Эхо забытой крови. Глава 7. Айра

Глава 7. Айра

Ну и погода… Почему именно сегодня такой холод?

Настоящее погодное недоразумение: и не осень, и не зима — сплошной неуют. Куртка, на которую я так рассчитывала, оказалась бесполезной тряпкой и единственным её плюсом было то, что плотная ткань по-прежнему упрямо отбивала капли мокрого снега. Хоть какая-то мелочь в мою пользу.

Так, куда меня занесло? — я снова вцепилась в карту, пытаясь разобрать нужный маршрут в темноте.

Если рвануть напролом и сойти по склону вместо долгого обхода, грот Безмолвия окажется прямо перед носом и пока отряд будет тратить часы на дорогу, я пролечу этот путь за считанные минуты.

План — гениальный.
Осталась самая малость: не разбиться в лепёшку по пути вниз.
 
Я взяла верное направление, а ветер, словно соучастник, торопливо толкал меня в спину: «Поторопись, Айра! Что ты скажешь ему, когда твой побег раскроется?»
В ответ своему немому критику я лишь стиснула ключ на своей шее. Тяжёлый металл на груди пришёл на смену жетону, напоминая о цене принятого решения. Последний взгляд в сторону невидимого штаба — и всё, точка невозврата пройдена. Я резко развернулась и почти бегом бросилась вперёд, подхваченная попутным ветром.

Кай… Он будет в бешенстве. Его ярость захлестнёт меня с головой, но она остынет, когда я добуду ему осколок. И всё. Хеппи-энд. Будем все жить долго и счастливо — прямо как в тех сказках, в которые мы так отчаянно хотели верить.

Последние метры подъёма давались с трудом: ноги то и дело проскальзывали на обледенелых камнях, а холодное дыхание обжигало горло. Но когда я наконец выбралась на скалистый выступ, мир впереди просто оборвался, и лишь тусклый свет луны озарял эту жуткую красоту.

Шаг, ещё шаг — и звук моих сапог поменялся: вместо хруста наста послышался пустой гул камня. Я замерла у самого края, где земля уходила из-под ног, открывая вид на тёмную Бездну, на дне которой притаился бывший Дом Безмолвия. Статика легла в руку привычным весом, на секунду споткнувшись о собственную нерешительность, но безмолвный критик-ветер снова подал голос выхватив из темноты случайный сухой листок.  Он пронёсся прямо перед моим лицом, заложив крутой вираж, едва коснулся меня потоком воздуха, и словно указывая дорогу, бесстрашно канул в пасть обрыва. Я проследила взглядом за его падением, пока он не растворился во мгле грота.

Путь указан.

Короткий лязг восьмёрки, закрепивший статику на моём поясе, отсёк последние сомнения. Шаг с обрыва — и земля ушла из-под ног, оставив меня один на один с Бездной. Спуск шёл подозрительно гладко — ровно до того момента, пока грот не решил поздороваться лично. Метрах в трёх от земли нога соскользнула с обледенелого выступа, и я, изящно изобразив мешок с песком, рухнула вниз. Удар о мёртвую землю заставил плечо вспыхнуть такой болью, что в глазах на миг зажглись лишние звёзды.

— Спасибо… Гостеприимство зашкаливает, — прохрипела я в пустоту, разминая сустав.

Откинувшись на спину, я встретилась взглядом с луной — та словно издевательски ухмылялась мне своим кривым рогом. Кое-как поднявшись на локтях, первым делом я проверила тяжесть на груди. Ключ был на месте, в отличие от моего здравого смысла, который, кажется, остался где-то там наверху, вместе со штабом и жетоном.

Поправив сумку и перехватив арбалет, я двинулась вглубь. Окружение было знакомым по прошлым вылазкам: всё та же выжженная чёрная земля, хрустящая под ногами, точно битое стекло. Тот же вязкий туман и «мёртвые» камни, застывшие подобием жутких статуй. Даже обгоревшие деревья казались замершим криком. Я шла, ловя каждый шорох, но гроты словно затаили дыхание.

Ни звука. Ни эха.

Но не прошло и пяти минут, как в тумане заструились тени. Я резко вскинула арбалет, готовая спустить курок, но в прицеле была лишь пустота.

— Гадкие твари, — прошипела я, обращаясь к теням.

Я шла вперёд, пока мшистые берега неглубокого ущелья не преградили мне дорогу. Впереди чернел провал входа. Я окинула взглядом то, что когда-то называлось дворцом. От былого величия остался лишь каменный остов, а парадный вход сузился до размеров неприметного грота. Единственное, что напоминало о хозяевах — облупившийся герб, сиротливо висевший над порогом. С серого камня на меня смотрело слепое лицо, чьи губы были наглухо стянуты стежками железной нити — зловещая печать Дома Безмолвия.

— И это обитель великих? Пфф… Какая изысканная роскошь… — я брезгливо коснулась пальцем скользкой стены. — Именно так выглядит имперский шик.

Я начала спускаться по каменистому склону, но резкое движение слева заставило меня вздрогнуть. Там, за каменной глыбой, кто-то затаился, не сводя с меня глаз.
Химера. Порождение низин. Огромная, чешуйчатая туша, в которой угадывались очертания кабана, была изуродована лишними конечностями: они прорастали сквозь хребет кривыми, костяными шипами. Тварь смотрела сквозь меня, впитывая мёртвую тишину грота.

Она не видит меня?

Для такой горы мяса она дышала неестественно тихо, и лишь сухой щелчок костяного хвоста выдавал её присутствие. Я действовала на опережение. Секунда — и мой болт уже впился в её глаз. Отродье взревело, заметалось, пытаясь достать меня слепым ударом, но я была вне досягаемости.

— Сдохни, — короткий приказ, и вторая стрела рванула вперёд.

Снаряд пробил грудную пластину. Пепел Раскола, коснувшись сердца, сработал мгновенно: чудовище рассыпалось прахом ещё до того, как коснулось земли.

— Ты бы меня не пожалела, — я перешагнула через серую пыль и шагнула вглубь обители. Внутри — не триумф, а холодный расчёт.

Я дойду. Без лишнего шума и пепелищ.
Неуправляемая? Угроза?
Оцените результат: ни огня, ни паники. И — о чудо, я справилась сама без ваших ценных указаний, командир. Приятного просмотра.

Тишина обители перестала быть пустой — она превратилась в гулкое эхо, которое множило каждый мой вздох. Я инстинктивно прижималась к узким тоннелям, чувствуя, как в залах звук рискует обрести плоть. Внезапно реальность дрогнула. Магия, спавшая до этого, натянулась невидимой струной, указывая путь куда-то глубже. Этот зов был настолько отчётливым, что я физически ощущала его вкус в воздухе. Я бросилась на сигнал, игнорируя осторожность. В одном из переходов дар взревел, указывая на тупик, полный пыли и гнилого тряпья. Но среди руинного праха я увидела чудо: ветку с единственным листком. Он был разделён надвое — мёртвая чернота плавно перетекала в сочную, невозможную зелень.

Смерть и жизнь в одном дыхании. Как?

Ответ пришёл в виде пепельника. Он проявился, вывернувшись из изнанки мира прямо передо мной. Тварь надела моё лицо, словно карнавальную маску, исказив мои черты до неузнаваемости: провалы вместо глаз и рот, распахнутый в беззвучном вопле.
В отряде шептались, что в обителях обитают пепельники — призраки, пожирающие магию и души, то есть всё то, что сами когда-то потеряли. Орден пачками губил солдат ради их праха, а выжившие приносили из глубин истории о существах, знающих твои самые худшие кошмары. «Шептуны», так прозвали их в лагерях, пытаясь обласкать и приручить свой страх. Я всегда считала это сказками для новобранцев. Пока одно из этих «имён» не заговорило: оно зашлось в крике, выплёвывая обвинения моим же сорванным голосом.

— …Ведьмино отродье… Страх… Горим… Ты убила нас!

Сердце пропустило удар.

Я раз за разом спускала тетиву, но болты лишь бессильно прошивали его призрачное нутро. Невозможно убить прахом того, кто сам стал прахом. От выстрелов маска моего лица на его голове становилась уродливее, искажаясь в конвульсиях. Пепельник сжался в воздухе, принимая позу нерождённого младенца, и зашёлся в безумном плаче:

— … Брошенная… Чужая… — скулило оно внутри моего разума. — Одна из нас…. Такая же тварь, как и мы…

Внутри проснулось беспощадное тепло, и наручи взвыли, впиваясь в кожу холодным металлом. Глаза распахнулись в ужасе, не понимая кого бояться больше — монстра или себя.

Страх — вот истинное топливо моей магии, и оно же — мой яд.

Очнувшись от оцепенения, я рванула прочь, прочь из этого тупика. Я бежала на пределе, сражаясь на два фронта: с тенями за спиной и с пожаром в собственной груди. Бежала, не смея обернуться, но затылком чувствовала: за мной гонится уже не один пепельник. Их было ровно столько, сколько шагов дробило гулкое эхо. Каждое касание подошвы о камень рождало нового преследователя. Магия закипала в венах, подступая к самому горлу немым криком. Я до боли стиснула челюсти, пытаясь загнать это пламя обратно, внутрь, в самую глубину. Но эта дрянь жрала меня с аппетитом голодной суки, пока я не пыталась выблевать собственную душу на бегу.
 
Сдержись, идиотка! — рычала я сама на себя, захлёбываясь воздухом. — Ты только что хвалилась, какая ты профессиональная! Узда, Айра, узда!

Если я дам волю силе, она не просто вскормит призраков — она выжжет меня изнутри, превратив в такое же «пепельное ничто». Я хваталась за остатки самообладания, как за край обрыва, чувствуя, как наручи раскаляются, обжигая кожу, едва сдерживая рвущийся наружу шторм. Резкий поворот влево — и в конце тоннеля забрезжил свет. Вцепившись в остатки сил, я с надрывным хрипом рванула к своему спасению.
Боковым зрением я видела, как по стенам разбегаются золотые искры — магия сочилась сквозь кожу, оставляя за мной сияющий свет.  Ещё шаг и я на месте…

Тупик. Свет оказался издёвкой луны, равнодушно подсвечивающий глухой обвал.

— Нет… нет! — я лихорадочно шарила по камням, сдирая пальцы в кровь.

Я искала лазейку, рычаг, чудо — хоть что-то, что заставило бы эту проклятую стену расступиться.

Поздравляю, Айра, ты официально королева идиоток. Хотела результат без присмотра? Наслаждайся — зрители уже на подходе. Кай бы сдох от смеха, если бы так не несло моей смертью.

Страх пробил дно стали. Наручи запели свою предсмертную песню, вгрызаясь раскалённым железом в мясо. Предел наступил. Всё,финиш.

— Хрен вам, а не моя душа, — прошипела я, глядя, как стена теней захлёстывает коридор. — Если я и сдохну, то по своим правилам.

Ключ, сорванный с шеи, с лязгом вошёл в паз.

Я сама сорвала замки. Боль озарила меня изнутри, и я наконец позволила пожару забрать то, что принадлежало только ему. Мой крик утонул в море белого пламени, но тени даже не дрогнули. Они обступили меня, как голодные звери, всасывая магию, как губки, явно наслаждаясь моим бессилием.

Сколько их там было? Десятки? Сотни?

Мир превратился в калейдоскоп из боли и серых масок. Они заглядывали мне в лицо, и каждое касание их взглядов ощущалось, как удар ножа по рассудку. Свет померк, боль стала привычной, и я начала оседать на землю, окончательно проиграв этот бой.  Я чувствовала, как тишина грота начала забирать меня в свои объятия.

Я сама подписала себе приговор.

Из самой гущи теней, за спинами моих палачей, начал проступать контур. Беззвучный, словно сама тишина, он вырезал себя из пустоты. Воздух вокруг него пошёл рябью, как вода, сворачиваясь в высокую мужскую фигуру.
Когда он окончательно обрёл форму, я поняла, что тишина — это не отсутствие звука, а его почтение перед тем, кто только что вошёл в этот зал. Из дрожащего марева проявились широкие плечи и холодный блеск глаз. Капюшон скрывал его лицо, но два узких лезвия в его руках горели обещанием скорой смерти. Силуэт в струящемся плаще вырезал себя из темноты, и клинки в его руках превратились в две серебряные нити, готовые перерезать горло самому эху. Тварь, ещё секунду назад пировавшая моей болью, замерла, словно наткнулась на невидимую стену. Они замерли, парализованные его присутствием. Ни крика, ни жеста — незнакомец просто сделал шаг вперёд, и реальность вокруг нас начала рваться на куски.
Он двигался, как ожившая тень, облачённая в лоскуты звёздного неба. Ни одного лишнего взмаха, ни капли гнева — только чистая, бесстрастная работа жнеца. Клинки вспарывали мглу, и пепельники растворялись, даже не успев вскрикнуть. Когда последний из них осыпался серым снегом, воцарилась тишина, от которой непривычно заложило уши. Я видела, как искры моей украденной магии, заточённые в призраках, тянутся к его лезвиям. Он резко вскинул мечи, и накопленный в них свет сорвался вниз, ударив в землю у моих ног. Моя же сила огненной волной хлынула обратно по венам, мгновенно выжигая слабость, возвращая былую остроту зрения.

Незнакомец замер.

Ошарашенная, я попятилась к стене не сводя глаз с его оружия. В моей голове билась только одна мысль: из этого тупика нет выхода, и теперь передо мной стоит нечто пострашнее толпы теней.

Шикарное шоу, — подумала я, хотя зубы выбивали чечётку. — Жаль только, что главный герой выглядит как мой персональный палач.
Он выкосил шептунов с такой ленцой, будто занимался прополкой сорняков, а не резнёй призраков.

Я попыталась подняться, но мышцы онемели, став частью холодного грота.

— Очень… признательна, — начала я, тут же сменив тон на угрожающий. — Но учти, мой тесак пропитан пеплом, и я не побоюсь его пустить в дело.

Он медленно обернулся. Капюшон упал, обнажая лицо, которое могло бы показаться красивым, если бы не глаза. Разные, как две враждующие стихии: серый гранит и звёздное серебро. Его шрамы на лице поблёскивали изнутри, словно под кожей текла лунная пыль. Тонкие нити пульсировали, вторя моему испуганному дыханию, и исчезали где-то под воротом тёмного плаща. Это мертвенный блеск делал его волосы ещё чернее и казалось, что они были цветом самой ночи. Его взгляд, до этого пустой, вдруг вспыхнул. Он оказался рядом так быстро, что я не успела даже моргнуть. Рука медленно потянулась к моему лицу — жест был таким нежным, но в нём было столько отчаяния, что мне стало не по себе.
 
— Настоящая… — шёпот опалил кожу. — Ты дышишь. Не эхо.

Его взгляд скользнул ниже, к рваному краю моей куртки.
Увидев шрамы на ключицах, он вздрогнул будто от удара.

— Нашёл… Узоры…

Я вжалась в стену.

Больной? Псих? У этого парня явно не все дома.

Признание выбило окончательно воздух из лёгких, как внезапный гром. Мир на мгновение схлопнулся до этой точки в нашем пространстве. Впервые в жизни я смотрела в глаза тому, кто носил в себе то же проклятие, что и я. И теперь внутри, где только что гасло пламя, отзывалась горькая радость. В этом забытом богом месте я потянулась к нему всей своей израненной душой — просто, потому что впервые моя тьма узнала тьму в ком-то другом.

Я не знала его имени, но моё пламя безошибочно узнало его серебро.
Он отшатнулся, явно не ожидая такого напора от моей изломанной магии, но не отступил ни на шаг.
Дистанция между нами всё ещё искрила от избытка магии.

— Кто ты? — прошептала я, утопая в серебре его взгляда.

Тишина затянулась, став почти осязаемой.

— Элиан, — наконец выдохнул он. — Меня зовут Элиан.

Он скрыл лицо, почувствовав угрозу раньше, чем я. Смерть напомнила о себе сухим росчерком арбалетной струны. Болт пропел в миллиметре от моего лица, обдав кожу горячим воздухом. Секундная близость с Элианом рассыпалась прахом. Тяжёлый снаряд вонзился в стену за спиной, неся с собой приказ из другого мира.

Отряд «Якорь» пришёл за своим балластом.

* * *