Прерванная жизнь Глава 28

Покинуть крепость оказалось, и в  самом деле, легко. Открытая дверь на первом этаже была вполне общедоступна. И любой мог когда угодно покинуть это место, как и говорил Алексей. Эта дверь вела в подвал, а далее по небольшому туннелю выводила наружу, где проход сужался, и покидая его, плотно захлопывался за спиной выходящего. Ни удержать его, ни схватиться за ручку снаружи не получилось бы. По ту сторону ее просто не было, а проход нельзя было обнаружить. Как плоская бетонная доска, что сливалась воедино с поверхностью, она туго фиксировалась. Так, минуя огненный ров, мы выбрались намного дальше и от самого здания.
Оказавшись на улице, не думала, что  испытаю такое облегчение. Лёгкий воздух с мягким дуновением ветерка орошал меня невидимой дымкой, и внутри словно все задышало - каждая клеточка моего мертвого тела была благодарна мне за этот бриз. Это было естественно, ведь внутрь крепости, даже в щёлочку не могло пробиться ни глотка этого чудодейственного эликсира, название которому сама жизнь.
Казалось, все выходящие испытали это на себе. Марья Игоревна даже заулыбалась в порыве от удовольствия. С ней все попрощались еще внутри. Многие жители в коридоре произносили добрые слова и обнимались на прощание. Каждый понимал, что дорога этой женщины безвозвратна. Некоторые даже плакали от такого щемящего сердце прощания.
Глава был немногословен. Он что-то сказал ей наедине, от чего женщина благодарно поцеловала его в щеку, и только пожелал нам удачной дороги. Сабина так же поддержала нас перед выходом. Но Алексей не пришел. 
Я настолько его обидела, что решил больше не показываться мне на глаза!? Внутри у меня словно кошки начали скрести. Как так получилось, что я отпугнула его!? С одной стороны, да, мне самой хотелось выставить барьер между нами. Но, как только я случайно его выставила, как же теперь тяжело внутри у меня было.
Но нужно было торопиться. Времени у Марьи Игоревны оставалось не так много, все остальное потом. Двое добровольцев сели на передние сидения, мы с женщиной разместились на задних. С грустью в глазах она попрощалась с крепостью из машины. И мы поехали.
Один из добровольцев мне был уже знаком. Его приставляли ко мне охранником. Молчаливый парень лет 25, среднего телосложения. Не знала, как его зовут, никогда об этом не спрашивала. Второй же мужчина был намного старше. Около 50. Боевой такой мужик, плотный с густой бородой  на лице. Выглядел устрашающе - представляю, сколько нежити пало от его рук. Этого мужчину я видела впервые. Александр Михайлович звал его Степанычем..чтож, Степаныч, так Степаныч. Никто нас друг другу не представлял.
Всю дорогу мы промолчали. Я смотрела из окна и наблюдала за пробегающими улочками. Путь оказался извилистым, но таким разрушенным. Издали мы видели несколько мертвецов и только ускорялись быстрее. Заброшенные здания, заросшие деревушки, сломанные машины - вид был унылым, что хотелось плакать от сожаления и обиды. А ведь когда-то я разделяла такое видение. Меня было этим не удивить. Но сейчас, я стала понимать, на сколько все было сложно в этом мире для человечества. Каждый выживал, как мог и прятался там, куда нежить не смогла бы добраться. На это требовалось слишком много сил и, порой, большие жертвы.
Добрались мы быстро, как и говорила Марья Игоревна, полчаса езды. Небольшой одноэтажный домик, огороженный частным забором -  выглядел, как произвольное сооружение. Дверь была не заперта. Я вошла первой, чтобы осмотреться. К счастью, ни одного мертвеца там не было. Отлично.
Внутри было просторно. Зал, кухня, ванная по одну сторону, чуть поодаль две спальни.  Только пыли собралось и паутина местами нависла.
- Вот я и дома...родные мои! - произнесла женщина, войдя и глядя на пустые комнаты,- Ничего, ещё немного и я присоединюсь к вам! Молодчики, что-то прохладно становится, а не разжечь ли нам камин! - обратилась она к добровольцам,- Только в доме ни дровушка...сходите за дом, там что-нибудь, да найдется!
- Хорошо, - ответил Степаныч и они спешно вышли.
Я подошла к окну и ещё раз осмотрелась. Вроде тихо. Никого. Главное, чтобы ни с кем не столкнулись.
- Понимаю, как нелегко тебе было, но спасибо, что согласилась поехать со мной! - внезапно заговорила женщина, обращаясь ко мне,- Не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. Понимаю, что тебе это может быть в тягость!
- Совсем нет! Для меня не составит особого труда присмотреть за вами! Даже, не смотря на наши прежние... разногласия. К тому же, я отлично справляюсь с нежитью..была бы возможность, я бы вам продемонстрировала. Жаль, мы тут одни...руки просто чешутся! - ответила я и снова обернулась к окну.
- Ты меня, наверное, ненавидишь!
- Да, нет...без вас в крепости мне было бы скучно...ах, да...когда вернусь, мне будет не хватать наших...бесед...,- немного помолчав, я продолжила,- Но, если совсем честно, переживала, как вы доберетесь домой...поэтому и согласилась поехать с вами. Вы можете думать обо мне, как угодно, но ваша история меня тронула, и я совершенно не злюсь на вас больше. Может быть, на вашем месте мне бы тоже нелегко было находиться с такой...с мертвецом.
Женщина тяжело вздохнула и села на диван:
- Ох, что-то я устала...с каждой минутой словно силы покидают меня.
- Так и будет...пока вы окончательно не заснете,- отойдя от окна, я подошла к ней ближе,- Но, не волнуйтесь, я буду рядом!
- Это успокаивает! Ты очень хорошая...я же это всегда видела.
- Почему же говорили мне...всякое!? Что я притворщица! - подметила я.
Марья Игоревна улыбнулась:
- Не знаю...просто завидовала.
- Завидовали? Чему?
- Тому, что хоть и мертвая, но ты продолжаешь жить...я завидовала и очень огорчалась, что моей дочери так не повезло, как тебе! На твоём месте могла быть она, - ответила женщина.
- Вы очень ее любили...это естественно, она была вашим ребенком.
- Любила, но мы очень часто ссорились...не знаю, понимала ли она, что я чувствовала на самом деле..
- Уверенна, что она видела вашу заботу и любовь, и понимала, какого вам на самом деле было.
Марья Игоревна снова улыбнулась и опустила голову.
Теперь, мне казалось, я лучше стала понимать эту женщину. Жаль только, так поздно мы поговорили, не обвиняя и не ругаясь друг с другом.
Через минуту вернулись добровольцы. Они сами быстренько подготовили и разожгли камин, словно всегда этим занимались. Все вокруг сразу осветилось светом и заиграло живыми красками. Даже мебель задышала.  Темнота отступила.
Марья Игоревна поблагодарила ребят, но попросила подождать в машине. Она ждала своего часа превращения и хотела, чтобы кроме меня больше никого не было рядом.  Конечно, они согласились и ушли. И мы с Марьей Игоревной вновь остались наедине.
Женщина больше не вставала с дивана. Кажется, часы тикали слишком быстро для нее.
- Расскажи мне, как ты стала такой? - попросила она, пока я грелась у камина. И я поведала ей свою историю. Не в таких широких подробностях, как рассказывала доктору Магнусову. Но Марье Игоревне просто нужно было, чтобы с ней говорили, отвлекали от собственных мыслей, от страха. И я поддерживала ее своим рассказом.
Так прошло ещё немного времени. Когда дыхание женщины стало ослабевать, она позвала меня ближе. Я взяла ее за руку. Кожа уже повсеместно изменила свой цвет и ногти схватились синюшностью. Но Марья Игоревна ещё боролась, держась за последние минуты, что так просто ускользали от нее.
- А знаешь, ты совсем, как моя дочь...,- произнесла она, словно в полудрёме, - Добрая, умная...умеешь сострадать. Когда Ирочка была маленькая, однажды она принесла домой голубя с перебитым крылом. Я очень сильно ругалась. Говорила, чтобы впредь не таскала в дом никакой заразы. А она, знаешь, что ответила...что нет никого чище этих созданий, ведь их создал Бог...
Женщина закашляла и крепче сжала мою руку. Она чувствовала, как сердце ее замедляется. На глаза наворачивались слезы.
- Уже совсем скоро...,- прошептала Марья Игоревна, - Уже скоро я стану мертвецом!...Лилия...не оставляй меня! Не оставляй!
Я погладила ее по руке. Эта пытка была невыносима.
- Нет, я не оставлю! Не оставлю! - повторяла я.
Если бы мне только можно было ей чем-то помочь.
- Девочка моя! Обещай, что кое-что для меня сделаешь! - словно прочитала она мои мысли, и я закивала.
- Хорошо..говорите! Я сделаю! Что вы хотите? Я все для вас сделаю!
- Когда я усну...пока не проснется монстр, подожги этот дом вместе со мной!
Секунда молчания.
- Что?- на секунду мне показалось, что я что-то не так расслышала, - Что вы сказали?
- Вот...камин разожжён! Огонь горит! Тебе останется только...
- Нет! Нет, что вы! - лучше бы послышалось, - Я позову людей главы! Они это сделают! - выдохнула я, от переизбытка эмоций.
- Девочка моя, прошу тебя! Это должна сделать ты! Ты...
Здесь меня внезапно осенило. Подозрение Алексея. Он что-то такое предчувствовал.
- Марья Игоревна! Случайно...вы с самого начала это задумали, верно!?- произнесла я,-  Чтобы я вас своими руками подожгла!? Поэтому и позвали меня с собой? Но зачем? Почему это должна быть я!? Люди главы профессионалы, они все время сражаются с нечистью, уничтожают ее - работают снаружи! Но почему вы хотите, чтобы сделала это я?
Марья Игоревна напряглась. Было видно, как ей уже с трудом даются слова.
- Моих родных сожгли совершенно посторонние люди...те, кому было совершено все равно! Они избавились от них, даже не проронив ни одной слезинки. А я не знала об этом, не могла даже мысленно с ними попрощаться в тот момент, - Марья Игоревна заплакала,-  Это странно слышать, наверное, от меня! Но с самого начала, как только я увидела тебя - как ты посочувствовала той матери, у которой ребенок умер и стал мертвецом, то подумала - вот бы рядом  с моими родными тогда был такой человек, как ты!
Не отпуская ее руки, только крепче сжимая ее, я даже не заметила, как и из моих глаз хлынули слезы. Грудь сжало невидимыми тисками.
- Но я не могу,- всхлипнула я, - Никогда и никого...я никогда никого не уничтожала своими руками! Могу вырубить, остановить, но как я смогу сжечь вас, зачем вы так со мной!?
- Девочка моя!..будь мне дочерью в этот последний мой миг! И прости свою новообретенную маму...прости маму...,- рука ее резко ослабла. Женщина замолчала и я отпустила ее вниз. Сердце Марьи Игоревны больше не билось.
Горестные слезы безжалостно застелили мне глаза и омыли мою шею. Несколько капель упали вниз. Я осела перед ней на колени.  Зажмурившись, сжала руки в кулаки. Все тело дрожало.
- Я сделаю это...сделаю это для вас, Марья Игоревна. Вместо вашей дочери, сделаю...не переживайте.
Медленно встав, я подошла к камину.
- И его она специально разожгла. Для себя. Заранее все спланировала...
Взяв с пола лежавшую дощечку, я поднесла ее конец к огню и она молниеносно вспыхнула.
Женщина неподвижно сидела на диване. Мне нужно было лишь бросить ее...но рука дрожала.
Мои мысли, мои чувства словно унесло в то мгновении, где Марья Игоревна смеётся вместе со своими родными, как там на фотографии...я отчётливо представила это себе и улыбнулась.
- Марья Игоревна, вы большая молодец...и эти слезы для вас!- произнесла я и...подбросила дощечку перед собой.
Зал сразу охватило пламенем. Бросив прощальный взгляд, я открыла дверь и  быстро выскочила наружу, затем немного отошла. Все здание медленно, но верно горело.
- Все закончилось...Марья Игоревна!- сквозь слезы, что уже разъедали меня изнутри, произнесла я.
Тут ко мне подбежали добровольцы.
- Что случилось?- спросил удивленно Степаныч.
- Это было...ее последнее желание,- выпалила я, сквозь слезы, - Подождите меня в машине, прошу!
Они немного потоптались на месте, а потом ушли наружу, за забор и сели обратно в машину.
Словно привинченная к месту, я опустилась на колени. Пламя разрушительно продолжало все охватывать вокруг.
Женщина уходила туда, где ее семья, забирая вместе с собой и собственный дом. Но как же много она оставила после себя..
- Марья Игоревна, я вас никогда не забуду! Обещаю вам! И впредь буду вспоминать о вас, как о своей второй маме, как вы и хотели...Простите меня..
Сейчас болело не только мое мертвое сердце, но и душа пылала вместе с этим пожаром.
- Простите меня,- повторила я, - ...простите.