Модель Абсолюта. глава 2. часть 5. древнее царство

Солнце уже взошло, но утренний воздух еще не прогрелся сохраняя ночную прохладу. Жрец стоял на веранде храма солнца, и, вдыхая аромат цветов и трав который доносился из полей, любовался обелиском великого царя. Лучи утреннего солнца, отражаясь от гладкой, полированной до зеркального состояния, поверхности самого верха обелиска-короны, играли вспышками солнечного света. В свои пятьдесят шесть, жрец выглядел довольно бодрым, и в хорошей физической форме.

Сделав глоток грога - напиток из цветочного нектара с земляникой и мятой, смешанных в родниковой воде, он причмокнул губами, и на лице появилась улыбка
удовлетворения.

Долина, оттуда где стоял храм, хорошо просматривалась. Видно было как небесное светило, поднимаясь все выше к зениту, заливало солнечным светом всю долину. Чуть справа и дальше километрах в пяти, от места где стоял жрец, был бежевого цвета дворец царя за высокими стенами дворцового комплекса, а от него, в сотне метров, росли домики жителей долины; ремесленников и подданных его величества. Над самым ухом жреца пролетела пчела, и он немного уклонился головой от неё. Немного дальше обелиска, в дельте Нила, виднелись паруса рыбацких лодок. Жрец посмотрел в сторону реки, сделал глоток приятного на вкус напитка, и прижав губы облизнул их. Его белая льняная туника, на которой были вышиты различные символы и слова, от слабого порыва ветра прижалась к телу с поветренной стороны, а с противоположной немного развилась полами.

Коротко бросив взгляд через левое плечо, жрец оглянулся туда, где были цветущие поля за храмом. Он не мог видеть эти поля, в виду здания храма из-за которого не видно их, откуда судя по всему прилетела эта пчела. К жрецу, со спины, подошёл один из служителей храма.

-Владыка, там из дворца гонец…

Храмовник, лет тридцати с усталым видом скрестил пальцы на поясе и почтительно склонил голову.

-Проси его.

Жрец слегка повернув корпус, сделал глоток прохладного напитка из золотого кубка, и едва заметно улыбнулся уголком рта. Отвернувшись, жрец взглянул на макушку обелиска, на острие которого солнечный свет отражался ослепительной вспышкой. Он слышал как по каменному полу снова зашуршали тростниковые сандалии храмовника. Взяв кубок двумя руками, жрец продумывал речь, с которой он обратится к царю чтобы убедить его в нецелесообразности его затеи. Он немного порепетировал закончив словами.

-Я передам тебе волю Ра. Кхе-кхе...

В дверном проёме веранды, где был жрец, стоял среднего роста парень лет двадцати пяти -шатен с карими глазами и прямым носом. На нём была белая льняная туника, с красными короткими рукавами, и бежевый немес с синими поперечными полосками -
знаки отличия приближенных к трону дворян. На ногах у него были, из крокодиловой кожи, сандалии с серебряными бляшками, на которых было изображение кобры. На запястьях были браслеты коричневого цвета, из телячьей кожи, расшитые золотой нитью в виде изображения - изогнутого жезла и трёх хвостого бича, что говорило о его приближенном к царю статусе. Гонец от царя мог быть и хранитель печати, и солдат, и просто  дворцовый слуга. Но этот человек был отмечен особыми регалиями и его суровый, и в то же время добродушный вид; говорил о его статусе во дворце. Он осторожно переступил порог и почтительно склонил голову.

-Владыка, меня послал наш царь, чтобы говорить от его имени.

Гонец положил руки на поясную сумку с правой стороны. Он достал оттуда папирусный свиток -развернул его и не дожидаясь ответа жреца зачитал написанное:

-Я -царь и государь всего Египта, изъявляю тебе, великий жрец, свою волю: Благослови мои дела и устремления, ибо через шесть лун я отправлюсь к тем, кто забрал у меня и моего народа то, что принадлежит нам, чтобы забрать у них всё, и укрепить власть царя, и наказать непокорных. Прошу тебя: Попроси милости у великого Ра в нашем благородном деле.

Гонец скрутил свиток и протягивая его жрецу сделал шаг склоняя почтительно голову. В жизни молодого дворцового писаря были разные моменты. Он помнил как его наставник, и одновременно по материнской линии двоюродный дядя, привёл его первый раз во дворец. Тогда был ещё жив отец молодого царя, и он тогда уже подавал все признаки проницательности и неудержимой решительности, а так же глубокой мудрости -качества присущие истинному правителю. Он видел как царь проводил суды казнокрадов.

Рамзес настолько мудро, а вместе с тем убедительно, излагал суть своих довыдов, что у виновника не оставалось ни малейшего желания перечить ему; мысленно осуждая себя. Бывало даже, что раскаявшийся вельможа отказывался от смягчения приговора, и шёл на казнь с чувством исполнения в высшей степени справедливости. Он писал грамоты врагам и друзьям царя, выслушивая порой эмоции правителя, но не видел никогда его неуверенным или слабым. Сегодня он видел его первый раз в неестественном для него состоянии. Царь был в смятении, он долго подбирал слова прежде чем их сказать, чтобы он - царский писарь записал их в грамоту. А потом он в первый раз отправил его -царского писаря гонцом сюда в храм БОГа солнца. И он -
царский писарь оказался на линии огня в отношениях царя и верховного жреца всего Египта.

-Как твоё имя?

Взяв в руки свиток, жрец из-под лобья посмотрел на писаря.

-Шуфрей, владыка…

Склонил голову ещё ниже писарь. Они говорили на коптском.

-Передай своему царю и господину, что я сегодня к нему приду, когда глаз Ра начнёт клониться к закату.

Жрец сдерживая негодование отвернулся от писаря. Больших усилий ему стоило, чтобы сдерживать царский пыл и вести переговоры с нубийцами. Он знал, что в этой провинции снова вспыхнули возмущения, и нубийцы возроптали взяв в руки оружие против власти фараона в своих землях. Но для того, чтобы усмирить их не вызвав бурю, нужно было скрыть своё возмущение, и тактически грамотно провести военную
компанию. Царь амбициозен и не станет скрывать свой гнев.

После того как затихли шаги Шуфрея, жрец ещё немного постоял любуясь видом, затем направился в свою опочивальню, чтобы обдумать предстоящий очень нелёгкий разговор с царём. В покоях верховного жреца было всегда тепло и свежо. Инженеры - строители храма отлично придумали вентиляцию посредством сифона. Свежесть воздуха достигалась путём так называемой сквозной вытяжки по каналу ведущему из проточного резервуара воды под храмом. Вода в него попадала по гипсовым трубам
напрямую из Нила, от вращающихся маховиков, которые вращались посредством течения реки. Далее вода из резервуара по разветвленной системе труб попадала в покои жреца, в опочивальню служителей храма, в трапезную и в зал света. Из резервуара вода протекала на плантацию овощей и фруктовых деревьев, и на злаковые, и чуть подальше цветочные поля. По обе стороны резервуара стояли огромные ручные помпы - меха, которые, строго по отведенному времени, вручную создавали атмосферное давление - обратную тягу внутри этих мехов. Из-за чего путём открытия/закрытия заслонок регулировалась подача воды. Отхожая вода и шлаки выводились пробковым методом, и далее вытягивались в отхожий канал обратно в реку вниз по течению; в дельту.

В покоях стоял полумрак с просветом от глухого окна из слюды. Когда солнце вставало в зените; луч света рассекал покои жреца, и далее поднимаясь по стене напротив восходил к потолку постепенно рассеиваясь. Возле печи, которая служила
обогревателем помещения, лежали аккуратно сложенные валики из сухих тростниковых волокон и торфа пропитанные оливковым маслом и жиром. Валики были горючим для этой печи. На тумбе рядом с тахтой, на которой опочивал жрец, стояла лампа из
слюдяной колбы и пропитанного маслом фитиля. Она издавала тусклый зеленоватый свет и чадила. От её копоти на потолке прорисовывалось характерное тёмное пятно. Возле окна стоял финикийский, дубовый, коричневого цвета с резными узорами,
письменный стол, на котором была золотая чернильница в виде разинувшего пасть льва. В львиной пасти этой чернильницы было инкрустированное хеттским жемчугом перо. Так же на столе стоял дорогой -железный сундук в котором хранились
наиболее ценные, на самом дне, а так же наиболее востребованные и часто достающиеся оттуда свитки. Рядом с этим сундуком стоял, немного поменьше; бронзовый, в котором был чистый папирус для новых свитков. Жрец подошёл к железному сундуку и ключом, висевшим у него на поясе, открыл его. Положил туда свиток, что вручил ему гонец -писарь и закрыл обратно на замок.

Ближе к вечеру жрец отправился на разговор с царём во дворец. В царском доме, а точнее храме царя-дворце, всегда сплетаются; голоса, запахи, звуки, цвета, и разные всплески эмоций, какими наполнена жизнь царского двора. В жаркий день, над конюшнями витает запах навоза и конского пота, а также приглушённые фыркающие звуки, а рядом, над царской кухней, витает запах вкусной снеди, и возбужденные томные голоса мастеров кулинарного творчества. Проходя мимо кухни, обострив
обоняние, жрец посмотрел в её сторону.

«Сегодня у Рамзеса будут речные дары на столе».

Он сглотнул слюну, предвкушая эту палитру вкусов и запаха, и, ускоряя шаг, зашёл в галерею, на входе которой со скучающим видом стояли четыре стража в полной боевой амуниции и готовности. Один из этих стражей, старший караула, узнал жреца и дал команду пропустить его. Перепад температур, с горячего воздуха во дворе, и внутри галереи, резко ощущается в такие дни. Жрец шёл неспешно и, слегка опустив голову, перебирал в голове цель визита к царю, и предстоящий непростой разговор по поводу царского похода в Нубию, с целью локализовать и ликвидировать восстание.

Но было ещё одно обстоятельство, которое чрезвычайно будоражило воображение, и, хоть и был верховный жрец вторым человеком после фараона, это обстоятельство вызывало давно забытое чувство страха перед неизвестностностью. Шаги, от поступи кожаных сандалий по плитке парадной галереи царского дворца, слышались звучным эхом шуршания, и создавалось ощущение, что идёт сразу несколько человек. Одеяние жреца было хоть и не для торжественных церемоний, но видно было издали, что идёт какой-то вельможа. На нём была расшитая золотой нитью пепельно-белая туника, с короткими рукавами, на которых были символы религиозной тематики, на груди одето
золотое ожерелье со вставками из отполированных драгоценных камней; бирюза, малахита, и лазурита.

На голове был золотого цвета шёлковый немес, с синими поперечными полосами, стянутый на голове золотым обручем. Символы религиозной тематики говорили о носителе этого одеяния, что он имеет прямое отношение к храму света и БОГу Ра. На ногах были кожаные сандалии, на которых поблескивали золотые скоробеи. Жрец прошёл мимо тронного зала, в котором тени уже практически исчезли; сливаясь с опускавшейся на город ночью, и слуги двора зажигали факелы. Пройдя церемониальный
зал жрец подошёл к царским покоям. Два здоровенных и сильных воина вооружённых секирами с невозмутимыми лицами охраняли вход в царские покои, которые были за тяжёлыми дубовыми двустворчатыми дверями. На этих тяжёлых дверях были золотые фрески религиозной тематики, окантовка у дверей была из отполированного серебра, а ручки были массивные и железные. Жрец обратился к стражам и они открыли створки.

В покоях царя было свежо и светло, а воздух пропитан благовониями со вкусом цитрусовых и миндаля. Справа от входа, вглубь помещения покоев, была царская ложа, а прямо, по ходу движения, был трон и подле него тахта. Царь приветствовал
вошедшего жреца, а тот поприветствовал царя поклоном. Чуть выше среднего роста, с рыжими волосами и бородой эспаньолкой, прямым носом и выразительными серо- голубыми глазами. Царь был отлично сложен. На нём был полупрозрачный белый синдон из виссона, поверх льняного схенти. На руках, почти по локоть, кожаные браслеты с перьями сокола выполненные из сплава золота и тёмного серебра зелёного оттенка, и двигался он легко и резко.

-Проходи, присаживайся друг мой.

Рамзес приглашал жреца войти, одновременно давая знак слуге, одетого в белый льняной схенти, стоящему у стола с яствами поднести вторую тахту для жреца. Отложил папирус, в котором указан учёт снаряжения для похода, и, вставая с ложа,
направился к центру покоев.

-Да прибудет с тобой Ра!

Приветствовал царя жрец, едва заметно склонив голову в поклоне, медленно двигаясь к указанному царём месту. Они говорили на коптском. Тем временем слуга поднёс тахту и жрец, поблагодарив его, уселся на неё. В то же время царь уселся на тахту подле трона, которая была напротив.

-Ты знаешь ведь, что мне очень нужен твой совет и твоё одобрение в этом походе.

Царь смотрел в упор на жреца.

-Знаю. Но я также знаю, что ты сделаешь по-своему…

Жрец тяжело вздохнул и медленно выдохнул.

-Эти мерзавцы возомнили себя очень высоко. Они мнят себя хозяевами на моей земле, а ведь это ты мне дал совет пощадить их…Хеттские лазутчики обосновались как дома на моей земле. Мысленно добавил:

«Подлые воры…».

-То, что ты сделал для них, навсегда будет в благодарных сердцах, а неблагодарное отношение будет наказано, но нужно очень тонко провести компанию.

Жрец мельком бросил взгляд на столешницу с яствами.

-Ты прав.

Царь дал знак слуге и тот поднёс кубок с вином царю и жрецу. В покоях стоял сладковатый запах цитрусовых и миндаля. По углам стояли, на длинных ножках-подставках, факелы. Они практически не чадили освещая мягким светом убранство
покоев. Ножки-подставки этих факелов были из бронзы, выполненные в виде сплетающихся змей ползущих вверх к чаше факелу, с двух сторон, разинув пасти на пламенеющую чашу. На царском ложе, неаккуратно скомкавшись, разметалось жёлтое
покрывало из верблюжьей шерсти, отделанное шелковыми, и из плисированного льна, вставками, открывая красную шелковую простынь.

-Когда мне передал титул верховного жреца мой друг и наставник (предыдущий жрец), он показал мне вот это.

В руке жрец держал тёмно-металлический предмет похожий на рукоять длинного средневекового меча. С одной стороны, в торце, на нём был конусный диск, зеркально-металлический, в центре которого находился зелёный кристалл. В зеркальном отражении этого диска переливались, играя красками, факелы
покоев царя. Приятная рукоять удобно вмещалась в ладони, и жрец, взвешивая её, рассматривал замысловатые узоры отражения красок.

-Что это?

Рамзес, с интересом рассматривал странный предмет в руке жреца.

-Эту вещицу передал мне мой предшественник.

Повторил жрец.

-Но передавая её, он меня предостерёг от необдуманных действий с этой вещью, в которой сила самого РА.

Жрец протянул царю рукоять, и посмотрел в глаза Рамзеса, добавив к сказанному.

-Это наследие наших божественных предков, и может быть только в руках прямых потомков наделённых мудростью и силой»

-Почему только сейчас ты мне это показываешь..?

Царь бросил взгляд на жреца, и продолжил рассматривать в своих руках странную, и в то же время, удивительную вещь.

-Потому-что раньше в ней не было необходимости, но настал момент, когда её божественная сила навсегда укрепит власть фараона в его землях.

Жрец искоса бросил взгляд на слугу, стоявшего в покорной позе, слева в углу.

-Друг мой Нэбе, я весьма доволен тем, что ты очень лестно отзываешься о моих способностях, и очень рад тому, что ты дал мне этот культовый предмет. Но как эта маленькая вещь может решить вопрос восстания в провинции, и одолеет полчище врагов?

Царь исподлобья взглянул на жреца, который уголкам губ улыбался.

-Государь, эта вещица обладает силой Богов.

Жрец протянул руку, чтобы взять рукоять.

-Она способна наделять человека огромной силой.

Рамзес передал жрецу странный предмет-рукоять и, взяв со столешницы кубок вина сделал несколько глотков. Он со скучающим видом смотрел на жреца, в руках которого поблескивала рукоять отражением факельных огней. Жрец встал
с тахты и достал из кожаной сумы, с которой пришёл, какой-то предмет.

-Это кожа Богов, и вместе с этим божественным «бичём» способна защитить от любых опасностей.

Жрец немного нервничал, но движения его были чёткие и уверенные.

-Предлагаю совершить прогулку на колеснице к Нилу, чтобы показать в действии священные дары Богов.

Он выжидательно смотрел на царя, убирая обратно в суму показанные предметы.

-Сейчас?

Царь удивлённо отвёл правую руку с кубком вина вправо, и уставился на жреца.

-Возьмём с собой отряд солдат лучников и факелоносцев, если государь не возражает…жрец, лукаво прищурившись, пристегнул на свой широкий пояс суму.

-Мне очень интересно чем ты хочешь меня удивить…

Царь допил вино из кубка, и громко стукнув об столешницу из чёрного дерева, поставил кубок и резко встал. Звуки гончарных мастерских и конюшен смешались с разноголосьем полиса, над которым россыпью мерцали созвездия. Процессия фараона
прогулочным отрядом миновала домики ремесленников, и вышла к реке.

-Что ты мне хотел показать?

Фараон, поправляя плотный льняной бежевый плащ, с изображением урея и крыльев сокола на спине, сошёл с колесницы немного придерживая на голове хепреш. Командир
отряда лучников дал знак выстроится, и отряд из тридцати воинов в доспехах, создавая звуки бряканья выстроился вокруг царя и жреца. Дюжина факелоносцев, в серых схенти из необработанного льна, распределились таким образом, чтобы они равномерно освещали местность между лучниками и царской колесницей, возле которой стояли; фараон и великий жрец. Ещё четыре факелоносца стояли совсем близко от колесницы, освещая их.

-Это великая сила.

Жрец достал из пристёгнутой к поясу сумы рукоять и «кожу», быстро стянул через голову свой наряд, и облачился в какую-то ткань, которая издавала тусклое свечение. Взял рукоять, показанную царю в его покоях, и сказал.

-Да прибудет с тобой РА, великий царь! Пусть он явит нам, из руки моей, свою божественную силу!

-Твои действия вызывают у меня глубокое недоумение…

Царь, скрестив руки на груди, глубоко вздохнул. Тем временем жрец приопустил веки, и его серые глаза будто бы стали зеркальными.

-Ты веришь мне?

Жрец стоял на расстоянии вытянутой руки от фараона и говорил спокойным утробным голосом.

-Иначе бы меня с тобой сейчас не было…Рамзес всматривался в лицо жреца, мысленно добавил; «что ты задумал?»

-Немного отойди от меня, и прикажи воинам стрелять в меня. Жрец выставил немного вперёд правую руку, в которой держал странную рукоять.

-Ты не в своём уме друг мой…наши стрелы пронзают насквозь быка и ломают кости.

Царь округлил глаза и его лицо сделалось очень строгим и серьёзным.

-Лучше подумай о воинах, а со мной всё будет в порядке.

Жрец продолжал спокойным голосом.

-Ты уверен, что справишься?

-Уверен!

-Феруш, командуй лучникам поразить жреца.

Фараон сделал ещё пару шагов в сторону. В то время как командир отряда лучников в полном недоумении и нерешительности приказал лучникам приготовиться к стрельбе
в жреца; он медлил. Воины переглянулись и медленно стали поднимать луки и натягивать тетиву с вложенными на них стрелами. Жрец немного приподнял правую руку с рукоятью, и произнёс.

-Дай силу мне всевышний РА!.

После этого, вокруг жреца, по окружности, поднялась пыль и на миг появился звук похожий на рык. Через мгновение в жреца полетели стрелы и ни одна из них не долетела. А в следующий миг жрец, как-бы прицеливаясь приопустил веки, и всех
лучников отбросила, подняв их на высоту около трёх метров, на расстояние около семи метров, какая-то сила. Они попадали на землю, поднимая облака пыли, будто придавленные некой чудовищной силой. Они были беспомощными и не могли пошевелиться. Жрец медленно повернулся к царю и произнёс:

-Ваше величество, готовы вы увидеть больше?

Фараон смотрел на жалкие фигуры своих воинов, с раскрытым от удивления ртом.

-Продолжай…

Выдавил, наконец из себя, фараон скомковшиеся слова.

-Смотри!

Жрец немного подался вперёд, выставляя повыше и вперёд руку с таинственной рукоятью. Лежавших в пыли, на берегу Нила, лучников, какая-то невероятная и невидимая сила отбросила на десятки метров, и они как мешки с песком попадали поднимая пыль, вдавленные в землю. Тишина и свежесть от близости воды, пронзала до дрожи, усиливая мощнейшее психологическое давление на царя. Он с трудом сглотнул испытывая настоящий животный страх. Фараон водил вокруг головой с выражением лица, на котором была смесь эмоций; испуг, волнение, удивление, и в то же время какую-то неописуемую радость. Он понимал, что с этим оружием он может одолеть армию врагов в одиночку.

-Как это штука работает? Ты сказал, что только прямые потомки наших божественных предков…Это значит, что только представители царской семьи и его родственники могут её использовать?

Царь резко уставился на жреца.

-Это ещё не всё.

Жрец повернулся к реке. Очертания береговой линии едва просматривались, но жрец хорошо знал местность. Он сделал выпад правой рукой в сторону Нила. В этот миг прибрежная вода зашипела, испуская огромное облако пара, как в котелке на костре покрывшись пузырями кипения. Через несколько мгновений, на поверхность воды, всплыли сотни, разного размера, рыб.

-Это сила самого РА…

Он был очарован и потрясён увиденным.

-Научи меня владыка. И будь моей правой рукой пока я жив!

-С великим удовольствием, мой царь, и мой друг!

Жрец стал снимать с себя странную кожу, убирая её в суму вместе с рукоятью, одеваясь в свои одежды. Жрец достал из своей суммы папирусный свиток и раскатал его.

-Этот папирус один из немногих самых ценных в моих кладезях! Жрец осторожно держал древний папирус. На папирусе были изображены человекоподобные существа с золотыми кольцами над головами стоящие рядом с каким-то непонятным объектом, похожим на юлу. Трое из существ были на переднем плане, и ещё двое были совсем близко от юлы. Рядом с этими тремя человекоподобными существами стоял первый фараон и его жрец, которым эти существа передают предметы, которые сейчас увидел царь своими глазами. В это же время стали приходить в себя оглушенные и помятые лучники не понимая, какая сила была применена к ним в этот вечер на берегу великого Нила.