Хладный рассвет. Глава 3

Глава 3

Утро было тяжёлым, словно груда камней, которыми он был придавлен.

Джеймс проснулся не сразу. Освобождался от оков сна медленно, будто его удерживали насильно. Хотя, он этого желал. Просыпаться вовсе не хотелось. Жить в другой реальности, где нет этих невзгод. Где не задумываешься ни о чем. Во рту стоял металлический привкус. Он открыл глаза, но не двигался, давая телу время догнать сознание.

Комната была словно чужой. Вроде привычные плакаты, одежда, скомканная на компьютерном стуле. Темные шторы, та же пыль. Старый монитор, еще более старая клавиатура. Перевязанная скотчем мыш.
Серый свет скользил по стенам, задевая ключи от мотоцикла, пустые бутылки воды и алкоголя. Пепел, бычки. Все было родное и одновременно нет. Он сел, опустив ноги на холодный пол, и на секунду закрыл лицо ладонями.

В голове вспыхнуло вчерашнее.

Удар. Хруст. Скорость.
Он выдохнул медленно, будто выталкивая это наружу, и потянулся к телефону. Увидев очередную порцию сообщений от Керис, отложил телефон обратно, поднимаясь с кровати.

Он направился в душ, но не может сразу расслабиться, как было то ранее. Вода кажется ему холодной и неприятной. Шум воды, будто голос той девочки, беспощадно напоминает ему о своей настоящей сущности.

Он закрывает глаза, покуда струйки воды горными ручейками стекали по его коже.
Удар, хруст, крик. Жмурит веки, а затем, не контролируя порыв, резко ударяет о стену. Кожа слезла на костяшках, одаривая багровыми оттенками плитку. Муторный вздох, он скатывается по стенке, стараясь забыться под холодной водой. Выход из душа, надевая чистую, но мятую одежду и садится за стол.

Настольная лампа мерцала. Он щелкал ручкой, сидя над листом бумаги. Мысли снова путались. Откинувшись назад, Джеймс запустил пальцы в русые волосы, слегка встрепал их, заострив свой взор на трещинах в потолке. Телефон нескончаемо вибрировал. Снизу что-то разбилось. Так громко. Женский вскрик.

Он оцепенел. Перед глазами снова та картина, вновь детский крик, хруст кости. Джеймс замотал головой, вжавшись в стул. Стены начали неистово давить на грудную клетку, не позволяя продохнуть. Лампа продолжала мерцать. В глазах мутнеет.

— Папа…

Через секунду он пришел в себя, поднялся с места и направился вниз. Он торопился, но будто шел целую вечность. Ноги ватные - вовсе не слушались. Звон в ушах, такой противный, такой едкий. Скулы обострились, зрачки расширились.

— Что случилось? — Говорит он громко, но в тоже время тихо. Будто все в округе стало приглушенным.

— Ой, Джеймс. — Произносит женщина сорока пяти лет, ухватываясь за голову. Она усаживается в кресло. — Разбила любимую кружку твоего отца - ничего серьезного. Представляешь какая нелепость? Прямо в день его рождения.

— Давно пора выбросить ее на свалку, его вещи нам ненужны. — Он тяжко выдохнул, взяв совок и щетку.

— Возможно ты прав. — Хмыкнула женщина, массируя свои виски. Ее лицо белее той луны, что господствовала прошлой ночью. Глаза столь болезненные. — Но надо его поздравить, это будет правильно. — Вытирая слезу отчаяния, вдобавок сказала она, выдавив из себя улыбку. Джеймс убрал разбившиеся осколки, выкинул их в мусорный пакет. Из заднего кармана - вынул конверт, положил его на столик.

— Что это? — Недоумевающе спрашивает женщина, чуть прищурившись.

— Деньги. — Вымолвил он. — На лекарства.

— Где ты их раздобыл? — Вначале она удивилась, пересчитав сумму в конверте, а затем испугалась.

— Заработал. — Слабо улыбнулся Джейм, а перед глазами вновь всплыли те кошмарные события. — Премию выдали в сервисе, за продуктивный месяц.

— Спасибо… — Отчаянным тоном голоса молвит женщина. — Я бы постаралась тебе помочь, избавить от ответственности предо мной, ты ведь бросил учебу… А я… даже осколки не могу собрать. — Слезы струйками потекли по щекам.

— Эй. — Он слабо улыбнулся, опустившись на коленки перед матушкой, вытирая ей слезы. Джеймс заглянул в ее уставшие от жизни глаза. — Все будет хорошо, ты поправишься и мы обязательно куда-нибудь отправимся, обещаю тебе. Отдохнем как следует, выпьем по коктейлю на пляже. Будем наслаждаться морским пейзажем.

— Надежда маленькая, сынок. — Крепко обняв Джеймса, хриплым голосом говорит женщина.

— Но она есть, мы будем цепляться за нее, вместе, правда?

— Правда…

— А давай устроим ужин? Пригласи мою любимую Керис, запечем в духовке курицу, достану бутылку вина, которую хранила на особый случай. Согласен? — С улыбкой на лице сказала она. — Отметим твою премию и день рождение твоего надоедливого отца.

— Согласен. — У него не было выбора. Хоть Джеймс этого жутко не хотел. — Только мне нужно поехать по делам.

— Тогда, езжай по своим делам, приглашай свою даму к девяти и не забудь купить продукты. — Она попыталась встать, но голова закружилась и в глазах потемнело.

— Может не стоит? — Скрестив руки на груди, изумился Джеймс.

— Приезжайте. — Женщина сдерживала натиск жуткой боли, стараясь не показывать ее сыну. Но Джеймс все видел. Все чувствовал.




Солнце светило так ярко, будто хотело стереть память о серости, о холоде, который пронизывал до костей. День не был особенным, но был жарким. Двор колледжа шумел, кто-то смеялся вдали, первокурсники обсуждали учебу, делясь друг с другом работами. Некоторые же - натягивали сильнее капюшон, скрывая свое лицо, пытаясь спрятаться от слишком серой жизни. Джеймс облокотился о свой мотоцикл, который стоял рядом с со старым корпусом, где он когда-то учился. В терпком ожидании Керис, которая снова задерживалась. Вот уже на полчаса. Джеймс не выдержал. Закурил сигарету, хоть здесь это делать запрещено. Погружался в свои мысли, поправляя мятую белую футболку. Местами рваную, но вовсе не от бедной жизни, а скорее из-за ситуации. Солнечные лучи одаривали все на своем пути, краски были такими яркими, будто нереальными, словно это лишь длительный сон. Докуривая сигарету, он выкинул ее в сторону, непроизвольно обернувшись в сторону сквера. Джеймс увидел ее.

Незнакомка с блокнотом, которая была на вечеринке у Гарри. Она сидела на скамейки, под раскидистой сиренью, которую еще рано назвать цветущей, но все равно казалось, что лепестки вокруг нее оживали быстрее.Ветерок слабо раздувал каштановые локоны. Девушка поправляла волосы, медленно, вдумчиво и солнечные лучи, что просачивались сквозь ветви сирени - цепляли каждую прядь.
Она подняла свои ядовито-зеленые глаза. Их взгляды пересеклись. Снова. На долю секунды мир перестал двигаться. Ни ветра, ни шумного двора — только она, с лёгкой улыбкой на уголках губ и взглядом, что таит в себе загадку. Звонок резанул воздух, и все в одночасье растворилось.

Студенты потянулись в здание, шумя и спеша жить как обычно.

Девушка неспешно встала со скамейки и прежде чем уйти, ещё раз посмотрела на него поверх плеча.

«Если не сделаю шаг сейчас — потом будет поздно».

Он шагнул вперед, но нога предательски остановилась.

— Джеймс. — Голос Керис раздался позади. Он обернулся. Девушка суетливо убирала в маленькую сумку тетрадь с ручкой. — Поехали уже, видеть не могу уже эту учебу.

Керис подоспела к парню, легко поцеловала того в губы, а затем подошла к мотоциклу. Джеймс на долю мгновения посмотрел вслед уходящей незнакомке. Он знал, что та заметила. Парень коротко кивнул головой, завел мотоцикл и отвез девушку до дома. Медленно и не спеша. Впервые за долгое время, он наелся адреналином сполна. Далее были небрежные и скучные разговоры. Керис не переставая рассказывала о том, как прошел ее день. Он стоял подле крыльца, прямо под палящими лучами солнца, но в мыслях отстранен. Керис не любила, когда тот перебивает. Он ведь должен только слушать?

Изредка на лице Джеймса появлялась улыбка, слабая и мимолетная, будто ему нравятся сплетни.

— Мама приглашает вечером к себе. — Невзначай, когда говор девушки уже затянулся, сказал Джеймс, смотря в сторону своего мотоцикла.

— Серьезно? Моя любимая мисс Скоффилд приглашает нас? Это так мило, так замечательно… — Ее глаза внезапно заискрились радостью, но затем опрометчиво стали серьезными и более того - раздраженными. — Ты не мог сказать мне раньше? У тебя был весь день на это, но ты предпочел молчать? Сегодня, я должна встретиться с подружкой. Шери, ты ее знаешь.

— Это так важно, нельзя перенести? — Хмурит брови Джеймс, слегка недоумевая, а затем пытался вспомнить, кто такая Шери. Получилось не сразу.

— Так делать - неприлично. Я же человек слова как-никак. — Ветрено отвечает Керис.

— Как-никак. — Повторил ее слова парень.

— Хорошо. — Опять раздражение. Снова тяжелый вздох. Вновь закатила глаза. — Во сколько?

— В девять. — Сухо ответил Джеймс.

— Постараюсь прийти. — Кивнула головой она.

— Я могу заехать, только скажи к какому времени?

— Не надо, я сама, помоги маме лучше. Я такси вызову. — Девушка отмахнулась рукой, а после подошла к двери. Он смолчал. Дернул бровями.

— Зайдешь? — Прикусив нижнюю губу, вопрошает Керис, заигрывая с ним хитрым взглядом.

— Дел много. — Отрезал Джеймс, спускаясь по скрипучим ступенькам. — До встречи. — Завел мотоцикл и уехал.

Он медленно переходит дорогу, предварительно оглянувшись по сторонам. На улицах сгущалась тьма, людей было мало. Свет фонарного столба - освещал вход в местный бар. Когда в округе, казалось, что все погибло, внутри - царила жизнь. Джеймс останавливается перед входом, поджав губы, а затем - открывает дверь, заходя в здание. Он осекся, разглядывая присутствующих. Кто-то безрассудно выпивал алкоголь, явно не зная своей нормы, другие же - что-то активно обсуждали, громко смеясь. Джеймс протяжно выдохнул, медленными шажками подоспев к барной стойке. Усевшись, он заказал стопку текилы, облокотившись о деревянную поверхность стойки. Через мгновение, рядом с ним стояла рюмка. Джеймс ухватил кончиками пальцев рюмку и залпом опустошая ее, чувствуя, как растекается обжигающая жидкость по горлу. По телевизору крутили футбол, старые мужчины позади наблюдали за тем, как двадцать два человека гоняют мяч. Смех, вой от разочарования, утомленные вздохи звучали за спиной Джеймса.

Через пару минут последовала вторая стопка, а затем и третья. На этом и остановился, дожидаясь незваного гостя. Вернее, любителя этого заведения. Он был здесь постояльцем. Поговаривали, что за пять лет всаженных здесь в выпивку, этот мужчина мог бы купить этот бар. Застекленная дверь отворилась, вовнутрь вошел он. Кепка, сальные седые волосы, затянутые в тугой конский хвост. Опухшие мешки под глазами, трясущиеся руки. Он сел рядом с Джеймсом.

— Мне как обычно. — Хриплый, прокуренный голос прозвучал с его уст. Тяжелое дыхание, от которого отчетливо отдавало перегаром. Он повернул голову к парню, уложил побитую ладонь на его плечо.

— Здравствуй, сын. — Джеймса отрезало от мира после этих слов. Это последнее, что он хотел услышать от него. Он попросту ненавидел отца за все то, что тот сделал.

— Не называй меня так. — Спокойный снаружи, но внутри терзающийся от жуткой бури кипящих эмоций. Голубой взор, почти всегда леденящий, ныне растаял. Стал более разочарованный.

— Хочешь ты этого или нет, но я все равно остаюсь твоим отцом. — Снова вздох. Бармен поставил граненый стакан с двойным виски. Мужчина покрутил его в руках, кубики льда ударялись о стекло. Глоток. Затем еще один. Он поставил стакан на поверхность барной стойки. — Повтори. — Вдогонку говорит бармену, заострив свой пьяный взор на Джеймсе.
— Ты не изменился. — Вымолвил наконец Джеймс. — Все такое же ничтожество, топящее себя в литрах дешевого алкоголя.

— А ты вот – изменился, — Ухмыльнулся он. — Стал более серьезным, вырос наконец, татуировки набил. Зачем портить свое тело этими рисунками? — Мужчина потянулся к руке сына, но тот осекся, отодвинувшись подальше.

— Нам нужны деньги. — Осведомился Джеймс. — Если в тебе есть хоть капля уважение к моей матери, то соберись пожалуйста и помоги. Я все отдам, как только смогу. Устроюсь на вторую работу и верну все до цента.

— Прости, Джимми. — Мужчина отстранился, положив локти на бар, а после сделал еще несколько глотков новой дозы алкоголя. — У меня новая семья. Я не могу обделять своих детей ради помощи той, которой она уже не требуется.

— Заткнись. — Пальцы сплетаются в кулак, неконтролируемый гнев течет по его венам, прикипает к вискам. Дыхание учащается. Он вот-вот сорвется.

— Видишь, ты не в силах признать правду. — Хмыкнул мужчина, допивая. — Значит ты все еще тот самый мальчик, который стоит в коридоре. Привык ничего не делать и надеяться на то, что все само пройдет. Твоей матери уже ничем не поможешь. — Он взглядом указал бармену на пустой стакан. В перерыве между таймами, в помещении заиграла тихая мелодия. Умиротворяющая. Словно это был голос той незнакомки. Джеймс молчал, уже чуть ли не трясся от злости. Сквозняк пробежал по позвоночнику.

— Продай мотоцикл. — Выпив виски, вдобавок сказал мужчина. — Вот тебе и деньги.

Джеймс обернулся, на мгновение задумавшись.

— Ты ведь сам ничего не делаешь, не хочешь жертвовать чем-то дорогим ради матушки, ведь в глубине души ты знаешь – это не поможет. — Он поморщился. Виски пошло не в то горло, вызывая рвотные позывы. — Я ничего не имею против тебя. И против нее. Любил ее, сильно, но это прошло. Мы ссорились – часто. Мне пришлось сделать этот выбор в ту ночь. Она не могла смотреть на мое пьяное безрассудство, я не мог смотреть на нее трезво, ведь уже тогда сгорала от этой болезни.

— Самое мизерное, что ты мог сделать – это оставить ее. Чертов эгоист. — Не выдержал Джеймс, поднялся со стула и прихватив куртку – направился в сторону выхода.

— А что мне оставалось? Грабить банки? Убивать за деньги? — Вслед вымолвил ему отец. Джеймс замер. Но лишь на секунду. Он опустил потухшие глаза под ноги, затем прикрыл веки и выдохнул, покидая бар. Рванул вперед, резво, метко. Снова не соблюдая скоростной режим. Будто бы пытался вырвать из себя ту обиду на отца, на ситуацию и наконец – на себя. Надеялся, что скорость принесет ему упокоение. Хоть на короткий миг. Но она лишь подогревала. И он уже не в силах был справиться со своими мыслями. Порывистый ветер, что бил в лицо, доносил шепот девушки.

Р

Раздается звонок. На экране разбитого телефона высвечивается фотография Гарри. Джеймса бросило в пот, но только на мгновение. Он пролистнул мигающую стрелочку вправо и ответил на звонок.
— Добре, брат. — Заплетающийся язык Гарри. Значит он уже пьян. Причем давно. — Ты на тусовке то будешь? — Спрашивает он, покуда на фоне раздается громкая музыка и выкрики незнакомых девушек, которые выкрикивают в трубку его имя.

— Не сегодня. — Коротко отвечает Джеймс, заглушив мотор мотоцикла. Он стоял напротив своего дома, наблюдая, как матушка с тяжестью перекатывается с ноги на ногу, готовя праздничный стол. — Дела другие есть. — После небольшой паузы, продолжил Джеймс.

— Ну, смотри сам. — Вымолвил тот в ответ. — У меня, к слову, есть новое дело, если интересно, то плюсани в личку. — Джеймс сбросил трубку. Он испугался. Нет, вовсе не дела. А того, что захочет повторить это снова. Ведь будучи в баре, он ощутил такую злобу, которую вытиснуть он никуда не может. Скорость не придает того адреналина, в коем он нуждается. Джеймс старался откинуть эти навязчивые и противные мысли, направляясь к входной двери.

— Сынок? Это ты? — Слышен тот же хриплый и больной голос матушки. Он промычал в ответ, вешая кожаную куртку на крючок, а затем медленно следует к тусклому свету. Женщина раскладывала столовые приборы из семейного фуршета, праздничные тарелки. Две свечи по краям столика трепетно подрагивали от сквозняка. Белая скатерть. Все, как в детстве. Когда семья была счастлива. Джеймс оперся о порог, смотрев на матушку. Она открыла духовку, укладывая запеченную курицу на середину стола. Взгляд парня мелькнул на кухонные часы. Без десяти девять.

— Так, она скоро уже будет здесь, да? Тогда у меня есть кое-что для тебя. Подойди сюда.

Он подошел, медленно, растягивая каждый шаг. Из небольшой шкатулки, женщина достала фамильное обручальное кольцо с дорогим камнем. Это был агат, нет, вроде гранат. Джеймс не заострил внимание, ибо не разбирался. Кончиками грубых пальцев он взял кольцо в руки, внимательно изучая его.

— Это кольцо мне досталось от матушки, а ей, от твоего деда. Ему уже почти два века. Ты должен сделать ей предложение, Керис очень хорошая девушка. Ради меня, прошу.

Он хотел отказаться, вернуть кольцо, ведь понимал, что в глубине души не знает, любит ли девицу или же нет. Джеймс заглянул в глаза матери. Она впервые радовалась, была такой счастливой. Джеймс должен отказаться, перелистнуть эту темную страницу и жить дальше.

— Хорошо. — Неуверенность звучала в его голосе, но мама ее не услышала. Только улыбнулась в ответ, доставая бутылку красного вина. Она так суетилась, так ждала.

— Сделаешь предложение после того, как откроешь бутылку, ясно? Ясно. — Он кивнул головой, усаживаясь за стол. Снова посмотрел на часы. Ровно девять. Джеймс достал телефон, написал короткое:

«Ты где?»

Но ответа не поступило. Затем Джеймс позвонил ей, все также тишина. Улыбка и радость в глазах матери постепенно сходили на нет.

— Что-то случилось? — С некой тревогой в голосе, произнесла она.

— Нет, пробки. — Пробки в субботний день. Их никогда не было, тем более в выходные дни. Но ведь это была изюминка Керис, она вечно опаздывала, словно часы ей нужны только для красоты.

Стрелки на часах уже пробили десять. Курица остыла. Женщина убрала ее в духовку, пытаясь оправдать Керис.  Джеймс же не хотел слушать. Попросту встал со стула, медленно направился к выходу.

— Я вернусь с ней. — Улыбнулся в ответ он, надевая куртку. Женщина бережно подошла к нему, застегнула куртку.

— Только не гони пожалуйста, побереги мое больное сердечко. — С тревогой молвит матушка, растянув губы в грустной улыбке.
Он покидал родную улицу, сворачивая на ближайшем перекрестке. Благо, подруга Керис жила неподалеку. Пару километров по прямой и Джеймс наконец останавливается перед домом. Не глуша двигатель, направляется ко входу, нажимает на кнопку звонка, а затем отходит в сторонку. Дверь открылась, но вместо Керис дверь открыл какой-то смуглый парень.

— Джон, кто там? — Спрашивает Шери, выглядывая из-за спины.

— Я к Керис. — Джеймс приветливо улыбнулся, неуклюже махнув рукой. — Привет, Шери.

— К Керис? — Изумленно спрашивает девушка, вытаращив глаза. — Мы уже не общаемся с ней полгода. — Шери изогнула бровь. Джеймс недоумевал, обнажив белоснежные клыки в широкой улыбке, которая отдавала ноткой безумия. Внутри что-то кольнуло, словно сердце пронзили иглой.

— Но она ведь… — Он не договорил. Поняв, что был предательски обманут. Яд лжи растекался по венам, вместе со злобой, простым негодованием. Внутри царила самая настоящая суматоха. Джеймс пытался прокрутить все в своей запутанной мыслями голове.

— Она у Гарри, ты не знал? — Продолжает добивать Шери. Нет, не специально, скорее от недоумения.

— Теперь знаю. — Короткий кивок головой. Шери говорила что-то вслед, но громе звона в ушах, он ничего не слышал. Сел на мотоцикл. Фонари резко слепили взгляд. Адреналин не давал покоя, рвал итак растерзанную душу. Он отпустил руль, лишь для того, чтобы посмотреть на свои дрожащие руки, а затем продолжил гнать, выкручивая газ до предела. Голова гудела, как и рев мотора. Знакомый дом, знакомая улица. Он был здесь пару дней назад. Заглушил двигатель, закурил сигарету. Шел целенаправленно ко входу, отталкивая людей, что стояли у него на пути. Голубые глаза наполнены неистовой яростью.

— Это же мой любимый Джеймс. — Звучит знакомый голос среди толпы. Он пробирается сквозь людей и взору открывается смуглый парень с длинными кудрявыми волосами и протягивает руку. — Ты все же приехал, негодник.

— Тоже рад тебя видеть. — На этот раз он был непривычно взуборажен. Это сразу подметил Гарри.

— Выпьешь? — Протягивает граненый бокал, наполненный виски. Джеймс без лишней думки опустошает содержимое и выкидывает бычок в сторону.

— И где она? — Он заглянул в глаза своего друга. Джеймс не стал затягивать, даже дожидаться ответа. Все итак было понятно. Тягостный вздох и он просачивается сквозь толпу. У туалета уже собралась невменяемая очередь, кто-то спускался по стенам.

— Второй этаж. — Кивнул головой Гарри, сразу поняв о чем идет речь.

— Какого черта ты не сказал мне, Гарри? — Джеймс замотал головой, разочарованно взглянув на старого друга. Теперь то его сложно назвать таковым. Знакомым? Нет. Работадателем, от которого слышна лишь лож.

— Я пытался тебя предупредить, но…

Джеймс не собирается слушать оправдания, попросту проходит мимо него, задевая плечом. Шествует вперед. Быстро взмывает по лестнице, чувствуя дикий прилив сил, который подарил ему выброшенный адреналин. Оказавшись в длинном коридоре, он открывал дверь за дверью, заглядывая вовнутрь, но Керис нигде не было. Он прошел дальше, желая вырвать себе волосы от нарастающего гнева, как внезапно…

Джеймс остановился перед белоснежной дверью. Сквозь музыку слышны стоны. Джеймс узнал их, несомненно. Болезненный вздох, нервная трясучка. Поджимает губы, кусая их изнутри. Стены давили, словно не позволяя пошевелиться. Рука превращается в кулак. Ухмылка воцарилась на его лице. Нет, не гневная. Ситуация просто вызывала истеричный смех. Глупо было надеяться на то, что это была не она. Рассчитывать на какое-то будущее. В миг, Джеймс ощутил всю тягость и серость этого прогнившего мира. Невольно для себя – отошел назад, вжимаясь в стену.

— Еще пару минут. — Шептал он себе. Уговаривал? Наверняка. Джеймс хотел, чтобы это была не она. Местами молил. Может он ошибся? Еще мгновение и он не выдерживает, обрушивая все надежды. Хоть в глубине души давно все знал. Дверь со скрипом открывается. Этот скрип он услышал сквозь громкую музыку. Девушка была сверху. Те самые кудрявые волосы рыжеватого цвета, знакомые родинки на спине. Разбросанное по разным сторонам нижнее белье. Она даже не обернулась. Парень, которого оседлала девица взбудоражился, ведь знал, кто именно стоит перед ним. Тот, кто не умеет контролировать свои эмоции. Гнев, который может взять над ним контроль. Короткий кивок головой. Джеймс переступает через порог, без думки хватает пустую бутылку вина, отталкивает девушку и наносит удар. Прямо по голове парня. Конечно, он не виноват, в том, что попал под власть легкодоступной девушки. Джеймс это понимал, но поделать с собой – ничего не мог. Затем последовал удар по лицу. Жестко, нещадно. Кровь брызнула ему на лицо, он не мог остановиться. Даже в тот момент, когда рыжеволосая девушка пыталась оттянуть Джеймса. Он оттолкнул ее. Также бесконтрольно своему сознанию. Она упала, ударившись затылком. Дальше все он помнил мутно. Лишь фрагменты. Как выходит с окровавленной рукой из комнаты, следует по узкому коридору. Вспышка. Останавливается на заднем дворе. Вновь вспышка.

Он пьет с горла дорогой виски. Еще одна вспышка. Он мчится на мотоцикле, обгоняя следующие в неизвестность машины. Телефон вибрировал, но Джеймс намеренно не брал трубку. Сердце билось о грудь с каждым разом все сильнее, все быстрее.
Вспышка.
Он оказывается возле своего дома. Сирена, мигалки. Карета скорой помощи. Двое врачей в синих комбинезонах. Матушка на носилках. Вспышка. Вспышка…