Гуманитарная математика. Введение

В церкви смрад и полумрак
Дьяки курят ладан,
Нет и в церкви все не так
все не так как надо.

Студентами мы смеялись над Розалией Кирилловной (преподом «краткого курса»), дескать, 2+2 не зависит от политического строя. Её тезис зависимости казался нам полным абсурдом, как и многие другие очень формальные (и внешне бессодержательные) выводы Марксоэнгельса.

…А ведь в математике есть масса доказательств существования, без способа получения. Незнание не есть доказательство несуществования. Если мы не видим зависимости 2+2 от политического строя, это не значит, что её нет. (впрочем, в последнее время…). Однако, всегда можно говорить о неактуальности существования. Ну, вот есть где-то метеорит, который обязательно разрушит Землю через миллиард лет (очевидно, что чем дольше существует Земля, тем больше шансов у неё подвергнуться катастрофическому воздействию, и это подтверждает её геологическая история). Никто же это в расчет не принимает. Нет для этого ресурсов. Мы заняты актуальным - шапкой по Сеньке.

И, кстати, о Боге. Я – атеист. Библию воспринимаю как историческое наблюдение закономерностями развития социума. И пользуюсь понятием Господа (Аллаха) как определенной суммой закономерностей созданных людьми в социуме, и неизбежно имеющей свойства Личности. Не удивляйтесь моим «мракобесным» цитатам и отсылкам.

Математика всегда имела характер спорта. В определенном смысле, шахматы – математика. Одна из задач, формализованная до уровня математики. Такие состязания – норма жизни. Однако, узкие достижения «духа» всегда подобны плевкам на дальность. Будь то рассуждения о том, сколько чертей уместится на кончике иглы, или как одним иероглифом написать предложение. Пирамиды, в известной степени тоже – спорт. И тут важно общее свойство спорта. Он развивает человека и полезен до определенного предела. После он – сплошной вред для здоровья. Более того, как показала практика, долгое и последовательное развитие любой идеи всегда приводит к абсурду. Ибо «слово изреченное – ложь есть».

Например. Отрезок не может быть рациональным или нерациональным, хотя им по недоразумению и представляют числа. Он – первичен. Остальное – измышления над ним. Любое иррациональное число образует подмножество дробей с которыми соотносится как рациональное число. Таким образом, оно принадлежит к множеству иррациональных чисел и в рамках образованного подмножества – к рациональным. Любое, без исключений. Хотя Вики утверждает обратное.

Т.е. в математике все относительно как в обычной физике. Даже не на пространственном, а на логическом уровне. Ложь и истина колеблются как в мультивибраторе и «парадоксе лжеца» (собственно говоря, мультивибратор и есть реализация этого парадокса через комбинацию логических элементов).

Свои же завирания математики прикрывают такими эпитетами как «наивная теория множеств» и пр. И  с умным видом лепят на неё не менее наивные заплатки с всякими «парадоксами».

Главный диверсант в математике – геометрия. Геометрия это – физика пространственного ПРЕДСТАВЛЕНИЯ (представления связанного с нашими ручками и ножками, и не более) затащенная в математику (причем, математику именно нашей головы, а не осьминога). Поэтому геометрия коварна, как физика.

И вообще, математика это – вобла из физики. Не существует математики не от мира сего. Угол в радианах это - длина дуги сектора в единичной (по радиусу) окружности. Сантиметр – величина емкости конденсатора. Длина является принадлежностью и мира математики и мира физики. Расстояние до звезды – четыре световых ...года. Размерность (даже безразмерная, типа синуса или вероятности) это всегда - маленький кусочек описания подобия в конкретном эксперименте поставленным человечеством. Только тогда емкость конденсатора можно измерять метрами, а синус – просто число. И яблоко - подобна груше и одна штука, только, когда ты пощупаешь их руками и соотнесешь с картинкой, словом. Одна штука тоже имеет размерность … размером с энциклопедию. Или больше.

Математики и прочая научная сволочь (которую власть кормит, как оперных певцов, для красоты) это – паразиты на изобретателях, их моделях, описание которых контекстно входят в любую размерность! Изобретатель получает эффект. Доктор наук его измеряет линейкой и присваивает всю славу себе. Почти как капиталист прибавочную стоимость.

Одна из главнейших, если не главнейшая задача науки – как следующее поколение научить всему за более короткий срок, максимально оптимизировав процесс познания его категории и понятия. Т.е. – педагогика!

Более общая задача – стать более умным. И здесь существуют разные пути.

1. Оптимизация и сохранение добытых знаний. Тут мы в условном прогрессе. Условном потому, что узнав в 5 в. до н.э. о шарообразности Земли, мы тут же забыли об этом на две тысячи лет.

2. Совершенствование костылей для мышления (письменность, счёты). Безусловный прогресс!

3. Биологическая эволюция. Вот здесь всё плохо. Первые два пункта привели к тому, что наш абсолютный и относительный объем мозга стал меньше, чем у неандертальцев и далеких предков.

Изобретение экскаватора ведет к атрофии мышц и общему нездоровью. С учетом того, что рука формирует мозг, экскаватор портит и мозги. Поэтому большинство уже заценило будущий эффект от ИИ. Если в крепостной России интеллект барина был сравним с интеллектом крепостного (они решали разные, но одинаково трудные интеллектуальные задачи), то сейчас появляется во все больших масштабах именно интеллектуальное быдло (я - не о лично Бузовой, а о её поклонниках).

Поэтому, безусловно. Наука, и математика в частности, нужны для общего здоровья. Но её «спорт высоких достижений» не должен становиться самоцелью и предметом поклонения. Перельман-старший, при всей своей неизвестности, гораздо больше значит для человечества, чем Перельман-младший. И разумеется, в практической своей части наука должна быть организована подобно инжинирингу. Пусть сроки окупаемости научных тем будут длиннее, но пусть они будут. И пусть будет ответственность научных школ и организаций за свое практическое бесплодие. А теоретики пусть выступают как оперные певцы, разминают мозги, растят кадры. Спорт это – жизнь. Главное, их из-за институтского забора не выпускать как Гинцбурга, чтобы на людей с уколами не бросались.