Гроб на колёсиках

     Валентина Петровна готовилась к смерти семь лет. Каждый месяц она откладывала по три тысячи с пенсии в отдельный конверт с надписью «Светлый путь». За эти годы она лично присмотрела в ритуальном салоне обитый бордовым бархатом гроб с позолоченными ручками — «Венеция», люкс. Договорилась с кладбищенским таксистом дядей Мишей. Даже меню для поминок утвердила: кутья, селёдка под шубой, компот из сухофруктов и ни в коем случае не этот ваш «капрезе».

     — Всё должно быть красиво, — говорила она кошке Клаве. — Я не какая-нибудь. Умру — так с фурором.

     Внук Лёша приехал из Москвы в драных джинсах и с серьгой в ухе ровно в тот день, когда сумма в конверте достигла двухсот пятидесяти тысяч. Валентина Петровна как раз пересчитывала купюры, когда он ворвался на кухню, размахивая ноутбуком.

     — Бабуля! У меня инсайд! Рынок здорового питания — дыра. Мы закрываем гештальт! — Лёша говорил на языке, похожем на помесь английского с сигналом тревоги.
     — Закрой холодильник для начала, — буркнула она, но конверт по рассеянности оставила на столе.

     А утром конверт исчез. Вместо него нашлась визитка: «BroccoliRide — доставка еды, которая меняет твою жизнь. Основатель — Алексей, 28 лет».

     Кофе в тот день она пила с валокордином.

     — Лёша, там было двести пятьдесят тысяч. Это я тебе не в казино. Это гроб. Моя смерть, — голос её дрожал. — Ты украл мою смерть, ирод.
     — Бабуль, это не кража, это инвестиция! — Лёша бодро крутил самокат. — Через три месяца я верну тебе в три раза больше. Похороним так, что все соседские пенсионеры обзавидуются.

     Через три месяца «BroccoliRide» владел двумя сломанными холодильниками и долгом перед поставщиком китайской капусты. Лёша молча собрал рюкзак и уехал в Питер открывать «коворкинг для осознанных сапёров».

     Денег не было. Гроба — тоже.

     И тогда Валентина Петровна, женщина с двумя инфарктами в анамнезе и титановым эндопротезом тазобедренного сустава, надела форменную ветровку внука (XL, оранжевая) с кепкой с логотипом брокколи и выкатила из сарая старенький мопед «Муравей». Он стрелял глушителем, вонял бензином и на третьей передаче начинал вибрировать так, что у неё звенели зубы.

     — Поехали, гроб на колёсиках, — сказала она мопеду и отправилась развозить брокколи.

     Первая неделя была чёрной комедией в чистом виде.

     Офисные работники, оформлявшие заказ на 800 рублей, ожидали улыбчивого студента в чистом фартуке. А получали сутулую старуху с лицом, которое видело войну, перестройку и дефолт 98-го, и поэтому ничего уже не боялось.

     — Ваш заказ, — Валентина Петровна протягивала контейнер с кинзой и нутом. — Оплачено. Приятного вам…

     Она замолкала, вглядываясь в клиента. И тут происходило необъяснимое.

     Она видела всё. Какая-то встроенная, налётная, предпенсионная рентгеновская честность включалась сама собой.

     Первый сбой случился с менеджером Кириллом, который жаловался на холодную пасту.

     — Паста комнатной температуры, потому что вы живёте на восемнадцатом этаже, а лифт у вас не работает, сынок, — ответила она. — И да. Вы лысеете не из-за стресса. А из-за того, что засыпаете в три ночи за порнухой. Я по вам вижу. Обратитесь к трихологу.

     Кирилл подавился нутом. Но на следующий день заказал снова. И попросил «ту же курьершу».

     Потом был Денис из отдела маркетинга, который заказал «бодрящий смузи» и выглядел так, будто его выжали самого.

     — Пока вы пьёте эту зелёную жижу, ваша жена спит с тренером по функциональному кроссфиту, — спокойно сказала Валентина Петровна, поправляя шарф. — Я не шучу. Она брала его на дачу в выходные, когда вы «были на ретрите». Фитнес-браслет мужа подарили? Вот. Он там три ночи подряд. Выводите пятна.

     Денис заплакал. И оставил чаевые — пять тысяч.

     Новость разнеслась за три дня. Никому не нужна была брокколи. Всем нужна была бабка, которая скажет правду. Не мягкую «экзистенциальную терапию» за 10 тысяч в час, а короткую, твёрдую, как удар ладонью по сухой спине: ты дурак, у тебя рак простаты на ранней стадии, а твоя подружка тебя не любит.

     Валентина Петровна превратила мопед в передвижной консультационный пункт. На багажнике она приклеила скотчем картонку: «Анти-терапия на колёсах. Правда за 300 рублей + брокколи в подарок».

     Люди платили ей, чтобы было больно.

     И смешно. Она говорила:
     — Ой, милый, у тебя депрессия, потому что ты никчёмный. Иди работай грузчиком — сразу полегчает. А этот ваш гештальт — фигня. У тебя не мама виновата. Ты просто слабак.

     И человек вдруг выпрямлялся. И улыбался. Потому что никто никогда не говорил ему этого так просто, без цены и без жалости.

     Она развозила правду, как лекарство. И чем горше была пилюля, тем больше заказов сыпалось в приложение.

     Однажды ночью, после смены, она сидела на лавочке у подъезда. Мопед урчал как кот. В кармане лежала пачка денег — уже не двести пятьдесят, а все триста. На два гроба «Венеция». И на компот с селёдкой.

     — Клава, — обратилась она к появившейся из кустов кошке. — Знаешь, я ведь только теперь жить захотела.

     Кошка не ответила.

     — Вот ведь смех-то, — Валентина Петровна закурила (потому что на пенсии уже всё равно). — Готовилась красиво умереть. А сдохнуть не получается. Езжу на этом гробе с мотором и людям мозги вправляю. Бог, наверное, смотрит и ржёт.

     Мопед чихнул. Будто подтвердил.

     На следующее утро у неё появился конкурент — дед Виталий из 45-го дома на «Восходе» с цитатами из Достоевского. А Валентина Петровна открыла новую услугу: «Терапия на выезде. Скажу правду о вашем муже, начальнике и детях, пока вы едите засохший нут».

     И, знаете, она до сих пор ездит.

     В копилке на «Венецию» уже полмиллиона. Но она не спешит. Ей нравится ветер. Ей нравится эта жизнь — уродливая, смешная, нелепая, как её оранжевая ветровка на размера три больше.

     «Гроб на колёсиках» теперь возит не смерть. Он возит надежду. Только в упаковке брокколи и доброй матерщины.

     А что вы хотели? Это же чёрная комедия. В ней всегда выживает тот, кто уже всё потерял. Потому что терять ему больше нечего. Кроме мопеда.

     P.S. Лёша вернулся из Питера через год. Работает у бабушки на подхвате — моет брокколи и отвечает на звонки. Говорит, это лучший стартап его жизни. Валентина Петровна называет его «инвестицией в гроб» и выдаёт зарплату продуктами. Он счастлив...