Там, где кончается асфальт Глава 4

Глава 4. Отель «Двенадцать звезд»

Мы ехали в гору, пока фары Вальтера не уперлись в стену. Не в каменную — в стену запахов: жасмин, хлорка, горячие вафли и за горизонтом событий — жареное мясо. «Все включено» пахнет одинаково на всех континентах. Дешевым раем и дорогой совестью.

— Глуши мотор, — сказал голос из темноты.

Черный кот сидел на указателе «Hotel Luc;a M;a — 2 км». Только теперь он не был котом. Или был, но наполовину. Парень лет двадцати, с такими же зелеными глазами, в льняной рубашке навыпуск и сандалиях на босу ногу. Кот сидел у него на плече. Или тень кота. Или он сам и был тем котом — просто выбрал форму для разговора.

— Ты… — начала я.

— Бенха, — кивнул он. — В этом обличье — Бенхамин. Но для персонала — сеньор Вьехо. Не перебивай, журналистка. У нас мало времени до рассвета.

Покемон высунул морду из-за пазухи моей рубашки. Он не зашипел. Наоборот — выгнул спину и сделал то, чего никогда не делал: чихнул искрами радужного цвета.

— Он здоровается, — перевел Бенхамин. — Говорит, что я пахну домом.

— От тебя пахнет грозой, — сказала Мариэла. Она не слезала с мотоцикла, но сигарету уже не курила — зажала в пальцах, как амулет.

— Верно. — Он улыбнулся. Слишком широко, слишком по-кошачьи. — Пойдемте. Сестра уже заждалась.

Отель оказался не там, где был указатель. Он оказался за поворотом, которого не могло существовать, — дорога сделала крюк, и мы въехали в ворота, которых утром здесь не было.

Мрамор. Повсюду мрамор. Не кубинский, не итальянский — лунный, с прожилками, которые двигались, когда я смотрела в сторону.

— Двенадцать звезд, — сказал Бенхамин, пропуская нас вперед. — Потому что пять — для туристов. Семь — для тех, кто помнит.

Вестибюль гудел кондиционерами. Но не холодом — тишиной. Портье в белых костюмах улыбались, но я заметила: у одного нет зрачков, у второго слишком длинные пальцы, у третьего за ухом — чешуя.

— Не бойся, — шепнула Мариэла. — Здесь все свои. Свои-чужие. Главное — не смотреть в зеркала после полуночи.

— Почему?

— Потому что там отражается то, что ты забыла.

Нам дали номер на девятом этаже. Лифт не работал — «лестница полезнее для позвоночника», сказал портье-чешуйчатый, и я не стала спорить: моя спина больше не болела, но помнила молнию.

Номер назывался «Первая гроза». На двери — табличка из перламутра. Внутри — кровать размером с маленькую страну, балкон, выходящий сразу на море и в горы и в джунгли, хотя географически это невозможно. Ванна была вырублена в цельной скале, а из крана текла вода цвета топленого молока.

— Это для тела, — сказала девушка, появившаяся из ниши. — А это — для души.

Она была копией Бенхамина, только с длинными черными волосами и родинкой у виска. Те же зеленые глаза, но мягче. Та же улыбка, но без насмешки.

— Кармела, — представилась она. — Сестра. Я здесь менеджер по счастью.

— По чему?

— По счастью, — повторила она серьезно. — У нас каждый гость получает ровно столько счастья, сколько готов переварить. Вы, se;orita, — она посмотрела на меня, — готовы к очень многому. Но не торопитесь. Сначала отдых.

Покемон выпрыгнул из моих рук и кинулся к Кармеле. Та подхватила его, как ребенка, и прижала к груди. Он засветился — ровно, тепло, без тревожных искр.

— Он говорит, что устал, — перевела Кармела. — Говорит, что вы не спали трое суток. Говорит, что вы боитесь не того, чего нужно.

— Чего я боюсь?

— Потерять себя. Но себя не теряют. Себя — находят в самых грязных местах. — Она поставила покемона на подушку. — Ужин через час. Белая терраса. Над океаном. Будет ветер.

Она вышла. Мариэла рухнула в кресло, вытянула ноги и сказала:

— Если это сон, не буди меня. Я хочу увидеть финал.

Мы не спали. Мы лежали на кровати — я, Мариэла, покемон между нами — и смотрели в потолок. Там плыли облака. Настоящие. Маленькие, кучевые, как в детстве, когда мама говорила: «Видишь? Это не облака, это барашки. Они бегут домой».

— Почему они бегут домой? — спросила я тогда.

— Потому что даже облакам нужно куда-то возвращаться.

— А нам?

— А мы — люди. Нам нужно идти вперед.

— Твоя мать была мудрая, — сказала Мариэла в темноту.

— Она была уставшая.

— Одно другому не мешает.

Ужин на Белой террасе был едой, которая помнит, какой была еда до того, как стала топливом. Омары, которые пахли не маслом, а солью и страхом перед хищником. Фрукты, тающие на языке, как несказанные признания. Вино — черное, густое, оно оставляло на губах не вкус, а вопрос: «Почему ты не жила так раньше?»

— Потому что не знала, что можно, — ответила я вслух.

Кармела стояла у перил. Ветер трепал ее юбку, и под юбкой — я заметила — не было ног. Только сияние. Такое же, как у покемона.

— Ты тоже искровая? — спросила я.

— Я — память, — сказала она, не оборачиваясь. — Мы с братом родились в тот день, когда первый покемон умер от рук человека. Мы — то, что осталось от его прощения.

— И вы не злитесь?

— А смысл? — Она повернулась. Глаза — два зеленых колодца. — Злость — это топливо для короткой дистанции. А нам — навсегда.

Мариэла спала, уронив голову на сложенные руки. Покемон свернулся у нее на коленях. Я смотрела на океан — он был черным и спокойным, как зрачок кота.

— Завтра, — сказал Бенхамин, появляясь из сумрака с бокалом в руке. — Завтра они придут сюда. Те, в масках.

— Откуда знаешь?

— Я кот. Я чувствую время. Оно трещит, как лед перед весной.

— И что нам делать?

— Наслаждаться, — он сел рядом, слишком близко, но не страшно. — Сначала наслаждаться. Потом — убегать. Потом — сражаться. Потом — умирать или не умирать. Порядок важен.

Я засмеялась. Впервые за много лет — не истерикой, не сарказмом, а просто: потому что смешно.

— Ты странный кот.

— А ты странная женщина. Мы друг друга стоим.

Он поднял бокал. Я подняла свой. Океан выдохнул ветром, и ветер принес запах гавани, рыбы и далекого бедствия. Но здесь, на двенадцатой звезде, бедствие казалось сценарием, который можно переписать.

Мы пили вино. Покемон светился во сне. Мариэла храпела. А я думала о том, что счастье — это не когда нет врагов. Счастье — когда твой враг — всего лишь человек в маске, а твой союзник — существо, умеющее говорить с молниями.

В три утра я вышла на балкон. Кармела стояла внизу, в саду, и поливала цветы, которые светились в темноте.

— Они настоящие? — крикнула я.

— Более настоящие, чем ты, — ответила она без обиды. — Но это не страшно. Ненастоящее тоже имеет право на жизнь.

Я вернулась в номер, легла рядом с Мариэлой и закрыла глаза.

Покемон ткнулся носом в мою ладонь.

«Завтра», — подумала я.

«Завтра», — согласился он.

И мы уснули — в отеле, которого не было на карте, под звездами, которых никто не считал, с чувством, что это не побег, а самое правильное возвращение в жизни.


Утром завтрак принесли в постель. Кофе пах грозой. И это было прекрасно.