остановили. Но вокруг тишина. Вокруг одиночество. Пылкое сердце готовилось вырваться из груди. Он закурил сигарету, открыв окно. Хладнокровие – его конек? Не сейчас. Столь излюбленный адреналин – сейчас попросту угнетал. Зеленый свет. Он переключает скорость, легонько давит на газ, проезжая вперед.

Это был охотничий домик. Он остановился неподалеку, но отсюда все хорошо видно. Тот самый мужчина – лет тридцати пяти с небольшой залысиной на затылке, скромный пиджак, улыбка на лице. Незнакомец кого-то звал или же разговаривал. Из-за ветвей старого дуба – не особо видно. Джеймс готовился. Скорее не физически, а морально. Пальцы плотно оплетали руль автомобиля, кислота разъедала горло. Еще минуту, еще секунду. Он сомневался, старался оттянуть момент, но не мог.

— У меня нет выбора. — Уговаривал сам себя, а затем вышел из машины и достал из багажника гаечный ключ. Прикрыл половину лица лыжной маской, натянул капюшон и надел солнцезащитные очки. Шел уверенно, по крайней мере, так он сам считал. Старался отбросить лишние мысли, лишь приговаривая самому себе: «Так надо, это все необходимо». Шелест ветвей, хруст листьев, вой птиц. Шаг за шагом, Джеймс приближался к жертве. Больше никаких вопросов. Больше никаких сомнений. Его разум чист, но руки по-прежнему тряслись. Он поправил перчатки.

— Кэсси, давай иди сюда. — В поле зрения Джеймса показалась девочка лет шести, на крыльце женщина, вытирающая руки полотенцем. Он остановился. Тяжело задышал. Отрицательно замотал головой, проклиная этот день, проклиная Гарри, который дал ему это дело. Яркие лучи солнца сводили сума, пение птиц усилилось, угнетало. В груди что-то сжалось, тело продолжило идти само. Мужчина заметил Джеймса.

— Папочка! — Радостно вскрикнула девочка, выбежав к нему в объятия. Живот скрутило, но Джеймс продолжал. Билл что-то шепнул дочке, и та убежала, бросая мимолетные взгляды.

«Не стоит выдавать себя за того, кем вовсе не являешься»
— Я знаю зачем ты пришел сюда. — Нервно сглатывает мужчина, поднимая руки, в попытках успокоить Джеймса. — Не знаю, что тебе обещали, что наговорили, но уверяю это все неправда.

— Папа… — Кричит девочка.

— Тише, дочка, все хорошо, мы просто побеседуем с дядей. — Он знал, что эта беседа закончится трагично.

— У меня нет выбора… — Практически слету он наносит удар гаечным ключом по лицу мужчины. Кровь брызнула на лицо Джеймса. Он падает на сырую землю, застонав от боли. Женщина вместе с дочкой вскрикнули и отправились в дом.

— Постой… Стой же! — Молвит Билл, прикрывая место удара. Он свернулся в позу эмбриона. — Я знаю, они хотят меня выжать из бизнеса. Прошу! Не убивай.

— А ну заткнул свою пасть, паскуда. — Рыкнул Джеймс грубым тоном голоса. Обратного пути нет. Он сам ступил на эту тропу. Еще один удар по спине, добивает ногой. Жертва пытается отползти, носком обуви зарывает землю. Кровь густая, горными ручейками стекает по лицу, по коже. Джеймс хочет остановиться. Он должен остановиться.
Но бьет дальше.

— Извиняйся, сука. — Сочно сплюнув на лицо Билла, парень достает трясущимися руками телефон и начинает снимать. Еще один подначивающий удар.

— Прости… Прости меня… я продам бизнес, продам все, умоляю… — Завершающий удар был по колену. Раздался неприятный хруст, Джеймс скрылся. Побежал к машине, слыша вдали сирены полицейских машин, либо это все была игра разума. Руки тряслись до неприличия сильно. Ключ не вставлялся в замок зажигания.

— Сука… — Выругался Джеймс, скорее от отчаяния. Вдох-выдох. Машина завелась. Он уехал, давя педаль в пол. Нога также дрожала от напряжения. Джеймс входил в разные повороты, пытаясь скрыться. Пока машина не остановилась сама — у обочины, где не было ничего. Ни домов. Ни людей. Только поле, вытянутое до горизонта, и редкий ветер, который гнал сухую траву.
Резко отрывает дверь, вырвало. Затем еще раз. Джеймс пытается отдышаться. На перчатках еще остались сгустки крови, вязкой, будто это краска.  Он откинул голову назад, даже не пытаясь заглушить двигатель. Просто сидел, взирая вперед. Так долго, что казалось пролетели часы. И через короткое мгновение, Джеймс осознал, что это не обычный звон в ушах. Он слышит не гул мотора, не собственные мысли, которые начинали угнетать. Джеймс слышит голос. Голос ребенка.

— Папа… — Джеймс встрепенулся, слеза отчаяния пробежала по его щеке, он не мог более контролировать ситуацию, мысли постепенно начинали съедать. Глаза бегали из стороны в сторону. Он наклонился вперед, упираясь лбом о руль машины. Металл был до неприличия сильно холодным. Джеймс задерживает дыхание, затем выдыхает. И повторял до тех пор, пока не нормализуется дыхание. Вдох выдох…
Но с каждым разом, воздух заходил глубже, а за веками, он видел. Момент удара, молящего остановиться мужчину. Хрип, голос девочки, хруст кости.

— Хватит. — Сказал он себе, но отразилось в пустоте. Едкая тишина заполняла легкие, затуманивала сознание. Он видел лишь один момент. Тот самый, где должен был остановиться. Когда еще ничего не было окончательно, но не сделал этого, оступившись в пропасть. Туда, где уже нет выхода. И будет тонуть, раз за разом, в этом омуте страха, сожалений и несправедливости. Джеймс чуствовал все, будто жертвой был именно он. Опустил глаза на дрожащие руки, а затем, будто по щелчку пальцев все встало на круги своя. Дорога стала менее длинной, ветер не таким шумным. Голос исчез, затаился где-то в глубине его души. Джеймс перестал винить всех и вся. Все в миг стало ясно. Это не было необходимо. Не было «вынужден». Он сделал это сам. Собственными руками, которые сейчас оплетают руль. Джеймс поправил стекло заднего вида, заметив свое отражение, свои подавленные и разбитые глаза. И тронулся. Медленно, затем чуть быстрее, в привычной для него манере. Так спокойно, будто бы ничего и не было.



Птицефабрика стояла на отшибе, как забытое место, куда больше никто не возвращается. Ржавые ворота были приоткрыты, бетон трескался под ногами, ветер гулял сквозь выбитые окна.

Гарри ждал у своей машины, прислонившись к капоту.

— Выглядишь паршиво, — Сказал он вместо приветствия.

— Дело сделано. — Произносит Джеймс, опуская глаза на экран телефона, а после пересылает ему видео с извинениями.

Гарри посмотрел на полученное видео, некоторые моменты показались ему крайне забавными, поэтому с его уст раздался противный смешок.

— Мы ведь честны друг с другом? — Джеймс резко перевел взгляд на приятеля, но в глазах веяло некой ненавистью или обидой. Эти две крайности не давали ему покоя.

— Вполне. — Изумился Гарри, закуривая косяк, выдыхая ядовитый дым прямо в лицо Джеймса, а после вручил ему конверт. — Здесь на сотню больше. Еще один бонус за эффектность, знал, что не подведешь.

— Он ведь не пытался изнасиловать кого-то, верно? — Джеймс прищурился, пытаясь выяснить правду, которую не хотел.

— С чего ты взял? — Затянувшись, спрашивает Гарри. — А, если ты про то, что он тебе наплел? Не знаю, какие терки у него с партнерами, но он вправду цеплялся к одной из девчонок Можешь спать спокойно, борец за справедливость. Есть еще наводка, интересует?

— Нет, — Без лишней думки, отвечает Джеймс, завертев головой. — Этого достаточно.

— Смотри, если захочешь, я всегда подброшу тебе делюгу, только маякни. — Ответил Гарри.

— Чем займешься на сей раз? Выпьем по пивку? Или ты весь такой занятой?

— Мне надо ехать, Керис мозги выносит, сам знаешь.

— Знаю, и не только это. — Дернул бровями Гарри, пожав плечами. — Она тебе изменяет, братан, не делай из себя дурочка-оленя.

— Это неправда. — Молвит сам себе Джеймс.

— К сожалению, такова реальность, друг мой. — Гарри выкидывает косяк, завертев головой. Оба замолчали. Длительная пауза. Конверт с деньгами Джеймс уложил в задний карман.

— Слушай, — Начинает Джеймс, словно сейчас это имеет дикое значение. — Ты не помнишь ту девочку. С блокнотом. Можешь выяснить, кто она?

— Джеймс? — Хмурит брови Гарри, сдерживая смех. — Тебя вправду сейчас это колышет? Какая-то девка, которую я даже не запомнил? Ты наверное на солнце перегрелся, сходи домой, выпей пивка, отдохни.

— Наверное ты прав. — Устало заканчивает разговор Джеймс.

Она была его мимолетным солнцем, которое слишком сильно горело, слепила своими лучами, обжигала кожу. Странное предположение, но слишком реальное. Джеймс сидел на ступеньках крыльца, наблюдая за тем, как безмятежные птицы улетают вдаль, скрываясь за мутными облаками. Руки еще тряслись, неведомое чувство – угнетало, царапало душу. Ему было совсем не до Керис, но проблема оставалась нерешенной. Нерешенной для нее самой. Казалось, она не хотела понимать его, либо же игралась с чувствами. Ведь для девушки существовали только ее проблемы. Только ее хотелки. Дверь скрипнула, отвлекая Джеймса от раздумий. Он так хотел провалиться в тот момент сквозь землю, утонуть в темной бездне. Забыть о всех невзгодах, что не щадя терзают. Не дают такого желаемого покоя. Ветер задул сильнее, неопрятные пряди спали на лоб.

— Хреново выглядишь. — Подметила Керис. Он обернулся, ведь на короткое мгновение ему показалось, что слышит вовсе не ее голос, а той самой девушки, которая сидела на диване, уткнувшись в блокнот. Такой непринужденный, такой спокойный. Джеймс вспомнил ее взгляд, холодный, но такой манящий. Дыхание вновь участилось. Как же он грезил о том, чтобы умиротворяющее спокойствие настигло и его. Ведь не может же быть всегда все плохо? Но сейчас он здесь, вернулся к реальности, увидев недовольное выражение лица Керис.

— Ты оставил меня. — Обвиняющим тоном, молвит она. — Оставил в самый разгар, даже не попрощавшись, словно я не твоя девушка, а обычный знакомый. Нет, наверняка даже хуже, ведь со знакомыми тоже прощаются. — Керис нагнетала, как и обычно. Он молчал, ведь уже привык. Старался не говорить, ведь все это могло перерасти в один большой и ненужный скандал. Неподалеку завел свою песнь соловей, перекликаясь с остальными. Солнце снова просочилось сквозь монотонные облака, следующие в неизвестность.

— Так вышло. — Засунув руки в карман толстовки, сказал Джеймс. Ему не было все равно, он просто не умел выражать свои эмоции должным образом.

— Это эгоизм. — Закатывает глаза Керис. Снова. — Чистой воды эгоизм и лицемерие, ты подумал какого мне? Я же люблю тебя, за это впрочем, и ненавижу. Многого прошу? Лишь каплю уважения к моей стороне. И все.

Он оцепенел. Стоял неподвижно, не зная, что и сказать. Может, он просто не заслуживает ее любви к себе? Разные мысли посещали его голову. Джеймс продолжал пребывать в безмолвии, изредка поднимая усталый, местами разбитый взгляд на девушку. На короткое мгновение он ощутил холод, но не стал придавать этому большое значение. Солнце слепило, но на сей раз не с небес, а с нее. Тяжкий вздох звучит с уст Джеймса.

— Мне не хватает любви, мне не хватает внимания, а подобные выходки – только добивают меня, понимаешь? Надо меняться, иначе все это приведет к плачевному исходу.

Он надеялся, что это будет все, но Керис продолжала. Давила, задевала, пыталась вызвать в нем хоть каплю эмоций, пусть это будет и крик, но только не гнусное молчание. Может, в подобных интрижках Керис с различными парнями – он тоже виноват? Он уже не мог измениться. Джеймс оставался самим собой, со своими мыслями, со своими проблемами. Червями, которые разъедают мозг. Но он молчал. Ему не было дозволено быть слабым. Она подошла вплотную, заглянула в пустые, как ей показалось, глаза Джеймса и крепко обняла его. Керис приблизилась к губам парня и поцеловала. Он ответил, опустив ладони на талию и прижал к себе, резко, без разрешения. Углубил его, не желая заканчивать, он не позволял ей оторваться ни на секунду, даже для того, чтобы заглотнуть побольше кислорода. В этом поцелуе было все. И жажда, и страсть. Не хватало лишь одного.
Любви.

Он мог бы стать другим. Вечно веселым, вечно пьяным. Джеймс мог сделать все для нее, в корни измениться. Мог…

И не мог одновременно. Она отшатнулась назад. Джеймс прижал ее к стенке, грубые руки блуждали по талии, бедрам, взмывали вверх, словно изучая. Каждый раз – будто первый. Не отрываясь от страстного поцелуя, девушка прокрутила ручку двери и они оказались внутри. В тот момент Джеймс и вправду забыл о своих проблемах. Мысли в голове наконец увязли. Он повернул ее спиной к себе, жестко прижал, оставляя жгучие поцелуи на шейке, ключице.

— Джеймс… — Простонала его имя Керис, извиваясь от прикосновений парня, словно змея. — Не сейчас… Тут родители… — Говорила она так, но не отталкивала. Джеймс же не давал ей опомниться. Взял за руку и повел в комнату на верхнем этаже, изредка останавливаясь, дабы вновь окунуться в страсть, которая возгоралась между ними. В миг они оказались в полумрачной комнате, где горела лишь одна настольная лампа.  он закрепил двери ножкой стула. Потом схватил Керис и резко развернув к себе спиной. Задрал обтягивающее платье, в полном животном желании, без лишних прелюдий стянул нижнее белье, чуть приподнял согнутую в колене ножку. Девушка уперлась руками в стену. Джеймс оказался внутри. Керис издала томный стон, пытаясь сдержать натиск, но не смогла.



Как раньше не будет. Он понимал это, взирая на спящую девушку подле него. Возможно, Джеймс винил себя, но словно другого исхода и ожидать не стоило. И в небе воцарилась луна, такая неестественная, притягивающая.

— Люблю тебя… — Звенит в его голове слова Керис. Но он не верит в них. Точнее не может. Или не хочет.
Вязкая ночь цепляла до костей. Луна наблюдала за ним, снова и снова. Каждую секунду. Он закурил сигарету. Никотин ударял в голову. Звезды…

Небо усыпанное звездами, которые вот-вот скроются за монотонными облаками, следующие издали. Он откашливается, ощущая, как с носа течет кровь. Густая, плотная, капающая на землю. Он притронулся кончиками пальцев к ней, слегка провел по ней. Докурил сигарету.

И уехал. Ехал быстро, как и обычно. Эмоции переполняли его. Гнев, ярость, обида, отчаяние. Мелькали фонари, он обратил внимание на спидометр. Стрелка зашкаливала. Выкручивает газ, мчась дальше. Адреналин подступал к горлу. Перед ним всплывают силуэты. Девочка, кричащая навзрыд. Билл, стонущий от боли. Мама…
И девушка. Девушка с блокнотом в руке.

Он закричал. Громко, чуть ли не срывая голос, в надежде, что злость уйдет. И тогда он встает на заднее колесо. Темнота спустилась на трассу. Мрак охватил все в округе.