Глава 24

Мадог сделал всё, что поручила ему эта женщина. Он устал. Он за всю жизнь столько не разговаривал, сколько за эти дни. С затаённым страхом он думал, что ждёт его впереди. Настоящий дроу не должен испытывать страх, но, раз уж Мадог здесь, среди людей, то немножко можно. «Никто не узнает».
Место, в котором он побывал, ему не понравилось. Хуже, чем родная казарма. И человек, с которым он разговаривал, тоже не понравился. Мерзкий тип. И эта женщина хочет вести с ним какие-то дела?! Отвратительно! Недаром она хочет встретиться с этим типом тайно… «Интересно, знает ли об этом Рэйшен?» Мадог собирался его спросить об этом. Как только наберётся решимости.
– Наконец-то!
Мадог почувствовал на своём плече маленькие мягкие руки, которые довольно сильно ущипнули его через ткань мундира и втащили в кабинет.
– Ты получил ответ? – настойчиво спрашивала Элина. – Что Сныст тебе сказал?
Рэйшен мягко отцепил её руки от рукава Мадога.
– Эли, не тряси его! Дэвлин нам потом житья не даст!
Мадог не понял, при чём тут Дэвлин, но был искренне благодарен Рэйшену.
– Я получил ответ. Сныст сказал, что готов говорить с тобой завтра вечером. Место называется «Купель Двух Дыханий». Завтра там будет свободно, чтобы вы могли говорить без оглядки на чужие уши. С собой просил никого не брать…
– Щас вот! – язвительно отозвался Рэйшен.
– Я не закончил. Он сказал, что Рэйшену можно, потому что он всё равно, – Мадог на миг запнулся, припомнив грубое словцо от Сныста, и вовремя заменил его, – всё равно явится.
Элина поморщилась, услышав название.
– Что за купель такая? Первый раз слышу! Небось, бордель какой-нибудь!
– Да нет в городе такого борделя! – уверенно сказал Рэйшен.
Элина сердито уставилась на него. Раньше Мадог посмеялся бы, но сейчас ему почему-то неприятно было это слышать. «Вдвойне неприятно, что нашлось что-то общее с Элиной».
– Тебе, конечно, виднее, – сказала она. – Так что это за место, Мадог, и где оно? И когда наступает вечер у Сныста?
Мадог вздохнул. Дадут ему договорить или нет?
– Это купальня. Сныст сказал, ты разберёшься. А вечер у него наступит на закате.
* * *
Лоркан, прикрыв глаза, лежал и слушал болтовню Ингерама. Он старался не шевелиться лишний раз, потому что рана в боку ныла и норовила пронзить болью половину тела. Лоркан думал о своём – о Малене, из которой должна получиться неплохая лекарка. О молодых дроу, которых Элина ловко ухитрилась нагрузить работой. Об Ингераме, который видит во сне лес…
Дверь скрипнула. Ингерам умолк. Лоркан открыл глаза. На пороге стояла та самая толстуха, которую он «спасал от разъярённой толпы». «Интересно, чего ей надо?»
– Я пришла… – нерешительно начала служанка.
– Видим, – весело отозвался Ингерам. – Видим, что ты пришла. Радуемся.
Оба экспедитора хохотнули, и Лоркан со стоном схватился за бок:
– Ингерам, скотина! И без тебя в боку болит! Не кривляйся!
– Не могу, – бодро ответил Ингерам. – Смех – лучшее лекарство, это тебе любой лекарь скажет.
Служанка воспользовалась моментом и немедленно оказалась внутри комнаты.
– Вот чего ты такой, а? – тут же принялась наседать она на Ингерама. – Просят тебя по-человечески, а ты всё равно за своё!
– Ты что? – опешил тот. – Совсем очумела?
Лоркан непонимающе глядел на толстуху. А та деловито подошла к его кровати, откинула одеяло и принялась ощупывать тело вокруг повязки. Лоркан охнул от такой бесцеремонности.
– Ой, кто ж знал, что ты таких изящных статей? Я-то спервоначалу и не заметила, так-то ты мужик крепкий… Ничего, вот откормлю тебя…
Лоркану казалось, что его короткое знакомство с этой служанкой следовало бы прекратить, но сейчас он для этого беспомощен. Ингерам бессовестно давился от смеха.
– А тебе тут нечего делать! – обернулась к нему посетительница. – Дай-ка нам поговорить сам на сам!
Лоркан и глазом моргнуть не успел, как Ингерама вытолкали из комнаты.
* * *
Малена любовно перекладывала свою небольшую аптечку. Иголки, ножницы и даже комплект ножей она купила сама, и это стоило немалую сумму! А уж коробка, обитая выделанной кожей! В неё замечательно помещались все её драгоценные инструменты.
Плохо, конечно, что кто-то из их людей ранен, но хорошо, что почти всё нужное оказалось под рукой. А теперь и нитки есть.
– Малена!
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Ингерам. Чаще всего он бывал насмешливым, но сейчас его лицо выглядело почти испуганным.
– Что случилось? Лоркану плохо?
– И это тоже. Нужна помощь.
– Настолько плохо?!
Ингерам несколько сбивчиво поведал историю, как к ним в комнату ворвалась служанка…
– Та, которую Эли вышвырнула, пока ты Лоркана зашивала… И сейчас она там, у него.
– Кто? Эли? То есть дара Элина?
Ингерам досадливо мотнул головой:
– Да нет же! Служанка!
Малена отлично помнила ту толстую нелепую бабу. Если у Ингерама не вышло с ней справиться, Малене это и вовсе не под силу.
– Идём к даре Элине, нам точно нужна помощь.
* * *
У Рэйшена были планы на нынешний день, но отчего-то все постоянно им препятствовали. При виде Малены и Ингерама Рэйшеном овладело раздражение. Ему ужасно хотелось вытолкать их восвояси. Но – увы! – Элина внимательно выслушала их и пообещала разобраться немедленно, «вот прямо сейчас».
И они пошли разбираться. За ними потащился Мадог. «Неужто у него нет никаких дел?!» Рэйшен едва заметно вздохнул.
Вот и нужная комната. К удивлению Рэйшена, Элина влезла туда первая.
– Так-так-так, – протянула она.
Дородная служанка отпрянула от Лоркана и, кажется, на лице раненого мелькнуло облегчение. Сзади чуть слышно хихикнул Ингерам. «Этому всегда весело. Если его самого не бьют, конечно».
– Да што ж такое?! – толстуха упёрла руки в бока. – Пошто вы всё лезете и лезете? Я, штоль, к вам лезу, если у вас свиданка?
«Вот это наглость!» Про самого Рэйшена говорили, что он наглый и бессовестный, но эта баба, кажется, его уделала!
– Отошла от него, – холодно сказала Элина.
«Ага, так она тебя и послушала!» Служанка оправдала все ожидания Рэйшена.
– Чего это «отошла»? Я ничего плохого не делаю!
– Я тебе объясню, чего. Это, – Элина ткнула пальцем в Лоркана, – мой ценный сотрудник. Он выполняет особо сложные поручения. И получает немалое жалованье за свои умения. Это тебе ясно?
– И чего? – снова подбоченилась баба.
– Сейчас он ранен. Я по-прежнему должна платить ему жалованье. Вдобавок потрачены деньги на лекарства, бинты, нитки, а также услуги лекаря. Ах да, ещё усиленное питание. И снова осмотры лекаря. Это ведь денег стоит, как ты понимаешь.
При слове «деньги» служанка как-то сникла.
Рэйшен начал догадываться, к чему клонит Элина.
– Так вот. Лоркан должен вернуться на службу в установленный срок. Если из-за тебя этот срок наступит позже, ты выплатишь неустойку. В неё войдёт жалованье Лоркана, стоимость медикаментов, еды, а также жалованье нашей уважаемой лекарки. И ещё. Если за это время случатся убытки из-за отсутствия Лоркана на службе, – их считают королевские советники – эти убытки ты тоже возместишь.
На служанку было жалко смотреть. Полные губы дрожали, а из глаз готовы были хлынуть слёзы.
– И никто не вступится за бедную женщину!
Всхлип показался Рэйшену несколько нарочитым. Наверное, Элине тоже, поэтому она прибавила с разбойничьей улыбкой:
– Если не хочешь, чтобы твои долги начали расти прямо сейчас, убирайся немедленно! А если вздумаешь заглянуть к Лоркану, вначале спросишь разрешения у нашей лекарки!
Толстуха обвела всех обиженным взглядом и проплыла к выходу.
* * *
После спасения Лоркана Рэйшен с тайной радостью увидел, что Эли снова взяла в оборот Мадога. Ему предстояло разобраться в новой системе налогов. Элина потащила его к королевским советникам.
– Слушай, я прямо сейчас тебе не нужен? – вкрадчиво поинтересовался Рэйшен.
Элина устало улыбнулась ему:
– Можешь отдохнуть, если хочешь. Я с этими налогами…
– Хорошо-хорошо, разбирайся! Потом мне объяснишь.
Элина, не удержавшись, фыркнула. Рэйшен с содроганием подумал, что с неё станется и впрямь обучать его всем этим премудростям. А ему они незачем. Ему бы в город ненадолго выбраться. В торговый квартал.
Лошадь брать он не стал, понадеявшись на свои быстрые ноги. Правда, в торговом квартале Рэйшен пожалел об этом: в толчее легче было бы передвигаться верхом.
Вот и знакомый дом купца Фелана, точнее, теперь – его жены. «У Фелана теперь другой дом, поскромнее, с решётками на окнах».
Рэйшен вошёл в лавку. Удивительно, но за один день при хозяйке в лавке стало светлее и как-то чище. «Прибралась, наверное».
Купчиха при виде Рэйшена испугалась.
– Ясного т-тебе неба, дар Рэйшен, – пролепетала она. – От меня ещё что-то надо?
– И тебе ясного, хозяйка, – он многозначительно улыбнулся. – Да, надо кое-что.
Рэйшен решил, что сумеет говорить как Элина. И получит желаемое.
– Я всё рассказала, клянусь! – губы купчихи дрогнули.
– Так я ничего и не спрашивал.
Рэйшен видел, что купчиха едва сдерживается, чтобы не спросить, зачем же он тогда пришёл, и нарочно помалкивал.
– Что же тебе от меня нужно?!
– Совет.
Купчиха растерялась.
– Совет? Какой же?
– Мне нужны такие подушки, как у тебя наверху на скамьях лежат.
Купчиха недоверчиво смотрела на Рэйшена. Он знал, что она думает. Дроу, безжалостный убийца, про которого ходили самые дурные слухи, пришёл к ней за подушками?!
– И чашки, – добавил Рэйшен. – Тонкие белые чашки с блюдцами.
* * *
В Железных Горах собрали два отряда. Один из них будет продвигаться к Жадвилю низом, расширяя и укрепляя уже существующие подземные пути. Второй отряд, возглавляемый Байлем, повезёт материалы для работы в людском городе. Гномы проверяли упряжь ослов и мулов, смазывали тележные оси и колёса, готовили инструмент. Всюду раздавался шум, лязг, царила деловая суета.
Байль долго сомневался, стоит ли ему ехать в Жадвиль. Он не забыл, как обошёлся с ним после войны тогдашний барон, который не заплатил за работу, а потом и вовсе вышвырнул из города, запретив там появляться. Конечно, ему говорили, что нынешняя хозяйка города совсем другая, да и сам Байль помнил её. Но преодолеть давнишние обиды было нелегко.
Возможная выгода сотрудничества перевесила. Гномам Железных Гор обещали разрешение открыть банк, почту, строительные подряды… Ювелирные и оружейные мастерские – само собой. Это звучало словно золотая музыка. И Байль, скрепя сердце, согласился.
* * *
Идти через лес было тяжело. Отовсюду слышались странные, непривычные звуки, ноги вязли в лиственно-хвойном ковре, волосы цеплялись за ветки… Тикаэла давно спрыгнула с панциря Отшельника и шла пешком. Наверное, ей надоело цепляться головой за колючки.
Томори с тревогой посматривал на Отшельника. Откуда-то из его нутра шли странные звуки. Более странные, чем обычно. Томори дополнительно полил голову Отшельника липкой гадостью, чтобы тому стало легче. Звуки стихли, но не исчезли. Зато Тикаэла накричала на Томори, чтобы не расходовал драгоценную жижу понапрасну. «Ну, хоть не ударила».
Впервые Томори подумал о том, что будет, если он сейчас бросит Тикаэлу с её добром в лесу и уйдёт? Пусть она делает что хочет, ищет свои артефакты, которые мерещатся ей в её безумии, а Томори… «Куда ему идти? К тем дроу, что издевательски смеялись ему вслед? Там он снова станет рабом, и жизнь его станет ещё хуже, чем раньше».
Томори хмыкнул про себя. Такое сложно представить, но он знал, что сделать хуже всегда возможно. «Может, выйти из леса к людям? Неизвестно, как его примут. Если люди надумают забить его палками или камнями, он не сможет сопротивляться – на это у него нет сил».
И тогда Томори понял, что людской город – его единственный шанс что-то изменить. «Надо выжить и сохранить себя».