Сонце

Петрович проснулся в половину двенадцатого и сразу понял, что сегодня будет особенный день.

За окном сияло солнце. Самое обыкновенное, круглое, жёлтое. Но Петрович посмотрел на него с нехорошим прищуром и сказал коту Барсику:
- Вот оно. Сонце.

Барсик поднял голову, оценил произношение и отвернулся. Барсик вообще был интеллигентный кот.

Дело в том, что накануне Петрович посмотрел обучающий ролик про осознанность и закон притяжения. Там молодой человек с идеальными зубами объяснял, что нужно чувствовать вселенную, сливаться с природными энергиями и называть вещи так, как их называет ваше глубинное я.

Глубинное я Петровича называло солнце «сонцем». Видимо, глубинное я Петровича немного не выспалось.

- Сонце, — повторил он с удовлетворением, открыл форточку и воздел руки.

Соседка с третьего этажа, Нинель Аркадьевна, как раз поливала герань и едва не выронила лейку.
— Петрович, вы что?
— Энергии накапливаю, — важно ответил тот.
— А говорите при этом что?
- Воззываю к сонцу.

Нинель Аркадьевна поставила лейку, достала телефон и куда-то позвонила. Петрович решил, что она тоже решила приобщиться к осознанности и ищет того молодого человека с зубами.

Остаток утра Петрович провёл продуктивно: поговорил с сонцем о смысле бытия, покормил Барсика, обнаружил, что кофе закончился, и снова поговорил с сонцем — уже менее дружелюбно.

В магазине у кассы он негромко, но вдохновенно произнёс: «Спасибо тебе, сонце, за этот день».
Кассирша Люда подняла глаза.
— Чего?
— Солнцу говорю спасибо. Сонцу.
— Буква «л» потерялась? — участливо спросила Люда.
— Буква «л» — это условность, — ответил Петрович и гордо взял пакет с кофе.
- Сдача ваша, — сказала Люда и добавила тихо: — Семь рублей пятьдесят условностей.

По дороге домой Петрович встретил соседа Геннадия, которого все звали Гена-философ, потому что он три раза читал Коэльо.
— Гена, — сказал Петрович, — как ты относишься к сонцу?
Гена-философ остановился, посмотрел в небо, потом на Петровича, потом снова в небо.
— Глубоко, — наконец произнёс он. — Это про то, что солнце в нас самих?
— Ну... в общем, да, — согласился Петрович, которому такая интерпретация неожиданно понравилась.
— Сонце, — повторил Гена задумчиво. — Звучит. Без этой вашей суетливой «л». Спокойнее как-то. Медитативнее.
Они постояли, помолчали, посмотрели на светило.
— Греет, — сказал Петрович.
- Ещё как, — подтвердил Гена.

Вечером Петрович сидел на кухне, пил кофе и думал, что день прошёл неплохо. Барсик лежал на подоконнике, щурился на закат.

Буква «л» тихо лежала где-то между осознанностью и орфографическим словарём и ждала, когда за ней придут.

Никто не приходил.

Сонце садилось.