Возвращение зверя 24

                Глава 3/8

   С этой целью я обратилась к адвокату компании моего отчима. Помочь он мне согласился, но изучив все обстоятельства дела сообщил о полной безнадёжности положительного для меня исхода. И всё же мы рискнули…
   В день процесса судья (он мне почему-то сразу не понравился) со скучающим видом выслушал заключение представителя полиции – знакомого мне уже лейтенанта Робера. Увы, но изложенные им факты оказались не в мою пользу.
 
   Затем последовало резюме представителей страховых компаний, которое тоже совсем не доставило радости.
   Последующие доводы моего адвоката и вовсе нагнали сон на жреца правосудия, о чём свидетельствовали его откровенные зевки.
И под занавесь – голосом, выражавшим совершенное безразличие, судья дал слово мне, как потерпевшей.

   Вначале, без лишних, эмоций я подробно сообщила всё то, что произошло со мной в тот злосчастный вечер.
   В какой-то момент моего размеренного повествования, мне показалось, что судья слушать то слушал, но не особо прислушивался.
   Мне стало обидно почти до слёз (то ли за себя, то ли из-за абсолютного равнодушия представителя Фемиды к моему делу).

   Почему-то наше правосудие представляют люди, полностью лишённые сочувствия и сострадания. Конечно же такое бесчувственное отношение зацепило меня сильно.
Тогда-то мои раздосадованные чувства воплотились в пламенный монолог, ласкавший слух человека в мантии около тридцати минут.

   Он всё-таки расчувствовался, но не до слёз. Прослезился только адвокат, осознав то, что все его усилия хоть чем-то мне помочь, оказались тщетны.
   В результате моего пылкого выступления, в пользу казны республики ушла кругленькая сумма штрафа за неуважение к обитателям Дворца правосудия. И это можно было даже назвать везением, поскольку помимо штрафа мне ещё грозило тюремное заключение за унижение личного достоинства судьи.

   В сердцах я сравнила его с клоуном из шапито, потому, как он был обладателем рыжей шевелюры и бесчисленного множества веснушек на лице. К полному образу не доставало только красного клоунского носа. Об этом я тоже имела неосторожность упомянуть.
   «Сеньорита, – обратился ко мне мэтр (он был кубинец по происхождению), после того как мы покинули зал заседаний, – под занавесь Вашей столь «вольнодумной» речи, не доставало только спеть Hasta Siempre! (Прощай навсегда!)».

   Очевидно, в отличие от меня, чувство юмора не покинуло его, несмотря на проигранный благодаря мне же, процесс.
   Со штрафом, ощутимо ударившим по моему финансовому положению, всё-таки пришлось смириться и заодно задуматься над тем от каких благ предстоит отказаться в будущем для того, чтобы сэкономить на жизнь.
   Не знаю, что сказал бы по этому поводу мой отчим, но думаю, вряд ли бы он обрадовался, узнай, как я легкомысленно поступила с теми средствами, какие он мне оставил, когда уезжал вместе с мамой в Северную Америку.

   Свалившиеся на меня со всех сторон напасти, конечно, крайне огорчали, но из седла всё же не выбили.
   К сожалению, моё жалование стажера ни в коей мере не могло покрыть непредвиденных расходов, а стремление стать полноправным сотрудником отдела криминальной хроники целиком и полностью зависело от непоколебимой воли Годара.

   Хорошо ещё то, что плата за аренду квартиры списывалась с отдельного счёта, предусмотрительно открытого на имя моей мамы, а значит штраф на него не мог быть наложен. В противном случае мне пришлось бы совсем худо.

* никъ та мэр – устное народное творчество Франции.