Любовь с первого подхода

 
 
 
 
 
ЦИКЛ ЖИТЕЙСКИЕ РАССКАЗЫ
Книга 9

Любовь с первого подхода

Александр Скидановский


Любовь с первого подхода

Поход в спортзал и начало новой жизни без болезней, с какими-то светлыми далями и новыми интересными и полезными знакомыми, которыми я, конечно же, обязательно обзаведусь в спортзале — ведь он должен быть буквально напичкан разными интересными писателями, путешественниками и, на худой конец, бизнесменами, ищущими себе замов, — начинается с похода по магазинам, где продают спортивную одежду.
Та удобнейшая футболка и свободные спортивные брюки, в которых ты чувствуешь себя легко и спокойно, не подходят. По словам домашних, в этом приличные люди мусор не понесут выносить в темноте, не то что в зал пойти. Слово «зал» звучит как минимум как зал бальный.
Покупается после всех мучений с переодеванием в примерочной костюм стоимостью небольшого автомобиля. Очень неудобный, потому что тесный. «Это посадка такая модная сейчас», — объясняет ведьма-продавец. Цвет у костюма какой-то такой, которого в природе не существует. К нему покупаются такие же футболки, похожие формой на бабушкины ночнушки, но со словами: «Ушьём — отдадим. А что делать, если у тебя фигура такая?»
И, вспомнив, что у меня действительно фигура какая-то не такая, я покорно на всё согласен. Потом — кроссовки и купальная шапочка. От плавок я категорически отказываюсь: не то что носить такие, даже мерить. Дело ограничивается плавательными шортами нейтрального цвета.
Потом идут носки. Спортивные носки — это не те удобные штуки, без которых ты себя дома как-то и не представляешь. Спортивные носочки — это жалкие отрезки ткани на резинке, которые ты, как балерина, с трудом натягиваешь на пальцы и пятку. Но слова «там все такие носят» не оставляют тебе выбора. «Раз там так», — вздыхаешь ты покорно, и носки в количестве примерно на год укладываются в корзину.
Дома всё это на мне перемеряется несколько раз, и все приходят к выводу, что ничего, конечно, дорого и тесно, но он ведь похудеет и будет выглядеть нормально. Это значит, я понимаю, что, пока не похудев, выгляжу ненормально.
Потом вспоминается, что не купили сланцы для душа. Слава богу, запас сланцев в кладовке такой, что хватило бы на весь Вьетнам, и мне подбираются шлёпки под цвет полотенца, купальной шапочки, трусов и глаз. «Красавец!» — таким итоговым словом завершается примерка. И ещё почему-то насмешливым: «Спортсмен».
Шлёпки, кстати, рвутся в душе в первый же день, так как покупались племяннику в пионерлагерь ещё лет восемь назад и уже тогда оказались ему малы.
Так завершается первый этап. Новички поначалу по спортзалу обычно ходят. Ходить — это ведь тоже спортивное упражнение. И смотрят, смотрят взглядом опытного и даже усталого человека на всё это стадо рогатых, угловатых, с блоками, тросами и утяжелителями тренажёров, к которым с какой стороны подойти — абсолютно неясно.
Присмотревшись, как занимаются другие, и увидев, что ничего сложного вроде бы нет, надо выбрать тренажёр поудобнее: такой, который тебе ничего не вывернет и который ты по врождённой осторожности всё-таки не сломаешь. Рассказывать потом дома домашним, как потренировался: «Да так, нормально, только вот гирю сломал», — неохота.
Тренажёр выбран, вес поставлен, и ты, пыхтя, начинаешь им стучать. Через десять минут вспоминаешь, что надо сначала разогреться, и красный, вспотевший, встаёшь разогреваться.
После разогрева, который включал в себя повороты и вращения всех своих конечностей в специальном месте, где никому не навредишь, ты чувствуешь, что устал так, будто вскопал поле картошки. У меня, например, как у уроженца Казахстана, мест, где жили кулаки-переселенцы и было принято иметь в доме, кроме дачного участка, ещё два-три участка под картошку, физическая изнеможённость ассоциируется именно с этим сельхоззанятием.
Стыд и неудобство постепенно куда-то ушли, и появилось любопытство. Рассматривая людей в зале, ты делишь их на две части: те, у кого получилось сюда ходить не зря, и все остальные. Ты сам, понятно, в разряде остальных, но оттуда надо выбираться.
А для этого что? Повторяй. Как, помнится, говорил мне один умный человек: хочешь быть успешным — повторяй всё за успешными. Делай всё как они. Куда они собрались — ты за ними. Они пришли — а ты уже там. Что-то делают — а ты уже рядом.
Красивые накачанные люди делают две вещи. Первое: они небрежно разговаривают, вернее поддерживают беседу с некрасивыми. Второе: они со злым лицом и оскаленными зубами поднимают такие веса, которые ты и на тележке не сдвинешь. Но закон повторения работает, и я пошёл общаться.
Во все последующие посещения спортзала опыт мой нарастал. Опыт именно посещения, а не тренировок. Это вещи совсем разные.
Итак, общение. Оно неизбежно, полезно и нудно. Начинается оно с раздевалки. Там всё должно быть просто — так я думал. Ведь, как говорится, в раздевалке, как и в бане, все равны, потому как одежонкой хвастаться не получится.
Эту поговорку, сразу понятно, придумали в те времена, когда спортзалами ещё и не пахло. В раздевалке в раздетом виде далеко не все равны. И разговаривать, делая вид, что ты не замечаешь размер бицепса своего собеседника, особенно по сравнению со своей мышцей, у которой с бицепсом сходство только в названии, невозможно.
Ты всё равно должен спросить: «Ого! Как ты, долго или не очень, натренировал такой вот размерчик?» Спрашиваешь, конечно, из вежливости. Но это слышат несколько накачанных ушей в раздевалке — и всё, ты попадаешь в разряд вечных подмастерьев. Тебя начинают учить все, кому не лень: «Это, дружище, делаешь не так. Встань, встань, смотри — вот так. Локти! Главное — локти!»
Потом, когда ты усаживаешься на другой снаряд, к тебе приходит другой тип, возомнивший себя тренером, и начинает втолковывать, что тут главное — захват, спина, плечи, ноги.
Но всё это начинается где-то после второй недели, когда ты примелькался, к тебе пригляделись, поняли, что ты существо безопасное, и к тому же ты уже успел не раз попасть в смешную или неловкую ситуацию на глазах у всех. У меня это врождённое. Я уверен, что вечером не один человек, посмеиваясь, рассказывал в дружеском кругу: «А у нас в зале чудак появился. Так вот он, представьте…» — и так далее.
Самое первое моё упущение было в том, что я не повторял здесь то, что делают все мужчины: не смотрелся в зеркало. Мне-то понятно что: смотреть там нечего. Всё я там видел, и мне оно особо не нравится. Кроме того, я очкарик, вижу не очень, так что, если около зеркала оказался, то обычно к нему бочком. Это и сыграло злую шутку.
Во-первых, надо сказать, что в спортзал меня отправляли все домашние. Отправляли как на войну. Может, кто и слезу смахнул: «Вот и угол наш родненький…» Активным провожатым в таких делах выступает, естественно, ребёнок. Хоть свой, хоть соседний — без разницы.
В этот раз меня провожала моя собственная — которая дочь. Дочь была в том возрасте, когда люди осваивают профессии и знакомятся с ними первый раз в жизни. Конечно, потому что, если тебе три года, многое происходит в первый раз.
Я своей дочурке попался в то утро, когда она осваивала профессию парикмахера. Имея под рукой ножницы, расчёски, нитки и, слава богу, не иголки, которые догадалась спрятать бабушка — да так, кстати, что их, по-моему, до сих пор не нашли и давно купили новые, — она занялась мной.
Имея такую прекрасную куклу, как папа, для парикмахерирования — это слово придумала моя кроха, — она подошла к делу творчески. Волос у меня немного, и состригать ей их стало не то что жалко, а просто неудобно. Зато остатки этих волос можно связывать в красивые короткие косички а-ля дреды.
Делается это с помощью ловкой моторики детских пальчиков, очень прочной нитки для вышивания и недавно полученного умения завязывать узел, снимая петлю с пальца. Кукла-папа-манекен по привычке сидел молча и только спрашивал, долго ли ещё. Имея в виду: долго ли ещё любимое чадо будет так долго расти и когда она уже выйдет замуж.
Потом нам напомнили, что папе в спортзал — новое модное словечко в доме, — и папа впопыхах засобирался. Когда тебя провожают из дома родные и близкие, спрашивать у них про свой внешний вид бесполезно. Они всегда с уверенностью подтвердят, что очень хорошо и по погоде одет, даже если ты будешь стоять на пороге в трусах и валенках.
Моментально одевшись и крикнув всем задорное «пока!», я поковылял к остановке. Дело в том, что я прочитал: чтобы усилить эффект от посещения спортзала аж в два раза, надо в этот спортзал ходить пешком. Не на машине, а пешком. Мол, приходишь — а метаболизм уже включён, и сразу же включается процесс чего-то сжигания, а потом прирастания.
И вот я примерно с расстояния в семь остановок от дома иду пешком. Проходя мимо второй остановки, вижу: около меня останавливается автобус и, шипя дверями, приглашает войти и пару остановок передохнуть. Отказаться невозможно, и я внутри автобуса.
Обычно на меня в автобусе, кроме кондуктора, никто не обращает внимания. Максимум поинтересуются, как скоро я выхожу, или скажут: «Мужчина, подвиньтесь, не видите, что ли». Но это было в прошлом, понял я, до посещения спортзала.
Оказалось, всего-навсего надо две недели попотеть, чтобы на тебя с восхищением — а ты эти восхищённые взгляды видишь, несмотря на очки, — с восхищением и интересом посматривал весь автобус. «Ничего себе», — подумал я и, расправив плечи, встал посередке, чтобы меня было удобно видно всем.
Потом, с сожалением сойдя на своей остановке, я бодрым и одновременно расслабленным шагом олимпийского чемпиона зашёл в здание спортзала.
В фойе история повторилась. Девицы за стойкой, уже привыкшие ко мне, уставились, как опять же сослепу мне показалось, удивлённо и восхищённо. Поздоровались с задержкой и зачем-то спросили, надолго ли я сегодня. Бросив через плечо: «Не знаю, как обычно, наверное», — я зашёл в раздевалку.
Ходил я только вторую неделю и приятелей ещё не завёл. Так, «привет», «пока» и «удачной тренировки». Взяв угловой шкафчик и понимая, что здесь не автобус, раздеться придётся, а тут восхищаться особо нечем, я быстро переоделся и зашёл в зал.
Так как из-за поездки на автобусе прогулкой я не разогрелся, я стал разогреваться ходьбой между тренажёрами. А обычные посетители первым делом идут в сторону зеркала — посмотреть, как они поменялись за два дня, и полюбоваться изменениями. Я, говорю же, так почему-то не делал.
Потом ко мне подошёл мужчина моих годов и, улыбаясь, спросил: «Дочка дома, наверное?» Я растерянно ответил: «Ну да, дочурка имеется», — и, пока он вёл меня под руку к зеркалу, был в полном недоумении.
Около зеркала я протёр очки раза два, чтобы убедиться, что это не страшный сон. Вся голова была похожа на общипанный веник или метлу, или ещё не знаю какое название подобрать. Но вперемешку с круглыми очками и глупым выражением лица зрелище было, что называется, в красках.
Потом я долго отдирал крепко смотанные нитки с остатков волос. Думал о предстоящем разговоре с заведующей детского дома и о том, по какой дороге мне теперь передвигаться по району, чтобы не попадаться на глаза тем людям, что ехали со мной в автобусе.
Но всё проходит. Прошёл и год посещения спортзала, и ты не узнаёшь себя на старых фото, которые предлагает твой телефон. Ты помолодел и стал увереннее. Ты забыл, где аптечка, и про пивные посиделки. В друзьях как-то незаметно появились люди, которым нравится то же, что и тебе: новое и позитивное.
И самое главное — у тебя наконец-то появилась любовь. Настоящая, не придуманная и на всю жизнь. Ты полюбил очень симпатичного и близкого тебе человека.
Ты наконец-то полюбил.
Себя.