Захотелось взглянуть Из недалёкого прошлого

      
      ЗАХОТЕЛОСЬ ВЗГЛЯНУТЬ

      Заметки из недалёкого прошлого

      Александр Разумихин

   Летом 2015-го я изменил своей многолетней привычке проводить свободное время за границей. Помнится, ранее даже писал в своём блоге ЖЖ, цитируя Немировича-Данченко: «Творить можно только в России… а отдыхать в Европе...» Вот и отдыхал, чаще во Франции, но помимо неё ещё в 12-ти странах: от «А» (Австрия) до «Ш» (Швейцария). Как-то одна приятельница по этому поводу дипломатично поинтересовалась: «Ты так много ездишь — это командировки… или есть возможность?» Я ей честно ответил: «Есть возможность».

Я вообще предпочитаю говорить и поступать честно. Но хочу, чтобы и мне отвечали таким же макаром, будь то соотечественники или европейцы.

Итак, в Европу я тогда не поехал. Чем обескуражил нескольких человек, которых сей факт не в шутку заинтриговал: «Не едешь из чувства патриотизма?» «Нет, — честно сказал я. — Не из патриотизма, а из чувства самоуважения».

В самом деле, если европейцы сочли возможным в наглую отнестись к России по-хамски, значит, и ко мне лично, то я могу позволить себе не ехать туда и не тратить у них валюту.

«Почему выбрал именно Крым?» — этот вопрос возник не у одного и не двух человек, узнавших, где на сей раз я с женой и старшей дочкой собрался отдыхать. А я, собственно, и не скрывал, что причин для такого выбора у меня было несколько.

Первая, если откровенно, — мною двигало любопытство. Про Крым после того, как он «вернулся в родную гавань», не говорили разве что ленивые. Одни — взахлёб про то, как там всё прекрасно, другие пугали страшилками. Мне хотелось взглянуть собственными глазами, кто врёт больше. Сам я, человек, реально глядящий на окружающий мир, до поездки полагал, что большинство крымчан больше всего хочет, чтобы всё у них оставалось по-прежнему, как раньше, но чтобы Россия делала у них и для них то, что Украина не делала. К примеру, чтобы пенсии стали как в России, а порядки особо не менялись. Чтобы на смену украинцам, приезжающим на отдых в Крым, которые довольствовались любым сарайчиком, и закупающим на рынке всё для приготовления на кухоньке ежедневного борща, приехали бы россияне, готовые в тех же условиях сараюшки с туалетом во дворе тратить куда большие деньги, или согласные в мини-гостиницах и старых пансионатах платить как за пребывание в пятизвёздочных отелях, или считать рестораном любую торговую точку, где можно купить пиццу и чебуреки.

Вторая — всплыло желание взглянуть на Севастополь, в котором раньше бывать не довелось. Почему именно Севастополь? До войны и в начале её мой дед по материнской линии служил там начальником политотдела бригады подводных лодок. И как гласит семейная «легенда», когда после долгих боёв наши вынуждены были оcтавить осаждённый город, дед его покинул на подводной лодке, уходящей  последней. Давно, но регулярно мелькала мысль увидеть дом, где тогда жили дедушка и бабушка с моей матерью, в ту пору ещё школьницей.

Третья — в детстве мне довелось провести четыре лета в Евпатории, позже — месяц в Саках. В других же местах Крыма я не бывал. Хотелось посмотреть их. Поездил по разным краям отечества, видел многое, а тут как-никак: чеховская Ялта, пушкинский бахчисарайский фонтан, горбачёвский Форос, знаменитый завод голицынского крымского шампанского, гриновская Феодосия и волошинский Коктебель, в котором ранее был ещё известный «Дом творчества писателей». В подмосковных домах творчества бывал, а в коктебельском не довелось.

Четвёртая — в Ялте некогда жила бабушка жены. По материнской линии жена имеет прямое отношение к Украине. Её прадед Лесевич, чьё имение находилось в селе Подлесновка на берегу реки Гуска, был предводителем уездного дворянского собрания в Сумах. Ни прадеда, ни его имения Галя в глаза не видела. После революции бабушка оказалась в Ялте. Галя однажды, давненько уже, у неё там была — и ей захотелось навестить знакомые места.

Пятая —намерение присоединиться к нашей с женой поездке возникло у старшей дочери, всем троим хотелось к морю.

Шестая — в моей же голове мелькала ещё мысль позже побывать в Сочи, чтобы «сравнить». Нет, не Крым и Сочи между собой. А насколько реалистично моё маниловское рассуждение, что необходим такой же проект по обустройству Крыма, каким стал проект олимпийского Сочи. Логика моя было такой: если мы хотим, чтобы Крым «поднялся», нужно поступить как с Сочи, как с островом Русский, как с Казанью — собрать средства и силы в один кулак и сделать из Крыма «игрушку» (помимо военной и промышленной составляющей).


В качестве основного места пребывания выбор пал на Коктебель. Знакомые рекомендовали: море чистое, публика довольно респектабельная. Мне наперебой рассказывали, что основная масса отдыхающих в Коктебеле — это московская и питерская интеллигенция, поэты, художники и вообще раньше это было намоленное место творческой богемы. Впрочем, обретались там и разного рода неформалы — натуристы, хиппи, митьки, панки… Да, ещё именно тут, в романически-романтическом «Коктебеле под эгидой некоего всемирного духа, называющего себя Пролетающим-Мгновенно-Тающим», напомню, собирались вместе прототипы литературных героев романа Василия Аксёнова «Таинственная страсть», о котором я писал в статье «Из лучших побуждений» (Наш современник, 2011, № 12).

Мне даже советовали остановиться конкретно в пансионате «Голубой залив», мол, не пожалеешь. Я прислушался — рекомендациям моих приятелей вторил интернет: мол, «Голубой залив» (три звезды) является одной из крупнейших здравниц семейного отдыха в Крыму. 1-я пляжная линия, галечный пляж. К услугам гостей благоустроенные корпуса на 700 мест, номера 2-местные, 3-местные, повышенной комфортности, «люкс» и апартаменты. В каждом номере балкон, телевизор (кабельное телевидение). Питание в уютной столовой пансионата с обученным, доброжелательным и внимательным обслуживающим персоналом, 3-разовое питание по разнообразному меню. На территории пансионата открытый плавательный бассейн и джаз-клуб «Богема», в котором выступают известные джазовые коллективы.

И я забронировал двухкомнатный «люкс» и завтраки — всё как обычно делал в гостиницах Европы. Будучи реалистом, полагал, что «люкс» в Коктебеле потянет на 2—3 звезды, например, небольшого отеля на Юге Франции в провинциальном городке Экс-ан-Прованс, где однажды мы с женой к полному нашему удовольствию прожили месяц. Надежды юношей питают.

…С чего начать свой опус о днях пребывания в Крыму? Если обобщить, мы не сидели на одном месте и смогли побывать во многих его уголках. Наши маршруты позволили нам взглянуть на Крым от Керчи до Севастополя с тремя заездами в Симферополь и с моря, и передвигаясь пешим образом, и из машины. Куда-то ездили по два-три раза, где-то ограничились однодневным визитом. Самое хорошее, я сказал бы даже замечательное — это удивительный ландшафт, пейзажи, какие мы наблюдали в июле — августе (время нашего пребывания на полуострове). Нам открывались виды гор, степь, леса, субтропические районы. То чернозёмные, то засушливо-пустынные места. То вокруг пески, то сплошь глина. То буйная растительность, то совершенно безводные и практически лишённые растительности места. То сушь, то жуткая гроза с ливнем. То тишь и гладь, то возле посёлка «Береговое» угодили в самый настоящий смерч (впервые собственными глазами увидел и ощутил, что это такое). И, конечно, морские виды и красочные облака. Прекрасные рассветы и чудные закаты.
Как литератор первой темой крымских передвижений и размышлений избираю литературу.

Признаюсь, перед поездкой «Тавриду» Батюшкова не перечитывал, но то, что поэт в Крыму бывал, мне напоминать не надо — помню.
Иван Бунин Крым навещал не единожды и, кстати, особенно Южный берег. Частенько останавливался в Ялте у Чехова. Крымские мотивы можно встретить в его романе «Жизнь Арсеньева».

Будущий писатель, тогда ещё Алексей Пешков в поисках работы пришёл в Феодосию пешком из Одессы. Вроде бы «Песня о Соколе» — результат крымских впечатлений. И хотя в университете М. Горьким я специально занимался, ручаться за это не стану. Меня тогда больше жанр «Жизни Клима Самгина» интересовал.
Грибоедов, следуя из Петербурга на Кавказ, к месту дипломатической службы, три месяца провёл в Крыму. Видимо, застрял в пробках на дорогах.
Любил отдыхать в Крыму (в Балаклаве) Куприн.

До революции гостил у Волошина в Коктебеле Мандельштам. Позже даже жил некоторое время в Алуште. Думаю, основания поменять место имелись.
Чёс-турне по Крыму с чтением стихов и лекций вместе с Игорем Северяниным совершил опять же до революции Владимир Маяковский.

Были в Крыму авторы «Крымских очерков» (более десятка стихотворений) и «Севастопольских рассказов» — два Толстых, Алексей Константинович и Лев Николаевич. Впрочем, Лев Толстой приезжал в Севастополь и несколькими годами позже, желая взглянуть, как изменился город после военной страды, в которой ему довелось участвовать.

50 лет в Крыму прожил Сергеев-Ценский. Похоронен в Алуште на территории своего дома-музея. Смею думать, далеко не все читали его роман-эпопею «Севастопольская страда», а молодые, боюсь, и имени его не слышали. Да и букафф там многа, не каждый сегодня осилит.

Длить сей перечень можно долго. Ограничусь перечислением наиболее известных, надеюсь, имён писателей, в чьём творчестве отразился Крым: Фет, Яков Полонский, Павел Сумароков (автор книги «Путешествие по Крыму и Бессарабии»), Станюкович, Короленко, Паустовский, И. Бродский, Юлия Друнина, В. Крапивин.

Ялта, конечно, чеховская. Но к его дому-музею, и к одному, и к другому нужно ехать специально. И мы с женой решили, что как-нибудь выберем время отдельно съездить в Ялту и Севастополь (из Коктебеля это всё же не ближний путь, который отнимает много времени). Хотя в одном чеховском музее Галя в молодости была, когда работала в «Артеке» переводчиком французского писателя Пьера Гамарры. Но на ялтинской набережной Чехов, который прожил в Ялте с 1898 по 1904 год, присутствует. Вернее, пребывает скульптурная композиция «Антон Чехов и дама с собачкой». Установленная в самом центре набережной в 2004 году в рамках празднования 100-летия со дня смерти великого русского писателя, она стала замечательным символом курортной Ялты.

На Ласпинском перевале между Севастополем и Ялтой, если следовать автодорогой, перед туннелем, можно увидеть памятную доску, посвящённую Гарину-Михайловскому. Не самую обычную для писателя. На ней значится: при прокладке туннеля «использовались изыскания, которые осуществил в 1903—1904 гг. инженер-строитель по совместительству известный русский писатель Н. Г. Гарин-Михайловский». Меня в этих строках более всего привлекли слова «по совместительству известный писатель». Современным «известным писателям» такого не удостоиться, да и вряд ли, смею думать, их такие слова смогли бы устроить.

Феодосия предлагает два литературных музея: Дом-музей Грина и Музей Марины и Анастасии Цветаевых. Гриновский музей — по сути, новодел, квартира, стилизованная под корабль. Расставаясь с экскурсоводом, я заметил, что при всех стилистических красотах, о которых она вела речь, нынешняя молодёжь уже с трудом читает текст «Алых парусов». «Я знаю», — потупилась она. Но легенда о большом писателе Грине требует подпитки, и музей этим занимается.

Культура Музея Марины и Анастасии Цветаевых на куда более высоком уровне. Жаль только, что на стендах тексты с ошибками в правописании. Но настроение эта небольшая квартирка создаёт.

Среди достопримечательностей Феодосии памятник Пушкину. К памятнику великого поэта можно подойти и в Симферополе. С Пушкиным встречаются и посетители Бахчисарая.

На землю Крыма нога Александра Пушкина ступила после Кавказа. Первый его маршрут из Керчи в Феодосию. Кстати, на одной из его рукописных страниц той поры (на полях главы первой «Евгения Онегина») есть рисунок «Золотых ворот» у Кара-Дага. Следовательно, потом Александр Сергеевич по какой-то причине отклонился от основной дороги на Симферополь (Ак-Мечеть) и свернул в сторону на 20 км в Коктебель — никак иначе «Золотых ворот» он увидеть не мог. Уж специально или нет – не ведаю. Но крюк сделать соизволил. Один или за компанию — можно лишь гадать.
Замечу, рисунок скалы был им сделан спустя три года. Куда интереснее другое: чуть ниже ворот он изобразил беса, вокруг которого прыгают и пляшут маленькие бесенята, а рядом летит на метле ведьма. Тут уместно напомнить, что ранее «Золотые ворота» имели иное название — «Чёртовы ворота». Во времена древних греков, которые здесь «хозяйничали», считалось, что именно через арку скалы можно было войти в подземное царство мёртвых, что через эти ворота проходили такие античные герои как Одиссей, Геракл и Орфей.

Рядом с рисунком пушкинские строки:

Кто жил и мыслил, тот не может
В душе не презирать людей;
Кто чувствовал, того тревожит
Призрак невозвратимых дней…

Актуальные, на мой взгляд, слова.
«Золотыми» ворота стали, по сути, не так давно. Теперь считается, что если проплыть через арку «Золотых ворот» на лодке, то обязательно исполнится загаданное в этот момент желание. Но официально в настоящее время существует запрет лодочникам провозить «клиентов» через арку. Мотивировка — опасно для жизни, а вдруг что упадёт со скалы и непременно свалится на голову. А если без шуток, то проход на лодке довольно опасен, даже при малой волне и небольшом ветре запросто можно разбиться. Так что мне загадать желание не удалось.

Но это ещё не всё. В путеводителях по Крыму существовало описание существующего в Коктебеле мыса «Профиль Пушкина». Живописалось, что Кок-Кая («Синяя скала»), если смотреть со стороны Коктебеля, очень напоминала профиль Александра Сергеевича. Напоминала она до конца 1911 года. Но в конце 1911 года случился оползень «Синей скалы», изменивший её облик.

Коктебельцы жить без Пушкина не смогли и стали пристально вглядывать в окружающие горы. И что вы думаете? Они нашли на Кара-Даге новый профиль Пушкина. Теперь приезжающим в Коктебель предлагают внимательно посмотреть на гребень хребта Сюрю-Кая, правее его остроконечной вершины, включить своё воображение… и увидеть чёткий профиль Александра Сергеевича. Вам будут говорить, внушать, что, вглядевшись в линию скалы (слева направо), вы различите подбородок, губы, нос, лоб... — очень изящный вытянутый профиль Пушкина, разительно напоминающий некоторые его автопортреты. Лицо поэта обращено вверх, взгляд устремлён в небо. Мол, чёткая графика зубцов Сюрю-Кайи вызывает образ поэта неизменно. Должен признаться — у меня не вызвала. Но это у меня, с моим зрением, а у вас, конечно же, вызовет. Надо только очень захотеть. Я даю вам установку: «Надо очень захотеть, и вы увидите, надо очень захотеть…»

И всё же литературный Коктебель — это, безусловно, Волошин. Его дом-музей рядышком с нашим пансионатом. На его могилу в горы я, впрочем, не пошёл.
А ещё в Коктебеле есть кафе «Диканька». В посёлок Гоголь вроде бы не заезжал, однако, в Крыму, насколько я знаю, Гоголь бывал, но в Саках, принимал там грязи. По этому поводу в городе-курорте даже воздвигли памятник с бюстом писателя и надписью «Летом 1835 г. лечился на курорте “Саки”».

И тут необходимо сделать небольшое «лирическое» отступление.
Прежде чем отправляться в Крым, надо определиться.

Я имею в виду определиться, любителем какого отдыха вы являетесь. Если вас влечёт прежде всего море, то за исключением Севастополя и Ялты Крым вам предложит прежде всего лежаки на галечных пляжах и почти полное отсутствие, я бы сказал, даже не сервиса, а цивилизации. Маленькие пляжики в разных уголках побережья, коренные жители которого, из интернета прослышав про Лазурный берег Юга Франции, беззастенчиво называют свою прибрежную полоску Крымской Ривьерой, позволяют недельку-другую погреться на солнце, подышать лечебным морским и даже можжевеловым воздухом. А вот что касается остального, то не думайте, что недостатки зависят от кошелька. Кошелёк вам не поможет.

Например, отправитесь вы в посёлок «Новый Свет». Что и говорить, живописный уголок Крыма, климат, природа, экология… и ближайшие проблески цивилизации в нескольких часах езды на рейсовом автобусе. Кого такой отдых устраивает (я понимаю, есть любители), может смело собирать рюкзачок. Если вы помимо пляжа и моря хотите что-то увидеть ещё, у вас будут серьёзные проблемы. Потому что приехать туда на один день полюбоваться на красоты, посетить знаменитый завод шампанских вин «Новый Свет» и даже пройти тропой Голицына, постоять в гроте Шаляпина (где певец намеревался побывать, но как-то не сложилось, тем не менее людская молва сочла, что и намерения вполне достаточно, и присвоила гроту его имя), даже побултыхаться в Синей, Голубой и Зелёной бухтах — это замечательно, а вот, начиная со второго дня, вам только и останется лежать, лежать на берегу и больше ничего. Даже до ближайшего Судака 20 км, а он, хоть и город, не в обиду сказано, но немногим отличается от Нового Света. Так ведь от Судака до Алушты полсотни км и чуть меньше до Феодосии. Часа два, а то и два с половиной по дороге-серпантину, если брать такси или частного водителя, а уж на рейсовых автобусах это вообще просто выброшенное время. Согласитесь, выстраивать в таких условиях какую-либо культурную программу не приходится.

Иное дело, если вы приехали на своей машине, переночевали в мини-гостинице ночь-две и поехали дальше. Но я лишён такой возможности. Да и особого желания и симпатии к таким постоянным переездам (это совсем не то, что поездки из одного, насиженного, места) у меня нет.

Поэтому мы отправились спозаранку в Новый Свет на частном «извозчике». Забегая вперёд, хочу сказать, что нам повезло с водителями-частниками, которые нас возили. И профессионализм, и безопасность вождения, и даже желание рассказать о том, где проезжаем, что в Крыму происходит, нас вполне устраивали. Чего я не могу сказать о водителях автобусов, принадлежащих экскурсионным бюро, — уровень их работы во всех смыслах чуть выше плинтуса. Во всяком случае таковым был в лето нашего пребывания там.

В планах на эту поездку у нас было два основных пункта: знаменитая голицынская тропа и завод шампанского. С тропой мы поступили просто. Сначала на катере проследовали морем в самый её конец, затем вернулись на треть обратно (чтобы избежать провалов и осыпей, коими тропа в этом месте грешит, но о чём никто туристов в начале пути не предупреждает), и уже дальше одолели остальные две трети своим ножками. Сложно, трудно, но возможно, правда, особых ах! и ох! восторгов я не испытал. Приятные виды, но не более того. Так ведь морские виды всегда приятны. Скажу так: для разнообразия можно и прогуляться, не всё же по асфальту ходить. Чуть-чуть лёгкого экстрима не помешает. Зато потом можно спокойно и небрежно говорить, что был, мол, на той тропе, прошёлся по ней, ничего особенного. Что я только что и сделал со спокойной совестью. Места, не спорю, красивые, но, на мой взгляд, их вместе с тропой лучше разглядывать с моря, а не находясь на самой тропе.

Что касается завода «Новый Свет», то он стал одним из самых сильных впечатлений от поездки в Крым. Казалось бы, завод — далеко не первый в моей жизни, увиденный как в нашей стране, так и за рубежом. Маленькое отличие: я нигде не видел такого поистине сердечного душевного отношения работников к своему предприятию.

Спросите, как это можно увидеть. Дело не только в том, что заводская территория буквально вылизана до блеска, до стерильной чистоты. Она ухоженная, уютная, и в этой ухоженности видно отношение людей и к делу, которым они занимаются, и к месту, где они этому делу служат. Примечательны «украшающие» территорию завода фразы, авторами которых являются сами рабочие (их фамилии тут же и указаны). В качестве примера приведу одну: «Благодарю тебя, Создатель, за то, что было мне дано: из сотни дел, работ, занятий ИСКУССТВО СОЗДАВАТЬ ВИНО!!! Бабакина Э. А.» И особо хочется отметить, коллектив заводчан отличается не только литературным творчеством в жанре фраз, но и созданием современных скульптурных творений. Они тоже украшают заводскую территорию.

Запомнился дегустационный зал, за создание которого (конкретно за его художественное оформление) был уволен директор завода — времена были советские. Уволили, надо понимать, за нецелевое использование средств. Скромнее надо быть! А зал пригож!

Говорят, что хорошая работа — это второй дом для человека. Не удивлюсь, если здешние работники скажут, что для них их завод — первый дом. История «Нового Света» подтверждает одну неизменную истину: только то, что изначально начинается с прицелом на достижение продукции высшего уровня, и начинается не с работы кое-как, потихоньку и тяп-ляп, и следует этому всегда и во всём, приводит к самым высоким результатам и имеет право именоваться работой. В противном случае мы имеем то, что имеем в большинстве случаев. И объяснений при этом вагон и маленькая тележка: мне мало платят, все так работают, условия плохие, мне, что, больше всех надо? и т. д. и т. п.

Датой основания Дома шампанских вин «Новый Свет» принято считать 1878 год, когда князь Лев Голицын приобрёл имение Новый свет и решил заняться здесь производством шампанского. У Голицына была цель — создать изысканный напиток, не уступающий лучшим французским образцам. В 1900 году на Всемирной выставке в Париже голицынское шампанское получило высшую награду кубок Гран-при. На торжественном обеде председатель экспертной комиссии граф Шандон перепутал шампанское «Moet&Chandon» с крымским шампанским «Новый Свет». Это был триумф князя Голицына и его крымского шампанского.

Предприятие и сегодня успешно конкурирует с ведущими европейскими производителями классического шампанского. Да, к слову, корковые пробки для бутылок крымский завод закупает в Португалии и Испании — европейцы сами нашли как обойти санкции. А ведь могли бы воспользоваться ситуацией и устранить конкурента. (На день пребывания тогда было так, не исключаю, что позже могло измениться.)

В день поездки в Новый Свет мы побывали ещё в Судаке, подошли к стенам Генуэзской крепости. Впечатления были, но продолжительность их, смею думать, недолгая.
…Ах эта странная жизнь! Но дни, проведённые в Крыму, родили и у меня фразу, которую я записал: «Прошлое — это завтра, забытое ещё вчера». Она сформулировалась, когда на память пришло событие, происшедшее в мае 1787 года.
Тогда императрица Екатерина II, сопровождаемая австрийским императором Иосифом II, послами Австрии, Франции и Англии, а также многочисленными российскими сановниками, прибыла в Крым. Путешествие? Со времён школьной программы моей молодости известное «потёмкинскими деревнями». Много позже событие освещалось уже совсем иначе. История, она дама ветреная.

Однако факт никогда, или почти никогда, не освещаемый — поездка происходила в результате санкций Европы на присоединение Крыма. А вот это уже интересно. Всё в истории повторяется. Так что екатерининское путешествие было дипломатическим актом, который должен был узаконить присоединение Крымского ханства к Российской империи. «Путешествие» императрицы обошлось в 15 миллионов рублей (дойная корова в ту пору стоила 8 рублей). Так что нам не впервой раскошеливаться за Крым.

По пути следования императрицы через каждые десять миль по распоряжению Григория Потёмкина устанавливались памятные знаки — так называемые «екатерининские мили». Не все они сохранились до наших дней, но штуки три за время пребывания в Крыму я видел. Каждая — это колонна из хорошо обработанного известняка, установленная на кубовидном постаменте; верхняя её часть окаймлена шестигранником. На той, что на бахчисарайской земле, на двух гранях сделана надпись на русском и крымско-татарском языках: «Блаженной памяти императрица Екатерина IIя изволила быть въ бакчисараъ въ 1787 году маія 14».

Намерение съездить в Бахчисарай у меня было среди первоочередных и обязательных. Звал туда Пушкин своим «Бахчисарайским фонтаном». Замечу, накануне поездки услышал по этому поводу от одной женщины в Коктебеле: «Не удивляйтесь только увиденному, не ждите какого-то невероятного впечатления. Пушкин — Пушкиным, вернётесь, расскажете о своём, а не его восприятии знаменитого фонтана». Говорилось с улыбкой, и я подумал, что, наверно, фонтан от времени слегка разрушился и пребывает в ветхом состоянии, потому она так и говорит (так как чувствовалось: она фонтан тот видела). Сразу скажу, что перед поездкой специально в интернете фотографий бахчисарайского фонтана не смотрел. Зачем? Я ведь его и так своими глазами обязательно увижу.

Дворцовый комплекс османского зодчества XVI—XVII веков дал понять, что резиденции восточных правителей значительно отличаются от пышных и монументальных дворцов Европы. Совершенно иная эстетика и философия жизни: дворцовые постройки, напоминающие лёгкие беседки в саду, множество фонтанов, растительный орнамент на стенах. Этакое мусульманское представление о том, как выглядит райский сад — олицетворение рая на земле.

Но так как рая на земле никогда не наблюдалось, то в пожаре 1736 года Хан-Сарай сгорел. Его отстроили заново — появился первый новодел. После присоединения Крыма к России дворец подвергался многочисленным ремонтам и переделкам, что нарушило единство стиля, исказило облик зданий, а многие вещи из внутреннего убранства помещений попросту исчезли. В советское время была предпринята попытка научной реставрации. В ходе её восстановили некоторые архитектурные детали и росписи Хан-Сарая. Что в сухом остатке? Остатки прежней роскоши.

Когда-то в Бахчисарае журчало около полторы сотни фонтанов, два десятка из них непосредственно в Ханском дворце. Сегодня их можно пересчитать по пальцам. В Фонтанном дворике есть «Золотой фонтан». Золота там нет, но есть позолоченный орнамент на мраморной облицовке. Орнамент заметный. Что это фонтан, понимаешь позже по струйке воды.

В противоположном углу дворика находится другой, столь же неброский фонтан. Именно он, знаменитый Сельсебиль, прославил дворец и Бахчисарай — «Фонтан слёз», увековеченный А. С. Пушкиным в поэме «Бахчисарайский фонтан». Около знаменитого фонтана, слева от него, расположился бюст поэта.

На этом месте фонтан оказался перед приездом Екатерины. Ранее он был возле усыпальницы любимой жены хана Крым-Гирея, в память о которой фонтан и был сооружён (как символ человеческой скорби и горя, коварства и любви). Но источник, питавший его там, иссяк. Капли воды, ритмично выделяемые холодным камнем на новом месте, и сегодня падают на две розы — красную и белую (как в поэме Пушкина).

После бахчисарайского дворца мы отправились в средневековый город-крепость в 2,5 км к востоку от Бахчисарая. Пещерный Чуфут-Кале (в переводе с крымско-татарского «иудейская крепость») расположен на плато горного отрога, возвышающегося над тремя долинами. На протяжении веков крепость надёжно укрывала мирное население окрестных долин в дни нашествий воинствующих кочевников. Когда-то, к концу XVI века, в Чуфут-Кале проживало до 4—5 тысяч человек и было свыше 400 домов, стоящих почти впритык, в основном двухэтажных (часто с подвалами — с жильём наверху и хозяйственными помещениями внизу), огороженных высокими заборами с пристроенными внутрь сараями и стойлами для скота. Последние обитатели ушли с Чуфут-Кале в 1852 году и переселились в Бахчисарай, Симферополь, Евпаторию. Пещерный город опустел… Теперь там по редким уцелевшим развалинам бродят лишь туристы. Им следует знать: дорога к городу Чуфут-Кале более чем экстремальная, о чём никто в турбюро не предупреждает. Поэтому, если у кого нелады с сердцем или проблемы с сахаром, имейте это в виду.

…Нет, ожидания, что по приезде в Крым доведётся полной грудью вдохнуть сочившийся из каждого уголка запах удовольствия, у меня не было. Восхищение природными красотами придёт не сразу. До моря и Коктебели ещё надо будет доехать. Знакомство с популярным курортным посёлком предварит историческая арка — о ней чуть позже. Непосредственно крымское бытие (сразу после прилёта) началось с автодороги Симферополь—Феодосия. Неудивительно, первая мысль, которая родилась у меня на крымской земле, была: «Начинать здесь надо с дорог».

Таким умным оказался я не первым и не единственным. Точно так же решили и без меня, и стали приводить дороги в порядок ещё в конце 2014 года. И за время нашего пребывания в Крыму дорожные работы встречались нам частенько. Но… рассказывает местный житель: «В прошлом году четыре месяца делали дороги. Хорошо, что делали. Но не в то время, до белых мух, и работали быстрей-быстрей. Делали бы хорошо — совсем было бы хорошо. А то как всегда мы делаем — кое-где куски дороги уже разрушаются».

Разумеется, я не строитель-дорожник, и у меня просто вопросы без ответов (они должны быть у специалистов). Почему дорога делалась лоскутным способом: то есть едешь какой-то отрезок по недавно уложенному асфальту, потом по старому, выбитому, а где-то и вовсе по куску просёлочной дороги? Почему кладут асфальт, а не асфальтобетон на соответствующую слоёную подушку из гравия, песка и что там ещё требуется? То есть почему делают заведомую времянку, а не дорогу на годы? Почему даже там, где есть возможность увеличить рядность, ширину дороги не увеличивают? Почему дороги не обустраиваются разделительными ограждениями между встречными полосами? Воспроизвожу свои вопросы, как вы понимаете, возникшие до появления трассы «Таврида» (250 км, Керчь—Симферополь—Севастополь) — скоростной федеральной дороги с отличным покрытием, 2 полосы в каждом направлении, которую по телевизору показывают ныне не реже, чем Деловой центр «Москва-Сити» в столице. Замечательно, что в итоге дело сделалось таким образом. Хотя на наших глазах начало было традиционно халтурное.

Впрочем, замечательное объяснение этому мне дал один водитель такси из Коктебеля, причём, не простой водитель, а хозяин небольшого таксомоторного предприятия. Он сказал: «Если дорога будет очень хорошей, водители будут гонять, и увеличится количество ДТП и соответственно вырастет смертность на дорогах». Его мнение: строить хорошие дороги нельзя, водители к ним психологически не готовы. Согласитесь, любопытная логика. Её вполне можно распространить не только на дороги: люди у нас работают плохо и с низкой производительностью труда потому, что психологически не готовы работать хорошо.

Я тогда счёл проблему дорог самой главной, которую решать следует незамедлительно. И не только потому, что это важно для туризма — основного источника дохода для экономики полуострова. Туристу необходима возможность быстро и комфортно перемещаться по полуострову, который, если глядеть на него не по карте, а из окна машины или автобуса, оказывается вовсе не маленьким, а довольно-таки даже большим. Какой там проект наподобие Сочи! Площадь территории полуострова — 27 тыс. кв. км. (Для сравнения: Крым по территории сопоставим с Бельгией, Арменией, Албанией, он больше Словении и значительно больше Кипра и Черногории.)

И разница добираться из одного места в другое в течение нескольких часов, или за час-полтора, — существенна. Я даже пофантазировал (мечтать не вредно!) о скоростном беспилотном пассажирском мини-поезде по маршруту Керчь—Феодосия—Симферополь—Севастополь—Евпатория. Но шёл 2015 год. А ещё надо учесть, что за всё время, что были в Крыму, мы не увидели ни одного автобуса (будь то большой или маленький, междугородний или рейсовый, чей маршрут, тем не менее, по протяжённости несколько десятков километров), оборудованного ремнями безопасности. Получается, что и дороги небезопасны, и автобусы небезопасны, и лихачат шофёры довольно часто. Я не зря чуть раньше сказал, что нам повезло с водителями такси.

…Но вернусь к повороту на Коктебель при въезде в посёлок с дороги Симферополь—Феодосия. Там я увидел арку, по верху которой буквы складывались в два слова «СТРАНА КОКТЕБЕЛЬ». Что-то напрягло меня, но сразу я не вспомнил, что именно. И только вернувшись в Москву, разобрался. А ведь раньше на этом самом месте было другое словосочетание — «СТРАНА КОНЬЯКОВ». Так до недавних пор именовался посёлок, где был известный завод марочных вин и коньяков «Коктебель». Но в 2012 году завод довели до банкротства. Позже его активы перешли в аренду новосозданной структуре — ООО «Крымская водочная компания» (КВК). Между водкой и коньяком, как вы понимаете, есть некоторая разница, поэтому с арки над автодорогой убрали слова «Страна коньяков». Какое-то время она простояла пустой, пока кто-то не решил воссоздать компромиссное название «Страна Коктебель».

Вот так с наглядного восприятия крымских проблем мы въехали в посёлок.
Далее была сцена, я сказал бы, показательная. Билеты на микроавтобус, доставивший нас к воротам пансионата, я покупал в кассе Симферополя. Выйдя из машины, я подошёл к водителю поблагодарить за поездку и благополучное прибытие к месту назначения и протянул ему 100 рублей, как говорят, «на чай». И увидел на его лице довольно явное удивление. Не проявление, мол, мало дали, а удивление, что дали, ведь он работал по системе билетов, плата за которые через его руки не проходила. На такую его реакцию обратила внимание даже дочка. После чего мы решили, что народ здесь не избалован деньгами и ведёт себя очень даже пристойно. Забегая вперёд, скажу, что этот эпизод оказался единственным за время пребывания в Крыму. Очень скоро дочка сформулировала основной принцип, каким руководствуются работающие здесь в сфере услуг: «Шаг в сторону — 100 рублей».

А далее мы переступили порог пансионата…
Доводилось слышать, что подавляющее большинство людей по своей природе консервативны. Они боятся перемен, каждый новый день стараются прожить по проторённому образцу предыдущего. Но перемены в Крыму случились, и жить на манер 20-ти с лишним отошедших в историю лет вряд ли теперь получится. На эту тему мы с женой разговаривали со многими крымчанами. Хотя, надо сказать, что далеко не все, кто сейчас там живёт и работает, крымчане. Куда ни кинь, среди работающих встречаешь приезжих из Луганска, Донецка и даже с незалежной Украины. Местные по привычке предпочитали сидеть вдоль дороги с табличками о сдаче частного жилья у моря.

Однако сказал я себе тогда, расслабься, ты в Крыму... Ну, как бы приехал и ладно. Никто тебя сюда силком не тащил. Манны небесной не обещал. Да что там манны, хорошей инфраструктуры, качественного питания не гарантировал, надеждой, что всё обойдётся без мошенничества и хамства, не манил, обсчитывать и халатно подходить к обязанностям не зарекался.

Это хан Крым-Гирей мог думать, что пребывает в раю на земле, а ты-то уже знаешь, что ни рая, ни светлого коммунизма, ни даже братского социализма в отдельно взятом районе нет и не предвидится. Интернет полон репликами, что «люди, ехавшие в Крым с мыслью, что в маленьких отельчиках на ЮБК их ждёт пятизвёздочный сервис и полная Анталья, ошиблись дверью. Такого в Крыму нет практически нигде». Не знаю, как в Анталье — никогда не был не только в Турции, но и в Египте, или Тайланде, Малайзии. Но в милой Швейцарии меня грабили, в Италии и во Франции с мошенниками довелось иметь дело, в Питере обсчитывали, в Париже хамили… Почему Крым должен быть исключением?

Он и не исключение: в Севастополе киоскёрша, давая сдачу с 1000 рублей, обсчитала дочку на 100 рублей, а в Симферополе нас обсчитали в ресторане «Трактир купца Сарибана» всего-то на 400 рублей, а когда мы обратили на это внимание официантки, то услышали, что это что-то в компьютерной программе, а официантка тут вроде святее римского Папы. И в Коктебеле без хамства не обошлось. Но присоединение Крыма к России здесь ни при чём. Подобные проявления, действительно, ещё не повод говорить о крае с проблесками цивилизации. Меня по возвращении в Москву упрекнули, что я просто не знаю Крым и его настоящие красоты, а, чтобы их увидеть, надо ходить ножками по тропам, а не по асфальту.

Я, в свою очередь, упрекать ревностных любителей Крыма не стану, как не буду и соревноваться в описании недостатков тамошнего житья-бытья, я всего лишь спрошу: «Почему каждый захотевший посетить полуостров должен его любить? Я был в более чем сотне городов России и Европы и что, каждый город я должен любить? Города, где я бывал, скажу честно, я потом по ним не тосковал, и не снились мне даже иногда голубые города: ни Москва, ни Париж.

Я приезжаю в новые для себя места, знакомлюсь с ними, составляю мнение о них и считаю, что это меня должны там любить, чтобы у меня осталось о них хорошее впечатление. Я — турист, пусть даже путешествующий бездельник, приезжающий в том числе тратить деньги. Любите меня и других туристов, сознавайте не в рекламных каталогах, а в реальности, что расположен Крымский полуостров на юге России на широте южной Франции и северной Италии. Вот и равняйте себя с ними.
Помните, как в фильме «Красотка» в эпизоде в магазине звучит классическая фраза «Нам нравится, когда нас облизывают». Туристов надо облизывать, для этого вовсе не нужны большие капиталовложения, нужно лишь изменить отношение к приезжающим людям и делу, каким ты занимаешься. Если бы князь Голицын, затевая свой бизнес, ориентировался на создателей чачи, вряд ли мы сегодня вспоминали его с таким почитанием. А он за ориентир взял лучшее в мире шампанское и добился результата, о каком нынешним деятелям в сфере обслуживания приезжающих на летний отдых и не задумываются.

Тут самое время вернуться к порогу пансионата. Оформление заняло чуть больше 5-ти минут. И вот нам тут же на ресепшн вручают один кусочек мыла (что-то среднее между детским и хозяйственным) и один рулончик туалетной бумаги. Теперь я знаю, где-то и такую, оказывается, выпускают — тёмная, цвета грязи, и без отверстия по центру, позволяющего крепить его на стержне держателя для т/б. Поэтому ставишь рулончик на бачок унитаза — там ему и место. Но сам держатель, тем не менее, на стенке имеется, болтается плохо прикреплённый. Для мыла тоже есть держатель и тоже болтается так, что мыло в нём не держится и выпадает. И полотенцедержатель, представьте себе, тоже болтается с ними за компанию. Никаких других туалетных принадлежностей вроде шампуня, фена, шапочки для душа нет и в помине. Про халаты я и упоминать не стану. Потому что, помните, я сразу сказал себе, расслабься, ты в Крыму...

Нет, мы сразу пошли и купили шампуни, мыло, нормальную туалетную бумагу… Но тот рулончик цвета грязи у меня и сейчас стоит перед глазами. И ведь вокруг в каждом киоске и магазинчике нормальная т/б имелась в изобилии и на выбор (за исключением той, что нам вручили на ресепшн, такой в продаже я не видел). Скажете, подумаешь, туалетная бумага ему не понравилась. Мои ровесники прекрасно помнят и кусочки газет на гвоздике в туалетах. Но в России вроде бы ситуация изменилась. А ведь Крым теперь российский, и за державу обидно. Хотя справа от входа в пансионат висела большая аккуратная табличка-вывеска, извещающая, что на территории ООО «Голубой залив» располагается общественная приёмная местного отделения партии «Единая Россия» в Коктебеле.

Номер «люкс» оказался неубранным (уборка по нашей настоятельной просьбе была сделана на следующий день). Нас было трое, но постельное бельё в наличии было на двоих — я спустился на ресепшн, комплект добавили: принесли рваную простыню и рваное полотенце. Замену произведут тоже на следующий день после моего знакомства с администратором.

После первого же принятия душа оказалось, что швы между пластмассовой ванной и стенкой протекают, поэтому на полу образовалась огромная лужа. Коврика в ванной не было, пришлось из ванны выбираться в эту самую лужу. Никакой тряпки тоже не наблюдалось. Через пару-тройку дней дочка увидела первого таракана, потом второго, третьего ликвидировала уже жена, четвёртого пришлёпнул я и пошёл опять к администратору (хождение к ней за дни пребывания в гостеприимном пансионате — напомню: он является одной из крупнейшей здравниц семейного отдыха в Крыму — стало завидной традицией). «Тараканы бегают», — говорю я ей. «Чёрные… большие... — не столько спрашивает, сколько утверждает она в ответ и бурчит себе под нос: — Что-то с ними нужно делать». Кого она имела в виду, нас или тараканов, я уточнять не стал.

Телевизор в номере смотреть было фактически невозможно. Пришли по моей просьбе настроили, после чего смотреть было можно ровно полдня. Больше я и не ходил, в дальнейшем мы телевизором пользовались как радио: слушали новости. Попросил у сестры-хозяйки дюжину прищепок, сушить бельё на балконе, через день на ресепшн мне передали семь штук разной конфигурации.

Любить Крым, наверно, можно. Но я не возражал бы, чтобы и крымчане любили приезжающих к ним. И если уж не умеют «облизывать», то хотя бы работали чуть усерднее. «Постельное бельё меняем на пятый день», — предупредили нас с самого начала. На восьмой день я отправился к администратору с вопросом, почему не меняют бельё. Оказалось, у горничных что-то с памятью. Поэтому дальше уже я напоминал им, в какой день смена белья. Как часто в пансионате положено производить уборку номера, я так и не понял. Иногда видел освобождённую мусорницу. Паутина в углу одной из комнат спокойно пребывала две с половиной недели, пылесос в коридоре я видел, пропылесосенные полы в номере мы не замечали. В конце концов я передал администратору, что намерен написать директору симферопольского колледжа, в котором девочки-горничные учились, чтобы их отчислили по причине профнепригодности. Два дня подряд после этого в номере делали приборку — это было заметно.

В один из дней решил познакомиться с одним из совладельцев пансионата. Потом у нас с ним было несколько встреч и бесед. Презанятные велись разговоры. Я слушал, как он рад, что Крым стал российским, что он надеется, что всё станет замечательно… «И когда же?» — поинтересовался я. «А как построят мост через Керченский пролив, так и станет хорошо», — услышал в ответ. Получается, мост планируют сдать в конце 18-ого года, значит, раньше 19-го лучше не станет. Сейчас 15-й, за четыре года тараканов станет только больше, как и рваного белья. Какое отношение мост имеет к этому, я честно говорю, не понял.
— Никто не хочет работать, — жалуется он мне. Деньги в банке «Приват» пропали (принадлежал Коломойскому).

— Я слышал, что завершился процесс национализации собственности Коломойского в Крыму, её продают и на вырученные средства возмещают пострадавшим от действий банков Коломойского.

— Только его национализированные предприятия никто не покупает, боятся. Поэтому, когда дойдёт дело до возвращения нам денег, сказать трудно.
Это я понимаю, но не могу понять, а что происходит с теми деньгами, которые получены от таких, как я. Мы, живущие здесь, свои деньги заплатили, и пансионат их благополучно получил. Я, например, заплатив за «люкс», могу видеть всё прикрученным и налаженным?

— Хотеть вы можете. А я не могу прислать вам слесаря, его у меня нет. Потому что никто работать за зарплату в 6 тысяч рублей не желает. У меня был замечательный водитель. Я ему платил больше других — 8 тысяч, а он уехал на заработки в Подмосковье и пишет оттуда, что в Крым не вернётся. Ему шестой десяток лет, он там, у вас, кроме того, что водит машину, ещё и таскает на себе как грузчик мешки с картошкой, но получает зарплату, на которую, считает, он может жить. У нас очень многие поуезжали работать и именно в Подмосковье: один устраивается, к нему подтягиваются другие. А с России сюда никто работать не едет.

Из разговоров с ним я понял, что за рубежом он бывает и, как там выглядит отельный бизнес, знает не понаслышке. Выходит, на собственные поездки у него средства есть. А платить больше сотрудникам он не намерен. А ведь в собственности, пусть даже частичной, кроме пансионата ещё 2—3 кафе (одно из них самое дорогое на пляжной линии Коктебеля). А ещё арендная плата от тех, кто расположился на территории пансионата. Я поинтересовался у женщины-администратора, знакома ли она с тем, какой сервис в зарубежных отелях, самых обычных, не 5-звёздночных. Она проработала в этом пансионате свыше тридцати лет. «Я на свою зарплату никогда за границей не была и не смогу быть, поэтому не знаю, как там», — ответ красноречивый.

Ладно, это говорит администратор. Чуть позже нашей поездки в Крым глава администрации президента России Сергей Иванов был с рабочим визитом в Керчи, куда он добирался из Симферополя. (Я по этому маршруту за июль проследовал несколько раз. — А. Р.) По его собственным словам, по пути из одного города в другой он «хорошо размял свои внутренние органы».

«Но нужно понимать ничего сразу не бывает, — подчеркнул высокопоставленный госслужащий. — Построим мост — отремонтируем дороги. Но даже сейчас все санатории Крыма уже забиты под завязку».

Что касается размятых внутренних органов — спорить не стану. «Построим мост» — довод знакомый, я о нём уже написал. «Отремонтируем дороги» — в качестве того ремонта я убедился. Да, санатории Крыма не пустуют, но и не забиты под завязку. Чиновники, создающие красивую картинку, почему-то забывают, что их наполненные бодростью слова легко проверить и опровергнуть, заглянув в интернете. Где-то людей больше, где-то меньше, но свободные номера есть.

Крымским сервисом недовольны именно те, у кого была реальная  возможность сравнить с тем, что они видели, а некоторые так и успели привыкнуть (к хорошему быстро привыкаешь) в зарубежных странах, где они побывали. Ну, и, конечно, журналисты. Редкий из них не отмечает, что уровень сервиса в Крыму на ужасно низком уровне. Он именно такой складывался даже не годами, проведёнными в объятьях братской Украины. Он складывался десятилетиями.

И тут нужно сказать об особой психологии крымчан. Да, Крым, конечно, полуостров. Но маленький перешеек делает его в какой-то мере полуостровом условно. Психология крымчан, если приглядеться, типично островная. Сравнить их с англичанами, японцами, киприотами, и обнаружишь много общего. Модель восприятия мира, философия жизни жителей Крыма проста: мы отдельно от всех: от Украины, от Турции, от России, от Европы, мы сами по себе, только не трогайте нас, и дайте жить, как мы хотим, как привыкли. Так укоренялось раньше, так продолжалось в пору моего пребывания там, и, похоже, будет сохраняться ещё долго в попытке утвердить на полуострове какой-то свой маленький мир.

Но первое, что слышит ухо (а мы с женой филологи с достаточно чутким языковым слухом), это чистый русский язык. На нём говорят все, даже крымские татары. Ни у кого нет русско-украинского смешения ни лексического, ни интонационного, нет даже присущей українськой мове мягкости. И сохранение русского языка — это тоже один из результатов островной психологии живущих здесь людей. А он, в свою очередь, определил и большую близость с Россией даже в годы, проведённые под крылом Украины с её стремлением украинизации полуострова. Украина видела Крым полуостровом, а Крым считал себя островом, связанным с Украиной лишь тонким перешейком, выполнявшим функцию тоннеля через Ламанш для Англии. Россия была географически удалена, но язык и история не позволяли пробиться на «остров Крым» украинской булаве при любом гетмане, будь то Кравчук, или Кучма, Янукович, Ющенко, Порошенко.

Во-вторых, люди, живущие в прибрежной полосе Крыма, наделены ещё одной особенностью — это люди курортной зоны. У них много общего, например, с теми россиянами, что живут на курортах российского Черноморья. Чтобы понять, что я вкладываю в понятие «люди курортной зоны», мне придётся вспомнить один вовсе не выдуманный и не анекдотический случай. В городе Сочи ещё в советские времена в одной из школ писали обычное сочинение на свободную тему, что-то вроде «Кем я хочу стать?» И среди сочинений оказалось несколько, авторы которых честно написали, что хотят стать отпускниками-курортниками. Ребят привлекала та жизнь, которую они видели ежедневно: люди приезжали, отдыхали, имели деньги, тратили их, гуляли-кутили, не работали… Вот бы и им так жить!

Этот феномен распространён не только в России. Бывавшие на Кипре согласятся со мной, киприотам свойственно такое же восприятие жизни. И на юге Испании вы встретите подобное. Люди курортной зоны должны либо включить себя в сферу обслуживания, либо покинуть её. Потому что третий вариант — это наблюдаемое в Крыму: люди курортной зоны работать не хотят, предел их мечтаний выстроить на берегу дом, чтобы сдавать его и не работать, или найти возможность выстроить мини-отель опять же близко к морю и жить на доходы от него.

Мы оказались здесь в пору, когда как грибы тут и там росли эти уродующие побережье мини-отели, гостевые дома, коттеджи, апартаменты на 10, максимум на 20 номеров. Если их строительство продолжится такими же темпами ещё несколько лет, понимал я, это будет жуткая картина. Не только с точки зрения эстетики, а прежде всего экономики.

Не хочу продолжать вести речь о грустном, но… Когда я говорил о дорогах как о первоочередной проблеме, то немного лукавил, первоочередной проблемой Крыма являлось рождение Генерального плана обустройства Крыма. А до его формирования и утверждения следовало объявить «мораторий» на любое строительство в районах курортного побережья. В качестве обеспечительной меры необходимо было заблокировать выдачу лицензий на участки земли на первой и второй линиях пляжных зон. Нереально говорить о «проекте Крым», наподобие «проекта Сочи», необходим был пакет целого ряда проектов курортных зон южного берега Крыма, начиная с Феодосии до Севастополя и от Севастополя далее вдоль западного берега Крыма.

Развитие даже не туризма в Крыму, а развитие самого Крыма требовало скорейшей инвентаризации всех объектов размещения курортников (и не только санаториев). А это значит, необходимо было учесть каждый небольшой гостевой дом, чтобы принять решение, сохранить его или выкупить, чтобы на месте нескольких мелких спланировать строительство одного крупного учреждения (отель, пансионат) с соответствующей современной инфраструктурой. Нельзя допустить, чтобы земля использовалась для обслуживания нескольких десятков людей там, где можно создать условия для отдыха сотен и тысяч желающих вкусить прелесть Крыма. Только так можно и нужно менять психологию людей курортной зоны.

Мне доводилось слышать: «Избави нас Бог стандартизировать Крым, превратить его в фабрику пляжных тел». Я тоже против стандартизации Крыма. Но раз уж Бог дал Крыму возможность стать для России местом, куда жители Новосибирска, Читы, Казани, Нижнего Новгорода, Саратова, Твери, Рязани смогут приезжать как на Ривьеру, комфортную ничуть не меньше, а даже больше, чем французская, эту возможность надо использовать. И первым делом крымчанам предстоит научиться жить и работать для приезжающих людей. Пока же преобладает противоположная точка зрения: это приезжающие живут и появляются здесь летом для того, чтобы их, туристов, крымчане «доили» в сезон купания.

Замечу, эти строки были написаны ещё в дни, когда никакой даже информации о поездке Путина в Крым и о проведении им там заседания президиума Госсовета РФ по вопросу развития туризма в Крыму не было. Их можно прочитать в моём ЖЖ после возвращения из поездки в Крым в 2015 году.

Сколько времени был в Крыму и со сколькими местными людьми общался, столько слышал различных суждений на тему, больше или меньше и насколько было в том году на полуострове туристов. И у каждого своя метода подсчёта. Часто в зависимости от того, к какому берегу гребёт высказывающий своё суждение.

В одном сходились практически все: в 2015 году курортный сезон, безусловно, лучше, чем в 2014-м. Это важно не только для живущих на побережье. Потому что бюджет крымчан, живущих не в курортной зоне, зачастую тоже связан с курортниками. От них зависят и занимающиеся виноградарством и виноделием, и те, кто выращивает черешню, персики, помидоры, и водители такси и автобусов, и музейные работники, и те, кто привозит на рынки творог, рыбу, кто заполняет прилавки магазинов, чаще это маленькие магазинчики, всем, чем можно: от колбасы до пива, от овощей до консервов, от крема для загара до средства от комаров, которых, например, в Коктебеле великое множество, и они очень даже крупные и кровушки пьют вволю.
На мой взгляд, подсчитать количество туристов в Крыму нереально. Почему? Нет, можно получить число отдыхающих в санаториях и пансионатах. Но каким способом отследить тех, кто приехал в Крым без всяких путёвок и живёт в частном секторе или пребывает в палатке среди таких же «дикарей». Точь-в-точь как герои фильма «3 + 2». Фильму уже сколько лет, но с тех пор мало что изменилось. Кстати, лагерь трёх закадычных друзей (ветеринар, дипломат, доктор физико-математических наук) и двух подруг (артистка цирка и киноактриса) располагался на восточном краю набережной в Новом Свете, на иных кадрах можно увидеть бухту Зелёная. А в начале фильма героини Зоя с Наташей проезжают посёлок Богатое. Подтверждаю, большинство туристов едет в Новый Свет как раз по трассе Симферополь—Феодосия, сворачивая на повороте на Коктебель, и следуют далее в сторону Судака.

В дни нашего отдыха в Крыму приятели нашей дочки автостопом за два дня (кажется) добрались из Москвы до Коктебеля и расположились на каменистой «лужайке» рядом с такими же «дикарями» с машинами и без. Она с ними погуляла по маленькому посёлку, связавшись с ними по мобильнику, а, услышав их желание выйти «посмотреть город», долго смеялась.

Кто-то полагает, что таких «дикарей», прибывших на полуостров без путёвок и туров, вне туристических групп, одна шестая от всех российских отпускников, которые выбирают Крым, не желая менять его на Турцию с её «всё включено». Но кто и как их считал? Далеко не все перебравшиеся на своих легковушках в Крым, спешат в гостиницы и пансионаты. Между прочим, за долгие годы ещё советских времён, когда ни в какую Турцию попасть никто даже не мечтал (единственное, кажется, исключение — Болгария по профсоюзным путёвкам, которая «курица не птица, Болгария не заграница!), именно Крым сформировал огромную категорию людей, которые находят удовольствие в таком вот пребывании на полуострове «дикарями». Им это нравится, им так хочется, и я не вижу в этом ничего скверного. Сформировалась культура «дикого» отдыха. Именно ссылаясь на неё, сегодня звучит как мантра: здесь свой, постоянный турист, нежно любящий этот край именно таким, какой он есть.

Впрочем, на Западе я что-то такого не замечал (хотя утверждать, что там такого напрочь нет, не стану). Но ведь в советские времена даже те, кто имел возможность выезжать в командировки на Запад, отправлялись туда со своей колбасой и консервами, которые позволяли сэкономить валюту и купить джинсы и жвачку. Времена меняются быстро, с людьми это происходит медленнее. Но вряд ли следует в вопросах развития Крыма ориентироваться на эту категорию отдыхающих.

Чисто зрительно в начале июля людей, приехавших на отдых, было меньше, а во второй половине месяца их стало больше. Эта стало заметно не только в Коктебеле. На увеличение курортников моментально отреагировал рынок. В качестве примера: черешня, килограмм которой был по 150 руб., а к вечеру её можно было купить и за 130 руб., в одночасье стала по 220 руб. и уже без какой-либо возможности поторговаться.

В первых числах августа, когда температура воды в море поднялась с 22-х градусов до 25-ти, народ повалил в Крым как на демонстрации. Цены на такси перестали быть реальными. Водители с этим даже соглашались, но говорили, что не вы, так кто-то другой всё равно поедет. При этом таксисты ещё и выгадывали, диктовали время, мол, у меня есть рейс из Симферополя, поэтому я поеду, но чтобы мне успеть к тому рейсу, поедем из Коктебеля на час раньше.

Преобладали, конечно, россияне, но были среди отдыхающих и украинцы. Какой-то конфликтности между ними тогда заметно не было. Украинской речи вообще не звучало за дни нашего пребывания во всех местах, куда бы мы ни ездили. Но внутри иных украинцев всё же злость уже сидела и порой она выплёскивалась. Опять же в качестве иллюстрации: возвращаюсь с пляжа, чуть впереди, почти рядышком, идёт в том же направлении семья, молодая пара с мальчиком лет 6-ти. В руках у него большое водяное ружьё, только что наполненное им морской водой. И вот мальчонка идёт и поливает цветы на клумбе этой солёной водой. Я сделал замечание: цветам от солёной воды будет плохо. Малец глянул в сторону родителей, увидел, что с их стороны никаких возражений нет, и продолжил экзекуцию. Я родителям: что, трудно прекратить? И вот тут уже в мой адрес раздался русский, перемешанный с украинским, злобный и грубый.

Я понимаю, что в данном случае эпизод не обязательно имеет украинскую «прописку», хамов и нелюдей, грубых и бескультурных хватает и среди россиян. На Западе именно они резко выделяются в своём поведении. Да и в Крыму встретиться с подобными соотечественниками совсем не трудно. И опять наглядный пример. На коктебельской набережной сплошь кафе, ресторанчики, столовые. Ни одно из заведений не имело туалета. Нет туалетов и на пляже. Туалеты, исключительно платные, на набережной есть, но с пляжа идти до них… во-первых, нужно идти, во-вторых, жарко и лень, в-третьих, надо платить, в-четвёртых, чистотой эти туалеты не отличаются, в-пятых, когда приспичило ребёнку, проще ему сказать, мол, отойди от нашего лежака немного в сторону и сделай, что тебе нужно. Малыш и поступает, как ему родители говорят, делает несколько шагов до лестницы с пляжа на набережную и совершает свою малую нужду. Кто постарше, стесняется проделывать сие на виду у всех, поэтому заходит за пляжную балюстраду и совершает всё там. Поэтому на отдыхающих на пляже с одной стороны веет запахом моря, а с другой — запахом мочи.

У меня не было возможности сравнивать заполненность приморской полосы в позапрошлом году, в прошлом и в текущем. Меня в Крыму раньше не было. Могу лишь сказать, что видел: Севастополь и Ялта заполнены именно российскими туристами. Я понимаю, что украинцы и раньше в Севастополь, город русских моряков, особо не стремились, уж больно он был русский. И в Ялте их было немного, уж очень, по украинским меркам, эта курортная зона дорогая. Для нынешних россиян (с большой земли) и в Севастополе нет аллергии на русскость, и Ялта им по карману. В Ялту приезжает публика, резко отличающаяся от той, что греется на гальке в Коктебеле. Так что два эти города выиграли — для них сезон 2015 года был удачный.
Ялта и Севастополь напоминали знакомую Анапу, Феодосию можно было сравнить с Пятигорском, разве что ещё и море могут предложить. А дальше всё шло по нисходящей: Алушта, Гурзуф, Форос, Алупка, Коктебель, Судак и другие-всякие мелкие посёлки только и имеющие что название курортов. Но вы же понимаете, что, в конце концов, забегаловка и классный ресторан — и то, и другое в общей категории заведений общественного питания.

Ещё совсем недавно в приморские посёлки с полным отсутствием культурной жизни, сервиса, удобств, что хоть какое-то отношение имеет к цивилизации, приезжали украинцы. Летом 2015-го они были почти пустые. Зачастую именно там грохотали самосвалы со стройматериалами, «возводились» многоэтажные (высотой аж в два этажа) мини-гостиницы и гостевые домики, и, значит, сарайчики без окон и туалеты во дворе скоро уйдут в прошлое. Глядишь, и кафе какое-никакое возникнет. Так и просится сказать: культура шагала в массы.

Вот только не хочется. Но ждите, скоро масса названий новых крымских отелей появится в туристических каталогах турфирм. И будут вам расхваливать, какое это замечательное место для отдыха, какой это уютный небольшой отель, настоящая сказка в эконом варианте, и вообще «просто, но стильно». Впрочем, как я уже говорил, прежде чем отправляться в Крым, надо определиться, любителем какого отдыха вы являетесь. Если вы любитель провести отпуск, лёжа на берегу моря, отдыха, когда блага цивилизации вам не нужны, то, как звучит в рекламе, «а что, а вдруг», и проявления первобытной простоты придутся вам по душе. В жизни ведь как, одному нравится арбуз, другому — свиной хрящик.

Керчь — портовый город, а это, как известно, особая статья в психологии живущих там людей. В этом смысле и Севастополь привлекает туристов не тем, что он курорт. Туда людей влечёт совсем другое, отнюдь не пляж.

Уровень сервиса, который на полуострове всё же предлагается, быстро утомляет своей назойливостью и непрофессионализмом.

Глядя на него, в памяти встают наши «славные» 90-е годы. Приглядевшись внимательнее, понимаешь, что они в Крыму странным образом перемешаны с застойными годами 70-х и 80-х. Но самое главное приходит осознание: как же далеко шагнули мы от тех времён, ведь всё это относительно недавно было вокруг нас.

Перемещаясь по Крыму с одного места в другое, видели, что присоединение полуострова к России включило два процесса: первый — очередной и активный передел собственности, второй — проведение (по новым правилам) накопления первоначального капитала. Достаточно было выйти на коктебельскую набережную, чтобы увидеть: лепятся друг к другу ларёчки-палатки, торговые точки-павильончики, маленькие кафешки и кафе посолидней. Знакомая картина Москвы 90-х, мешающая увидеть, что ты находишься, собственно, на набережной.

Вообще-то в Крыму настоящую набережную можно увидеть лишь в Севастополе в районе Графской пристани, в Ялте она уже хуже, в Феодосии ещё хуже (но зато там был плакат, что партия «Единая Россия» приняла участие в реконструкции набережной — надо понимать, что совсем недавно она была куда хуже), набережная в Коктебеле заслуживает особого разговора. (Спустя десятилетие (если совсем точно, в середине мая 2026 года, случайно попались на глаза в интернете фотографии и заметки блогеров и жителей Крыма о нескончаемой реконструкции коктебельской набережной. Можно сказать, что набережной, как принято называть, променада, до сего дня в «Стране Коктебель» нет. Есть развороченная строительная площадка и обещания чиновников «догнать и перегнать» планы.)

Десятилетие назад сами местные жители чётко делили какую-никакую набережную на две части. Если стоять лицом к морю, то по левую руку, они говорили, располагается «социалистическая» набережная, а по правую — «капиталистическая». Правая часть более приглаженная, левая напоминала небольшой черкизон. У каждой части имелся даже свой памятник-символ. В буржуазной части — это памятник Волошину, а в противоположной части — утрированная фигура морячка с пивной кружкой в руке. Сооружение это задумывалось как фонтанчик. Но в отсутствие воды элементом его являлась висящая на огромных металлических цепях тоже стилизованная доска с надписью: «На фонтан не залазить!!!» В левой части можно было услышать: «Бросьте копеечку! Буду за ваше здоровье пропивать вашу денежку!» Правая сторона куда интеллигентнее: «Прокатился на банане — удовольствие в кармане!»
Впрочем, есть деталь, объединяющая обе эти части: и там, и там буквально на каждом шагу плакатики: «Самая лучшая пицца», «Самые лучшие чебуреки», «Самая лучшая вата», «Самые лучшие молочные коктейли».

Внешний вид правой части пытались формировать кафе с претензией на ресторанчик, левую часть — столовые, главное блюдо которых пицца и пиво на вынос. Ресторанчики и сюда уже пытались проникнуть, но… зайдя в любой, не надо было удивляться, если официант, ничего не слышащий от грохота оркестра, склонившись к вашему уху, чтобы переорать какофонию, уронит вам на платье грязную вилку и не сочтёт нужным даже извиниться. Надо заметить, культура на набережной Коктебеля измерялась в децибелах.

И далее последует разговор уже не о грустном, а о страшном. И здесь понадобится вопрос: что кроме децибелов лежало в основе измерения долгостроя набережной? Ответ короткий — кровь. Обычная человеческая. Рассказ на эту тему можно начать с нашей поездки в Керчь. От водителя такси, с которым мы с женой отправились из Коктебеля, услышали, что Керчь называют городом Грифона. Это мифологическое существо с телом льва (владыкой земли), а головой, когтями и крыльями гигантского орла (владыкой воздуха), было символом античного Боспорского царства, на развалинах которого в средние века стал возникать город — будущая Керчь. На въезде в город со стороны Феодосийского шоссе (громко сказано «шоссе») нас встретили сразу два грифона — символы Керчи, изображённые на его гербе. Из рассказа водителя узнали, что когда-то похожие скульптуры стояли на площади перед пожарной частью на улице Пирогова.

Когда ехали в этот один из древнейших городов России в пляжном восприятии — не самый популярный курорт Крыма (большая часть туристов следуют транзитом) мы около той пары грифонов даже не притормозили. Первой и исключительной нашей целью было поездить по городу. Вообще-то все нас в Коктебеле спрашивали: «Вы в Керчь, а что там смотреть? Там ничего нет». Самое удивительное, что и сами живущие в Керчи немногим больше знают о своём городе. Ни где средневековая турецкая крепость Ени-Кале, ни где склеп Деметры, ни где крепость «Керчь» — лишь пожимали плечами.
Вероятно, это можно объяснить тем, что современная Керчь простирается более чем на 40 километров вдоль береговой линии. Более несуразного, с точки зрения градостроения, города — во всяком случае, таким я его увидел — я ещё не встречал. (Хотя, вспоминаю, Волгоград тоже тянется вдоль реки подобным образом.) Поэтому нет ничего странного, что кого ни спроси, подумает-подумает и махнёт в сторону, сделаешь несколько шагов в указанном направлении, спросишь другого, тоже подумает и махнёт в противоположную сторону.

А ведь там есть ещё: Аджимушкайские каменоломни (одни говорят, что на северной окраине Керчи, другие утверждают, что и вовсе в нескольких км от города, одним словом, велика Керчь, и где она начинается, где кончается, неведомо); городище Пантикапея в центре Керчи на склонах горы Митридат, некогда на вершину горы вела красивейшая Большая Митридатская лестница — 428 ступеней,— её называли величественной. За свою историю лестница трижды подвергалась разрушениям — во время Крымской войны 1854—1855 гг., в годы Великой Отечественной войны и какими-то вандалами в июне 2015 г. (мне отсоветовали туда ходить); монумент «Парус» (но он в 15-ти км от города). Так что, получается, был определённый резон спрашивать нас: «Вы в Керчь, а что там смотреть? Там ничего нет». Но не всё так плохо. Смогли отыскать самый старый православный храм Восточной Европы — храм Иоанна Предтечи, и попали в нём на венчание.

На обратном пути около грифонов остановились. Они стоят на бетонных основаниях, и на каждой стороне постамента вмонтированы изображения городских достопримечательностей: крепости Ени-Кале, притонея (госсовета) Митридата, церкви Иоанна Предтечи и обелиска Славы (монумент, посвящённый генералам, офицерам, сержантам и рядовым Отдельной Приморской Армии, морякам Азовской военной флотилии и всем воинам, павшим в боях за освобождение Крыма). Отъезжая от грифонов, таксист поинтересовался: «А вы видели белого грифона в Коктебеле?» «Где? Какого? — опешили мы, считая, что обошли там почти всё. — Даже не слышали».

Тогда-то и узнали эту историю: «Если дойдёте до конца «капиталистической» части набережной, свернёте, завернёте и пройдёте в сторону Кара-Дага, то увидите отель «Белый грифон», за ним есть небольшой парк, в котором установлена фигура белого грифона. В отеле дайвинг-центр международного уровня. Выстроил его нефтепромышленник Александр Бартенев, потом продал, говорят за 13 миллионов долларов. А летом 2013 года он был застрелен около своего дома».

Бартенев тогда был мэром Феодосии и активно занимался переделом земли между Феодосией и Коктебелем. Ведь посёлок входит в городской округ Большой Феодосии. Как можно узнать из прессы, начал Бартенев с того, что вопреки закону снял избранного мэра Коктебеля и назначил своего человека. Потом именно им был обанкрочен коньячный завод «Коктебель», чтобы завладеть им. Александр Бартенев стал пятым мэром, убитым в Крыму, начиная с 2010 года.

Ну, скажете вы, это было при Януковиче. Через несколько дней после нашего возвращения в Москву прошло сообщение: 7 августа глава поселковой администрации Коктебеля Ростислав Сторожик был найден повешенным в одном из коттеджей пансионата «Приморье», где он проживал вместе с женой. Он успел проработать на этом посту менее 4 месяцев. («Приморье» соседствует с «Голубым заливом», я пару раз хотел пройти на его территорию поглядеть, но охрана не пропустила. Кстати, у туристского комплекса «Приморье» у единственного в Коктебеле закрытый вход на территорию.) На его место исполняющим обязанности главы администрации Коктебеля был назначен Сергей Падюков. Через 10 дней после назначения Сергей Падюков и его подчинённый были задержаны при получении взятки в несколько тысяч долларов. Согласитесь, бурной жизнью жил тогда Коктебель. Один ли он?

У отеля «Белый грифон» мы побывали, и самого белого грифона я поглядел. Стоит он посреди маленького парка из каменных ступеней в японском стиле. К слову, белый грифон в угрожающе стилизованном виде является и эмблемой древнего города Севастополь.

Угрожающий вид — это то состояние, в котором пребывал и Севастополь, и не только он, просто в Севастополе это происходило громче. Мы про это услышали в первый же день пребывания в Коктебеле при разговоре с хозяином небольшого магазинчика, греком, который поведал нам об обстановке в посёлке и вообще в Крыму: «К моменту воссоединения Крыма с Россией сложилась ситуация, когда владельцами собственности в Крыму стали преимущественно украинцы. Они и сейчас остаются на своих местах. Ничего, по сути, у нас не изменилось, потому что у власти остались те же чиновники, что и раньше выкручивали Крым. Они первые ратовали за воссоединение с Россией, рассчитывая, что в Крым пойдёт больше денег, которым они смогут найти применение. Сегодня их поведение — выжидание. Всю прибыль в карман, в развитие — ничего. Ну, кому это понравится?»

И начался жёсткий передел. Отстранение, устранение — повседневность периода жизни Крыма. Это с одной стороны, а с другой, в расклад местных противоборствующих групп и кланов и с криминальной (как без этого!) и некой патриотической подкладкой вмешались «деятели, приехавшие с материка». Так глава Крыма Аксёнов назвал федеральных чиновников, которые «рассказывают, что крымчане все бестолковые, идиоты».

Бестолковыми и идиотами я крымчан называть не спешил бы, а вот то, что они несколько иные, нежели их хотели бы видеть «деятели, приехавшие с материка», особенно чиновники, это несомненно (именно об этом я уже говорил). За всем этим стоит вопрос самый что ни есть принципиальный. И позиция Аксёнова, она во многом популистская, у неё в Крыму немало сторонников. Мол, говорят они, «самое плохое, что на руководящие посты присылают деятелей с «материковой» России. Не уверен, что лучших. А прибывшие корчат из себя белых сахибов, прибывших в «дикий Крым» «нести бремя белого человека». Это сильно раздражает! Мы тут не хуже иных прибывших, а может и лучше».

Лучших или не лучших присылают, я рассуждать на эту тему не буду. Но вот следует ли отдавать Крым на откуп исключительно местным — это большой вопрос. Лично я не уверен, что они даже не то, что смогут, а будут ли вообще решать проблемы Крыма, исходя из общероссийских потребностей и задач. Их островные психология и мышление вряд ли способны подвигнуть их на коренные преобразования, необходимые Крыму.
В ходе упомянутого ранее визита на полуостров Путин призывал развивать туризм. Моё же мнение: следует не туризм развивать, а повышать качество гостиничного сервиса и выстраивать инфраструктуру сферы туризма. Один малый штрих: крымская земля богата легендами. Везде на Западе любая легенда и миф «встроены» в туристический сервис. Это требует, конечно, определённой культуры. Но пока этой самой культуры не наблюдается.

Многие местные констатируют, что приезжающие жалуются на крымские цены. Из чего ими делается очень характерный вывод: «Крыму надо самим выращивать овощи-фрукты, мясо-молочку (Большая часть продуктов в магазинах, от овощей до консервов и мяса, везётся из Краснодарского края и с Украины. — А. Р.), а сервис супер-пупер не надо. Пусть за сервисом в Европу едут и в Турляндию. В 99-ом в Крыму было весело и не слишком дорого. Вернуть бы, да и ладно». Другими словами, предлагают идти вперёд, возвращаясь во вчерашний день.

Что касается цен, то они нынче в Крыму московские. И я даже не упоминаю, что цена номеров в гостиничном хозяйстве в течение года (после присоединения) выросла буквально вдвое (при том же наборе услуг). А цены на питание и того больше — за год они поднялись втрое. Правда, в разговорах о ценах не присутствует тот фактор, что зарплата крымчан относительно цен упала на треть. Я уже писал о том, что работать в туристическом сервисе крымчане вынуждены за 6—8 тысяч.  «А что такого? — услышал я от одного крымского директора пансионата. — В России это минимальный размер оплаты труда».

Не потому ли россияне радуются уже тому, что, да, персонал без европейской выучки, но тебе хотя бы не хамят. Действительно, разве это хамство, когда утром идёшь мимо решепшн, говоришь девушкам «Доброе утро», а в ответ можешь услышать «Доброе утро», можешь — увидеть просто кивок головой, а можешь — получить обычное молчание. «А я ничего не могу сделать, — говорит директор, — скажу, она обидится и уедет, кто тогда работать будет?»

Питание в Крыму (тема, от которой никуда не деться) — даже не знаю, с чего начать. Не с симферопольского же «Трактира купца Сарибана», где нас обсчитали. Ресторан отнюдь не дешёвый, но нарваться на обсчёт можно и в заурядной забегаловке. Правда, в Симферополе мы встретились ещё и с ранее не встречавшейся уловкой жульничества (это помимо того, что потом ещё и обсчитали). Жена и дочка заказали по бокалу вина. Вино было принесено, и когда оно было выпито, подошла официантка и сообщила, что бармен случайно ошибся и налил нам вино не то, что мы заказали, а другое, более дорогое, поэтому надо будет и заплатить за него больше. Вообще-то любая ошибка в подобных случаях бывает за счёт заведения. Но мы уже возвращались домой, через несколько часов нас ждала Москва, и я махнул рукой: «Да, ладно». Хотя ситуация была шита белыми нитками совершенно очевидно.
Эта история случилась в последний день. А в самом начале пребывания в Коктебеле тема питания нарисовалась не менее красочно. И ничуть не случайно я ранее обронил, что, когда речь заходит о питании, выражение «как дома» здесь очень даже в ходу — довелось слышать неоднократно. Я эти слова услышал буквально сразу, в пансионате, где, как помните, мы, приобретая ваучер, оплатили завтраки.
По приезде меня отправили к администратору столовой «встать на учёт». Я как-то отвык от такой процедуры, на Западе она отсутствует. Так получилось, что администратор, когда я к ней подошёл, разговаривала с шеф-поваром. Тут-то мы и познакомились. И именно от неё я впервые услышал: «Будете очень довольны, я готовлю, как дома».

Вообще-то, «как дома» — понятие растяжимое. Согласитесь, в каждом доме питаются очень даже по-разному. Помню, как после женитьбы, сменив дом, долгое время привыкал к еде, которую готовила жена, а она приноравливалась к моим сложившимся к тому времени вкусам. Потому что с детства мои кулинарно-гастрономические привычки и вкусы формировались мамой, которая, в свою очередь, восприняла их от своей матери, т. е. моей бабушки. А вкусы и привычки жены были сформированы её отцом и матерью. В новой семье я впервые попробовал зелёный салат, перестал намазывать на хлеб сливочное масло, привык есть тушёные баклажаны, и разные виды творога стали непременной составляющей моих завтраков. В то же время остались неизменными мои антипристрастия: я как не ел, так и не ем по сию пору бананы, дыню и сладкий болгарский перец.

Смею думать, что пищевые симпатии и антипатии есть почти у каждого. Поэтому мне не надо, чтобы повар пансионата готовил как у себя дома. Меня вполне устраивает «шведский стол», принятый ныне в отелях не только на Западе, когда выбираю я, а не за меня. Первым же утром мы отправились в столовую пансионата. При покупке путёвок нам было сказано, что в пансионате система, по которой ты заказываешь сегодня на завтра из предлагаемого меню. На месте оказалось, что система какого-либо заказа отсутствует, а «шведского стола» нет по простой причине, пансионат попробовал было его, но та «публика», которая приезжает по оплаченным предприятиями путёвкам, выносила из столовой всё, что только было можно. Эксперимент просуществовал недолго.

На завтрак нам накрыли каждому: по тарелке сладкой манной каши, в качестве «горячего» блюда — холодную вермишель с двумя остывшими маленькими сосисками. Ещё была долька помидорки, блюдце со сладкой творожной массой с изюмом, маленькая булочка, отдельно кусок сливочного масла и стакан какао. Вернее будет сказать, что изначально это, возможно, было какао, но разбавленное в пропорции одна небольшая пачка на баррель воды, напиток назвать какао было уже трудно. Он был разлит по чайникам, и один чайник приходился на два стола (т. е. на 8 человек). За соседним столом кто-то пришедший чуть раньше нас и уже заканчивавший завтракать, хотел налить ребёнку второй стакан этого напитка. «Не положено! — раздался гневный голос официантки. — Какао только по одному стакану на человека!!!»

К каше мы не притронулись, свои сосиски я, например, съел, вермишель в холодном состоянии была малосъедобной, помидорка была недозрелой, творожная масса и вкусная булочка оказались достаточными, чтобы я не встал из-за стола голодным. Ну, и несколько глотков местного какао. Скажу честно, больше ни жена, ни дочка в столовую на завтраки не ходили. А я отправился продолжать знакомство с шеф-поваром.

Мы договорились, что «взамен» оплаченных трёх завтраков на троих мне одному будут готовить на выбор: творог или творожную массу, яичницу из двух яиц или два отварных яйца, холодную гречневую кашу с холодным молоком, половинку помидорины и огурца, булочку и стакан чая. «Конечно, — услышал я в ответ, — для нас это не трудно, будет даже дешевле, чем вами заплачено».

На следующее утро мне было принесено всё перечисленное. Я вновь отправился на переговоры с шеф-поваром. Милейшая женщина, завидев меня, разулыбалась от всей души: «Ведь вам было вкусно, мы старались, приготовили как дома». — «Извините, но, если я съем всё, что мне принесли, я просто лопну. Я ведь просил «на выбор», и яичницу из двух, а не из трёх яиц, и кашу не надо накладывать большую тарелку с горкой, и молоко я просил холодное, а не горячее, и сливочное масло подавать не надо, я его не ем, и помидорину с огурцом не надо поливать подсолнечным маслом — у меня желудок довольно крепкий, но вообще-то не каждый выдержит сочетание молока с подсолнечным маслом и тут же побежит в туалет».

Если вы полагаете, что это была наша последняя встреча с шеф-поваром, то напрасно. Буквально до последнего дня пребывания в пансионате меня пытались закормить, дать горячее молоко и угостить куском сливочного масла. «Положено, чтобы каждый получал своё масло, мы обязаны его класть всем», — объясняли мне. «Положено готовить то и так, чтобы люди съедали приготовленное, а вы посмотрите, сколько приготовленной вами «как дома» еды оставляют несъеденной люди, порой даже не притронувшись», — говорил я.

Эта история не заслуживала бы к себе внимания, если бы не напрашивающийся очевидный вывод. Удивительное дело, постоянно интересуясь, сколько к ним приехало российский туристов, крымчане при этом не задают элементарного вопроса, что они делают и сделали для россиян, едущих к ним.

В дальнейшем завтракали мои женщины тем, что мы покупали на рынке, обедали мы втроём либо там, где заставало время в поездках, либо опять же принесённым с рынка. А это творог, молоко и молочные продукты, копчёная или подсоленная рыба, помидоры и малосольные огурцы, фрукты, каждый день литр гранатового сока. Всегда предлагали домашнее вино, но мы не брали. Ужинали в ресторане на коктебельской набережной. Пройдя несколько из расположенных у моря, остановили свой выбор на одном и стали там постоянными клиентами, за что заработали даже скидку. Надо сказать, что готовят в ресторанчиках Коктебеля очень даже прилично, вкусно. Есть, к сожалению, некоторое однообразие в меню, но жаловаться грех. По большому счёту, отличаются эти заведения прежде всего культурой обслуживания. В «Бочке», на которой мы остановили свой выбор, эта самая культура обслуживания была выше, чем в других местах, даже громкость музыки не зашкаливала, мы и отдали им предпочтение.

Впрочем, основной контингент приехавших к морю предпочитал столовые. И основным блюдом избирал пиццу с пивом. В обеденное время и в пору ужина самый распространённый типаж людей, идущих по набережной, это несущие одну, две или три коробочки с пиццей. В это время все скамейки, ближайшие к «пунктам раздачи» пиццы, занимались людьми с кусками столь распространённого блюда и бутылками пива. Картинка, хочу сказать, не самая эстетичная. Обеденная пицца правит бал не только в Коктебеле, но и даже в центре Севастополя — людям, приезжающим сюда автобусами на экскурсию, найти что-то кроме пиццы проблема и немалая. Мы тогда обошли несколько заведений и сделали вывод, что кафе работать не хотят, если в обеденное время устраивают себе обеденный перерыв.

Поэтому, когда вы прочитаете или услышите от кого про «вполне приличные столовые — обед 250—350 рублей с человека, и рестораны, где за ужин надо выложить по 1500—2000 рублей с человека», понимайте, о чём идёт речь. Впрочем, если хотите, можете считать, что питание здесь на любой кошелёк и вкус! Особенно, когда встретите вывеску «Заводская столовая СССР вкусно и недорого». Можете, что и кошелёк далеко не всегда и везде вам поможет. Одно скажу: разницу между европейской культурой питания и крымской вы почувствуете непременно — за любые деньги.

Подумалось: да, рано или поздно Крым будет в состоянии себя и приезжающих гостей прокормить. Если захочет, если будет стремиться к этому, если станет работать иначе, нежели сейчас, если отречётся от мысли, что курортникам кроме моря ничего не надо, что ему и пиццы достаточно, если захочет избавиться от совсем не шуточных слов, заслуженно приклеившихся к нему «Туристический сервис в Крыму находится на дремучем уровне».

Потому что, в конечном счёте, если этот весьма посредственный уровень «заморозится» ещё на сколько-то лет, то люди, имеющие возможность выбирать, удовлетворив своё любопытство, про Крым курортный забудут. Останутся только любители экзотики.

Но, как говорится, не хлебом единым жив человек. Поэтому я вернусь к увиденному во время поездок по городам и посёлкам Крыма. Начну с нескольких штрихов к портрету Феодосии, где кроме памятника Пушкину, обратил на себя внимание памятник Андрею Первозванному.

В Феодосии можно увидеть декоративный фонтан И. К. Айвазовского. Фонтан интересный, но любопытнее его история. Городская дума, как и подобает чиновникам, имела намерение назвать фонтан именем императора Александра III. Подготовили бумаги и отправили в столицу по этому поводу челобитную. И каков же был шок городских властей, когда в ответ получили Высочайший Указ (в сентябре 1888 г.), по которому, учитывая заслуги И. К. Айвазовского, было велено дать фонтану имя великого художника. А ведь уже была готова плита, на которой были выбиты слова «Императора Александра III». Пришлось переделывать. Оказывается, бывает и такое.
Далее держим путь в село Богатовка неподалёку от Судака на винодельческое предприятие «Солнечная долина». Самое знаменитое вино «Солнечной долины» — «Чёрный доктор». В Богатовке располагается завод выдержки марочных вин и разлива «Архадерессе». Мы сюда и заехали, так, ненадолго, продегустировать и прихватить с собой несколько бутылок. Всегда в таких случаях боюсь при транспортировке разбить их, но и на сей раз обошлось благополучно. Три бутылки доставили в Москву.
Заодно увидели главного сомелье. Застали его за удивившим меня занятием: он в окружении ещё нескольких человек запускал небольшой беспилотник (какая уж это была модель, сказать не могу, т. к. не специалист). Запуски производились как хобби или по производственной необходимости, тоже не знаю, но было любопытно наблюдать.

Севастополь — самый крупный и значимый город Крыма. Поэтому и фотографий оттуда привезено больше, чем из других городов. Но разговор не о фотографиях. А прежде всего «на заданную тему». Помните, до поездки мне хотелось найти и взглянуть на дом, где до войны жила семья деда (и моя мама, ходившая тогда ещё в школу). Здание, я знал, располагалось на центральной улице, было крупным и такой формы, что проезжая часть улицы проходила в арку дома. Я и рассуждал, что такая характерная особенность позволит мне найти дом. Но первое, что услышал, приехав в Севастополь, это то, что в нём после продолжительной обороны города ни одно здание не сохранилось. Центр города был фактически стёрт с лица земли. В центре можно было отремонтировать только четыре здания. Впрочем, Рузвельт, который увидел Севастополь в 1945 году, нашёл, что «в этом большом городе… уцелело не более дюжины домов».

Бытует легенда или версия, что посещение Рузвельтом и Черчиллем полностью разрушенного города было идеей Сталина. Он хотел на примере Севастополя показать масштабы и ущерб, причинённый СССР фашистской Германией.

Увидевший севастопольские руины Рузвельт изрёк, что для восстановления города понадобится лет 50 и то при условии, что Америка будет помогать этому. Черчилль на сей счёт выразился не менее красноречиво, сказав, что нечего и думать о возрождении города на прежнем месте, мол, следует выбрать новое место для будущего Севастополя — так будет дешевле и быстрее.

План восстановления Севастополя был разработан и утверждён в 1948 году, а к маю 1954 года (т. е. через 6 лет) центральная часть города была заново построена. Город за столь короткий срок возродили 32 тысячи квалифицированных рабочих из 12 областей Российской Федерации. В определённой мере Севастополь можно назвать большим новоделом, впрочем, во многом такой была судьба не только Севастополя. Так что отыскать нужный мне дом оказалось занятием нереальным.

Зато нашлось подтверждение семейной «легенды» про деда. Даже не пришлось учинять никаких поисков и разысканий. Наш экскурсовод сам, рассказывая про оборону города, сказал, что в последний день обороны её руководители на последней подводной лодке покинули город. Ну, а далее дед воевал уже на Северном флоте.
В городе, повторю, я был впервые, а увидел так много знакомого, думаю, не только мне. Ездили и ходили по нему только так: голову налево, голову направо. Здесь очень-очень избранное: памятники Корнилову, Нахимову и, конечно, самое знаменитое — памятник затопленным кораблям, Графская пристань. Пересматриваю севастопольские фотографии — самый распространённый пейзаж: город, море, корабли, что ещё надо? Среди кораблей тоже есть знаменитое, вернее, яхта знаменитости, белоснежная яхта «Алсу» — подарок отца, Ралифа Сафина, дочери Алсу. Красавица яхта стояла на приколе в Балаклавской бухте, кто-то скажет, что не очень и велика игрушка, всего шесть спальных мест, но хороша, мне глянулась. Говорят, что мебель на ней отделана светлой кожей, не видел, но, думаю, смотрится. Я человек не завистливый, могу только порадоваться за Алсу.

А вот уже знаменитое, но со знаком минус, здание на мысе Хрустальном в центре города, севастопольцы прозвали его «голубым унитазом». Произведение архитектурного хамства возвышается в центре города рядом с памятником затопленным кораблям. Раньше говорили: сила есть — ума не надо! Время внесло изменение в эту фразу, теперь: деньги есть — ума не надо!

Следующее подтверждение этим словам мы нашли в Ласпи, глядя сверху на гигантский комплекс с кричащим названием «Бухта мечты», который буквально перегородил побережье. В том же Ласпи компания «Агат-А», за которой стоит мечтатель-олигарх Павел Лебедев, строила два высотных дома, вырубая деревья, в том числе вековые можжевельники.

Часть пути, от «Ласточкина гнезда» до Ялты мы проследовали морем. Виды с моря на крымский берег в этих местах — можно, при желании, подобрать снимки для рекламных буклетов, можно — для критического обозрения.

Далее Ялта: ялтинский маяк, набережная Ялты. В памяти осталась гостиница «Вилла Елена». На момент открытия 16.09.1912 г. была самым высоким зданием Ялты, к тому же с лифтом и центральным отоплением. Я внутри не был, но сутки стоили здесь 3000 евро (мимо проходила группа, и я услышал экскурсовода).

Вошли в собор Святого Александра Невского. Воздвигли его в память об императоре Александре II, погибшем от бомбы народовольцев. Небесным покровителем убиенного государя был Святой Александр Невский, поэтому церковь и получила соответствующее название. Этому храму, единственному из трёх в Крыму, названных в честь великого князя, удалось сохраниться до наших дней. Хотя большевики в 1938 году собор закрыли, колокола сняли и переплавили, но само здание не разрушили, устроили в нём спортивный клуб. Храм вернули церкви после Великой Отечественной войны. Наше внимание к храму обусловлено ещё и тем, что дом, в котором жила бабушка Гали, стоит поблизости.

Из Ялты обратно в Коктебель. По пути глядим на Форос. Для меня, как, думаю, и для многих, он был местом, где находилась госдача Михаила Горбачёва — так называемый объект «Заря», — где первый и последний президент СССР, как считается, скрывался во время августовского путча 1991 года. Но местные жители меж собой разделяют эту часть побережья на три части: район, где располагается резиденция, посёлок «Тессели» и посёлок Форос.

В 1812 году, после Отечественной войны, граничащая с Форосом усадьба «Тессели», была в знак благодарности от императора Александра I передана во владение герою войны генералу Николаю Раевскому-старшему. Сам генерал посетил имение лишь однажды — осенью 1820 года. Тогда он с сыном и Александром Пушкиным путешествовали из Гурзуфа в Бахчисарай через Чёртову лестницу.
               
Дача «Тессели», бывшая усадьба, интересна не столько с архитектурной точки зрения, сколько с исторической. Здесь в 1916 году отдыхал Фёдор Шаляпин, о чём свидетельствует мемориальная доска с барельефами из бронзы, установленная на фасаде дачи. После революции имение национализировали. И в 1932 году дачу «Тессели» правительство подарило М. Горькому на юбилей, к 40-летию творческой деятельности. М. Горький приезжал в Тессели каждый год в период с 1933-го по 1936-й год. Здесь он работал над самым большим своим произведением «Жизнь Клима Самгина», здесь же появился второй вариант пьесы «Васса Железнова». Помимо работы за письменным столом каждый день, рассказывают, при любой погоде, независимо от времени года, 3—5 дней в неделю писатель работал в парке.

Особняк часто привечал советских партийных и государственных чиновников, здесь гостили писатели С. Маршак, К. Тренёв, А.Н. Толстой, Г. Шторм и прочие. Позже «Тессели» стал закрытым курортным комплексом, реабилитационным центром, где отдыхали космонавты Ю. Гагарин, Г. Титов, П. Попович, А. Николаев и т. д.
В продолжение «прогулки» по городам Крыма столица республики — Симферополь. Город, на мой взгляд, скучный, безликий. Я, конечно, счёл, что не смог всё там увидеть, поэтому, вернувшись в Москву, отправился «гулять» по городу с помощью фотографий Симферополя в интернете. И, к сожалению, утвердился в своём восприятии города, серого и пыльного, в основе своей захолустного, хотя местами и застроенного панельными домами. Хотя, можно заметить, город не без претензий.
В городе, конечно, не без памятников и не без музеев. Есть дом Воронцова (только почему-то ни один горожанин не знал, что он тут есть и где он есть, нас все дружно отправляли в Ялту). Понять горожан, впрочем, можно, по большому счёту, единственное достоинство здания — по обе стороны от парадной лестницы установлены статуи львов, если, конечно, не считать по фасаду несколько колонн дорического ордера.

Есть музей шоколада и при нём арт-кафе «Salon du Chocolat». Мы туда не пошли, хотя и знали, что самым примечательным экспонатом музея является шоколадный макет Эйфелевой башни, изготовленный с соблюдением мельчайших деталей. А, может, именно поэтому и не посетили.

Есть дом-музей Ильи Сельвинского. В этом доме поэт родился, но примечателен музей не памятью о поэте, а живописными работами дочери поэта — Татьяны Сельвинской. Простите, но туда мы тоже не зашли.

Есть памятник Тренёву (боюсь, людям помладше надо уже объяснять, кто это такой), стоит памятник Юрию Богатикову (можно встретить определение, по которому он «маршал советской песни» — не больше, не меньше!), сохранились памятники Ленину (по крайней мере, мы видели два), и на небольшом каменном постаменте возвышается выполненная из кованой меди статуя А. В. Суворова. Подошли мы и к памятнику хирургу и архиепископу, профессору Валентину Войно-Ясенецкому, известному как Святитель Лука. Поднялись на второй ярус восстанавливающегося собора св. Александра Невского (30 мая 1930-го года было принято решение о сносе собора и в сентябре того же года он был взорван). Затем спустились к возвышающемуся напротив Долгоруковскому обелиску.

Но я остановил свой взгляд на памятнике братьям Айвазовским. Про Ивана Айвазовского, живописца, говорить не приходится. Старший брат Ивана Константиновича – Габриэль Константинович Айвазовский был просветителем армянского народа, педагогом, учёным-востоковедом и писателем. (Памятник установлен по инициативе армянского национального общества Крыма «Луис».)
Гуляя по Коктебелю, особенно вечерами, которые при всём желании никак не назовёшь тихими (со всех сторон гремела оглушающая музыка из кафе, ресторанов, ночных клубов), трудно представить, что ходишь по местам, где гуляли Чехов, В. Вересаев, М. Горький, А. Грин, И. Эренбург, Булгаков, Пришвин, сёстры Цветаевы, Алексей Толстой, Брюсов, И. Сельвинский, О. Мандельштам, К. Чуковский, Вс. Рождественский, Н. Заболоцкий, А. Платонов, художники Петров-Водкин, П. Кончаловский, Р. Фальк, А. Бенуа, Лентулов.

Кроме писателей историю и славу Коктебеля писали романтики-лётчики: здесь летали О. Антонов, С. Ильюшин, С. Королёв, А. Туполев, А. Яковлев. Сегодня романтикой в Коктебеле что-то не пахнет. Понимаю, изменилось время, оно стало более прагматичным. Ну, какая там романтика, когда главный вывод из увиденного: курортно-туристическая сфера Крыма и её инфраструктура требуют срочного благоустройства и переустройства. Когда, куда ни взглянешь, наблюдалось, что рецептура и ингредиенты новые, но в качестве традиционного компонента непременно избираются «старые дрожжи».

Да, за короткий промежуток времени невозможно всё кардинально изменить: психологию жителей, законодательную часть и многое другое. Немаловажно — следует провести демонтаж украинского устройства и выстроить взаимоотношения с центральной властью, заодно осуществить интегрирование российских новшеств в свою структуру.

Требуется много сделать, пока же, кроме низких зарплат, в Крыму очень невелик спрос на трудовую силу. Соответственно, происходит планомерный отток трудовых ресурсов с полуострова, что в дальнейшем скажется на развитии республики.
У меня тогда сложилось впечатление, что пока в Крыму больше споров: о том, чья собственность была, кому и почему переходит.

Под аккомпанемент этих споров на побережье множатся мини-отели, по своей сути времянки, идущие на смену сарайчиков. Но жители Крыма пока продолжают жить привычной жизнью «от сезона к сезону», проживая заработанные летом деньги. 3—4 месяца длится курортный сезон, в остальное время, в период межсезонья, полуостров фактически замирает. Адекватных предложений по зимнему или хотя бы весенне-осеннему отдыху в гостиницах и пансионатах нет, собственное производство недостаточно развито, поэтому чуть похолодает, всё становится как надысь.
Я не стал бы говорить, что у местных жителей настроения не столь однозначны, как год назад. Вообще, люди свои мнения особо не прячут. Откровенно говорят. И те, кто голосовал «за», и те, кто на голосование не пошёл, и те, кто принял самое активное участие в обеспечении самой возможности голосовать.

Таксист, работающий в Коктебеле, но «прописанный» в отдалённом посёлке в глубинке, был «за» воссоединение, но, вспоминает, ведь, если ехать на выборы, минимум заработок за полдня пропадёт. И тут раздался телефонный звонок от приятеля, сообщающего, что у избирательного участка начали собираться татары, которые хотят разгромить участок. И раздумья закончились. Таких, как он, срочно «подскочивших», оказалось немало. «Никогда даже не мог подумать, что сам факт голосования может так объединить людей. И был поражён, как много оружия оказалось на руках у русских парней и мужиков, приехавших защищать выборы. И, глядя на это, толпа татар стала рассасываться, — делится молодой крепкий парень за рулём такси. — В тот день мы отстояли свой выбор. Отстояли мирно, одним своим присутствием».
Преимущественное большинство тех, с кем нам довелось разговаривать, а мы пользовались любой возможностью поговорить на эту тему, не сожалеют о сделанном в недавнем прошлом выборе. Но в летний сезон нашего пребывания в Крыму мы видели, что довольно многие люди не очень понимают, как им жить по новым правилам и законам. Почему? Во-первых, никуда не делись те, вчерашние, и их немало, для кого по-прежнему закон вроде как и не писан. Во-вторых, сохраняется психология, что власть должна закрывать глаза на их мелкие правонарушения лишь потому, что они были за воссоединение с Россией.

Коктебельский Кара-Даг — остатки вулкана, действовавшего около 150 миллионов лет назад, — претендует на звание места, около которого Георгий Победоносец одолел гигантского змея и спас местных жителей. Спас-то спас, только после этого перед теми жителями встала проблема не меньшая — как жить дальше? Раньше — понятно, что затевать какое-то серьёзное дело, явится змей и сожрёт тебя, всё напрасно, а теперь — как быть: делать или не делать, с чего начинать?

Можно порой услышать, что уровень патриотизма в Крыму зашкаливает, мол, российские флаги, крымские флаги кругом. Но, считаю, это довольно формальный момент. Нельзя не отметить, что определённое разочарование, конечно, присутствует. Его можно сравнить с тем, какое было и у нас после развала СССР, когда многие полагали, что всё и сразу сейчас придёт само собой: будет и демократия, и свобода, и зарплата, и полные магазины как в Европе, и сама Европа «нас примет радостно у входа». Ан, оказалось, всё не так.

Поскольку я человек уже в возрасте, то могу позволить себе быть достаточно циничным в своих выводах. И первый из них: эйфория прошедшего изменения прошла, ощущение, что настала пора «пахать», не наступило.

Главным вдруг оказалось куда менее значимое: открыты пляжи или закрыты. Хотя раньше местные на пляжах бывали, как сами говорят, крайне редко. Одни — потому что курортный сезон, он для курортников, для приезжих. «Я в прошлом году за лето купался раза два, — рассказывает таксист из Коктебеля. — работать надо было».
Другие — много стариков и пожилых людей из «внутренних» городов и посёлков Крыма только с новой пенсией (российской) получили возможность выбраться на море, раньше себе этого позволить не могли.

Или ещё тема, звучавшая постоянно: зачем нужен закон и зачем заставляют его соблюдать, по которому перестали в магазинах продавать вино в разлив?
Да, Россия оказалась жёстче. При Украине, это мы слышали от самих крымчан, почти никто не платил налоги, стихийно строились, захватывали земли, всё решалось взятками и связями. Конечно, и взятки, и связи никуда не исчезли. Но не только в них беда. Где-то дома на побережье стоят недостроенные. Где-то причалы разрушены, теплоходы не швартуются, где-то на пляжах не освежили гальку, которую за зиму смывают шторма… Предприниматели выжидают, рассуждают: «Деньги вложишь, а где уверенность, что их оправдаешь».

Проще простого сказать, что короткий курортный сезон обусловлен климатическими условиями, ведь это же не средиземноморские курорты, где он длится полгода. Что «отрицательная» сезонность — бич большинства крымских санаториев. И так было всегда. Верно. И каковы подвижки в решении этой проблемы? Никаких. Можно всматриваться сколь угодно, но ни отели не собираются что-то предпринимать по переходу на круглогодичный цикл, ни туриндустрия к подобному движению даже в мыслях не готовится, ни малейшей ориентации на положительный заграничный опыт. Интересует лишь одно: как бы выкачать из приехавшего больше денег. Заставили открыть пляжи, со скрипом открыли, но все услуги на пляжах держат платными, даже для тех, кто живёт в пансионате или гостинице, кому пляж принадлежит. По 100 рублей за лежак ежедневно собирают, но на обустройство туалета непосредственно на пляже, даже платного, раскошелиться никто из «хозяев» не намерен. Соорудили на территории отеля открытый бассейн, но вход туда живущим в гостинице опять же платный.

Как я понимаю, своего производства железо-арматурных материалов в Крыму нет, надо завозить и песок, и щебёнку. При этом тонна песка обходится свыше тысячи руб. Так чем доставлять всё с большой земли, может, вложиться в это самое производство на месте? Только делать надо с умом, а не разрушать экологию. Потому что сегодня снесёшь гору, а завтра получишь нарушение климатических условий в районе.
Помимо объявлений о сдаче в наём жилья, самые распространённые объявления: «Требуется горничная, официантка, повар, сантехник, электрик, уборщица на сезонный период». Примечательно, что объявлений, что требуются квалифицированные специалисты, мне не встречались.

Часто слышу от побывавших на полуострове: «Крым наш, ребята! И теперь я ещё сильнее в этом убедился! Он только наш и больше ничей!»

Моё мнение: Крым не наш. Крым, он крымский. Как написал один неглупый человек, «он татарский, турецкий, греческий, генуэзский, византийский — да не важно, какой, никто не имеет на него эксклюзивных прав. Крым — часть средиземноморской ойкумены, колыбели европейской цивилизации. Но так сложилось, что он был культурно русским. Золотой и Серебряный век русской культуры с его карты ластиком не сотрёшь».

Сегодня он вновь российский, и это важно. Главное, чтобы вернувшемуся Крыму и людям, там живущим, это было на пользу! Тогда и русским в Крыму будет хорошо.