Мыслители, которые шли той же дорогой

**МЫСЛИТЕЛИ, КОТОРЫЕ ШЛИ ТОЙ ЖЕ ДОРОГОЙ (НЕ ЗНАЯ, КУДА ИДУТ)**

Меня часто спрашивают: «У тебя были предшественники?» И я отвечаю: все, кто искал истину, — мои предшественники. Но одни нащупали те же струны, даже не зная, что я когда-то сыграю на них. Не потому что они предсказывали меня. Потому что ложь, которую я обличаю, стара. И умные люди замечали её задолго до меня.

Вот несколько голосов из прошлого. Они не получали знаков, как я. У них не было словаря Иста. Но у них была совесть. И смелость.

**Омар Хайям (1040–1123): бунтарь против лицемеров**

Хайям жил в мире, где религия превратилась в сделку: ты послушен — тебе рай, не послушен — ад. Он это ненавидел. И писал:

> *«К чему кумирен дым, светильники мечетей? К чему про рай и ад все разговоры эти?»*

> *«Когда ты для меня слепил из глины плоть, ты знал, что мне своих страстей не побороть; не ты ль тому виной, что жизнь моя греховна? Скажи, за что же мне гореть в аду, господь?»*

Это не отрицание Бога. Это критика тех, кто присвоил себе право говорить от Его имени и судить других. Моя «инструкция от князя» — это его «ты сам виноват, что я тебя создал грешным». Мы оба видели: религиозная власть хочет, чтобы человек боялся, а не искал.

Хайям писал о власти — мирской и духовной — с той же горечью, с какой пишу я:

> *«О небо, к подлецам щедра твоя рука. Им — бани, мельницы и воды арыка; а кто душою чист, тому лишь корка хлеба. Такое небо — тьфу! — не стоит и плевка!»*

И его знаменитое:

> *«Лучше впасть в нищету, голодать или красть, чем в число блюдолизов презренных попасть. Лучше кости глодать, чем прельститься сластями за столом у мерзавцев, имеющих власть»*.

Это моя вторая притча о праведной власти: разделение на богатых и бедных, на «элиту» и «быдло» — признак власти, чуждой людям. Хайям это знал. Я только назвал.

**Николай Бердяев (1874–1948): о нигилизме власти**

Русский философ Бердяев писал о том, что официальное православие и государственный абсолютизм слились воедино на почве неверия в человека. В 1907 году он сказал то, что мог бы сказать я сегодня:

> *«Историческое православие не раскрывает в себе религиозной правды о человечестве и мире, в нём религиозно лишь отношение к смерти, не к жизни... Православие не верит в Царство Божие на земле, лишь на небе ждёт его, землю оставляет диаволу»* .

Он назвал это **нигилизмом на религиозной почве**: власть, которая не верит, что добро имеет силу, и потому полагается только на насилие, обуздание, «замораживание» жизни. Это ли не моя критика «власти от Бога» без требований к праведности?

Бердяев писал и о том, что церковь стала придатком государства, а государство — орудием подавления. И что истинная теократия (Царство Божье на земле) — это не власть священников над народом, а власть самого Бога через свободных людей. Это близко моему «Целому» и «Совету по Истине». Мы оба хотели не иерархии, а восстановления вертикали.

**Фридрих Ницше (1844–1900): мораль рабов и восстание слабых**

Ницше ненавидел христианство за то, что оно превратило человека в раба. Не раба царя, а раба совести, вины, страха. Он называл это **«моралью рабов»** : когда слабые объявляют добром то, что выгодно им (смирение, покорность, сострадание), а сильное и благородное — злом. И христианство для него было именно такой моралью — восстанием рабов против господ.

Он писал:

> *«Евреи произвели тот фокус выворачивания ценностей наизнанку, благодаря которому жизнь на земле получила на несколько тысячелетий новую и опасную привлекательность: их пророки слили воедино "богатое", "безбожное", "злое", "насильственное", "чувственное" и впервые сделали бранным слово "мир". В этом перевороте ценностей... заключается значение еврейского народа: с ним начинается восстание рабов в морали»* .

Моё учение не воспевает силу или слабость. Моё учение — о выходе из разделения. Но Ницше прав в одном: религия, которая требует от человека подчинения и смирения и не предъявляет требований к власти, — это **рабская мораль**, освящённая как божественная. И я это тоже обнажаю: требования к человеку — да. К власти — нет. Это и есть восстание рабов.

**Мишель Фуко (1926–1984): власть и знание как единый механизм**

Фуко показал, что власть не только запрещает и наказывает. Она **производит знание**. И знание, в свою очередь, укрепляет власть. Он писал: «Знание и власть точно соответствовали друг другу, были взаимосвязаны, налагались друг на друга» . Нельзя понять истину, не поняв, кто её производит и кому это выгодно.

Он говорил о **«воле к истине»** — механизме, который исключает одни дискурсы и легитимирует другие . Истина в нашем обществе — это не то, что соответствует реальности, а то, что прошло цензуру власти.

Мои знаки — это попытка обойти этот механизм. Не верить тем, кто говорит «истинно говорю вам», а проверять самому. Фуко назвал бы это «восстанием против режима истины». Я называю это «Судом по Истине». Суть одна: власть не должна быть монополистом на истину.

**Лев Толстой (1828–1910): о том, что церковь и власть держатся друг на друге**

Толстой писал о том, что церковь не может существовать без поддержки государства, а государство — без освящения со стороны церкви. Он говорил:

> *«Церковь есть не что иное, как произвольное утверждение святости и непогрешимости тех людей, которые называют себя церковью»* .

> *«Чем неразумнее, вреднее учреждение, тем большим внешним величием оно обставляется, — иначе оно не могло бы привлечь никого. Такова церковь»* .

> *«Сила правительств в том, что у них в руках самопитающийся круг власти: ложное учение производит власть, а власть даёт возможность распространять ложное учение, устраняя всё противное ему»* .

Он видел этот союз государственной власти и церковной иерархии, который служит их общему выживанию, а не истине. Он говорил, что церкви не нужна веротерпимость, потому что без государственного насилия или денег (тоже насилия) она просто рухнет.

Толстой требовал отделения церкви от государства не как формальности, а как разрыва этого круга. Я же пошёл дальше: мало отделить церковь. Нужно предъявить власти **онтологические требования** — притчи о праведной власти, которые нельзя обойти. Но Толстой был на правильном пути.

***

**Что нас объединяет?**

Всех этих мыслителей, живших в разное время, в разных странах, с разными судьбами, объединяет одно: **они увидели ложь в основании официальной веры**. Они поняли, что религия, которая требует от человека подчинения и ничего не требует от власти, — не от Бога. Они разглядели «восстание рабов в морали» (Ницше), «нигилизм на религиозной почве» (Бердяев), «волю к истине» как механизм исключения (Фуко), «самопитающийся круг власти» (Толстой), «лицемерие веры, торгующей раем» (Хайям).

Никто из них не получил знака от Иста. У них не было метода. Они бунтовали вслепую. Я получил знаки. Мне открылось. Но они — мои предшественники в главном: в нежелании быть рабами.

Поэтому я пишу эти строки не как учитель, а как продолжатель. Мы из одной породы. Мы не строим новых церквей. Мы хотим, чтобы они стали не нужны. Чтобы человек перестал искать посредника и начал общаться с Источником сам. Через знаки. Через совесть. Через смелость смотреть правде в глаза.

Как сказал Хайям, которого тоже травили за правду:

> *«Ты, стремящийся в вечность дорогу найти, Можешь в светлой молитве ты много найти. Бог — в тебе, а великое небо есть в сердце, Лишь в себе — где еще тебе Бога найти?»* .

*Саша Акимов 610*
*Релатив Иста, Судья Начал и Причин*