Практика. Лентяи

        Как бы странно это не звучало, но есть и такая категория инсультников, не желающих выздоравливать. Точнее, выздороветь то они вроде хотят, но только не через собственный труд. Кто-то и что-то должно их вылечить, но не они сами. Ну, такая у них философия, так их воспитала система, так они воспринимают себя в окружающей действительности. Я – больной (больная), я уже пострадал (пострадала), я – несчастный (несчастная). Теперь вы все должны меня лечить.
        Подобное часто такое наблюдается среди больных, чьи родственники окружили их невероятной заботой, создав для них что ни на есть полное «ол инклюзив». Особенно, если до болезни человек физически не напрягался и жил в своё удовольствие. Они не хотят покидать, как это сейчас модно говорить, зону своего комфорта. Их всё устраивает даже при таком состоянии здоровья. А что? О еде думать не нужно. Готовят и кормят другие три раза в день и вовремя. Обслуживающий персонал за тебя даже ложку с едой будет подносить. Лекарства по часам, водичка, туалет, уборка, стирка и т.д. – это всё на плечах других. Ты ни о чём не беспокоишься. За тебя думают и решают другие. Твоё дело болеть и просить, что тебе хочется. А вылечат или нет – это второстепенное. Получится – хорошо, не получится – ну, значит, так и будет. Будете дальше меня тянуть на своих плечах. Потому что я этого заслужил (заслужила). Всю жизнь трудился (трудилась), теперь имею право болеть, а вы ухаживайте за мной. Это ваш крест, и вы должны его нести с высокоподнятой головой, так как я ваш родной человек. Ведь любовь к ближнему – это святое.
        Ну, вот такой получается и проявляется во всей красе эгоизм болеющего, если так можно назвать подобные ситуации. И это очень часто проявляется у  старшего поколения.
        К примеру, попросил меня знакомый хирург поработать с его папой. Юрий Юрьевич – огроменный мужик 73 лет. Жил в селе с женой. Пил горькую потихоньку, «как все». Гнал дома свой собственный самогон, считая его экологически чистым и полезным напитком. Но вот беда – очутился в противоинсультном отделении, после которого сын поселил его в свою новую, ещё незаселенную квартиру на первом этаже, нанял сиделку, а моя миссия заключалась в периодической реабилитации с ним.
        Юрий всё понимал, разговаривал, адекватно рассуждал, помнил всё до мелочей, но рука с ногой плохо работали. Потерь, как говорится минимум. Нужно только трудиться над собой, иначе всё так и останется. Я приходил к нему три раза в неделю и по два часа занимался и лечебной физкультурой, и нейрогимнастикой, и психологически объяснял ему важность того, что мы с ним делали. Как только я уходил, он ничего не хотел делать. Даже самое элементарное, что сиделка смогла запомнить, наблюдая наши занятия. Только кушал и смотрел телевизор. Но даже при таком подходе мы с ним добились определённых успехов. Где-то через месяца три-четыре он уже мог медленно, но уверенно перемещаться по квартире, держась за мою руку, ещё через месяц мы стали с ним выходить на лестничную площадку, чтобы учиться ходить по ступенькам. Ещё через месяц он поднимался на второй и даже третий этажи самостоятельно, держась за перила, и спускался на первый этаж. Я находился рядом на всякий случай. А когда на улице потеплело, мы после основных упражнений в квартире, выходили во двор и наматывали несколько кругов вокруг многоэтажки.
        Со своей стороны я сделал всё, что мог. Человек из лежачего положения вернулся в вертикальное, мог медленно, но самостоятельно перемещаться с палочкой как по квартире, так и во дворе. Мог сам себя обслуживать. Мои услуги в принципе уже и не нужны были. Необходимо только поддерживать активность, регулярно выполняя выученные им упражнения. Это всё я рассказал сыну Юрия Юрьевича, который обратился ко мне за помощью.
        Я окунулся в свою основную работу. При встречах с хирургом интересовался, как там поживает его папа. Однако ничего хорошего тот не мог сказать. Оказалось, что папа ленится, ничего не делает из того, что необходимо. Даже самое элементарное. Только кушает, что ему приготовят, спит, сидит в кресле, смотрит телевизор. И ни сиделка, ни родной сын, ни кто-то другой из родственников не могли заставить его шевелиться. Постепенно он потерял достигнутый нами результат, а примерно через год такой жизни с ним случился второй инсульт, забравший его навсегда.

          ****

        Ещё один пример напрасных стараний с моей стороны и нежелания трудиться со стороны больного. Точнее той самой больной старушки, к которой я, несмотря на все препоны зимы, добирался и в метель, и в гололёд.         
        Катерине Михайловне 83 года. После инсульта левая рука не работает, левая нога шевелится, но не держит свою хозяйку. Пытались заниматься реабилитацией в центре, но там по ценам каждое занятие очень круто выходит, а сколько их ещё нужно, никто не знает. У кого месяц, у кого полгода, а кто-то и за три года оклематься не может. У каждого свои последствия после инсульта. Поэтому решили восстанавливаться дома. Дочь Юлия, работающая в США (Флорида), позвонила мне и попросила заняться её мамой. Она со своей стороны будет оплачивать занятия и всячески способствовать процессу выздоровления.
        Дома вокруг Катерины Михайловны собралась целая команда помощников: сын, внук, внучка и муж самой больной. Каждый в любую минуту рядом и на подхвате. Кто-то стирает и убирает, кто-то готовит еду, бегает в магазин и аптеку, подмывает больную, меняет памперсы, купает, подаёт воду, кормит, включает-выключает телевизор, пополняет мобильный телефон, обеспечивая беспрерывную связь с дочерью и родственниками, и т.д., и т.п.
        Тут ещё я появляюсь два раза в неделю и пытаюсь улучшить её физические возможности. С умственными, как выяснилось на первом занятии, у неё всё в порядке. Она и таблицу умножения помнит, и складывает и отнимает двузначные цифры, и помнит всех своих близких и дальних родственников по именам и фамилиям. Она сидит в инвалидной коляске и как Катерина Великая отдаёт приказания своей челяди, оглашая свои хотелки. А каждый вечер у неё видеосвязь с дочкой, с которой она поёт песни, вспоминает и рассказывает всевозможные истории. Всё замечательно, такая жизнь её вполне устраивала.
        Но вот приезжает Андрей Николаевич и заставляет её напрягаться. Пока упражнения были несложными и не вызывали больших физических напряжений, она ещё кое-как меня терпела. За несколько месяцев она, держась за мои руки, уже могла тридцать раз встать с кресла и сесть, наклонялась к полу и поднимала предметы. Кроме движений сидя в кресле, я укладывал её на пол, и она работала ногами-руками, выполняя чуть более сложные упражнения. Я привозил с собой вспомогательные аксессуары (эспандеры, утяжелители и др.) для улучшения подвижности различных частей тела.
        Дочь из Америки прислала для неё массажные чулки, массажную кровать с меняющимися углами наклона, массажёр для головы, велотренажёр. Плюс всевозможные фирменные витамины с добавками. А сын с внуком сконструировали вдоль стены из нержавеющей стали перила, для того, чтобы она могла хвататься руками, вставать и учиться ходить. Ну, всё, чтобы мама и бабушка выздоравливала. Даже муж для поддержки её духа делал вместе с ней упражнения. Катерине Михайловне это нравилось.
        Но стоять на месте нельзя, нужно идти вперёд. Любые новые упражнения, вызывающие чуть большие напряжения при выполнении, ей были в тягость и не нравились. Она принялась за тихий саботаж. То, что раньше делала по 15-20 раз, стала делать по 3-4 раза, объясняя тем, что просто не может. А отдельные упражнения вообще перестала выполнять: «Не хочу, и всё тут!». И как я не объяснял нужность, как не уговаривал, как не приводил примеры других моих подопечных, всё было словно горохом о стену. Даже увещевания и мольбы дочери из Америки на неё не действовали. «Не хочу, не буду, мне трудно и неприятно, зачем оно мне надо, мне и без этого хорошо…». Более того, чтобы быстрее от меня избавиться, старушка во время выполнения так нелюбимых ею упражнений начинала усиленно мочиться и какать в памперс, или продолжительно пукать, с интересом наблюдая за моей реакцией.
        С одной стороны можно всё списать на возраст, а с другой нужно понимать, если она будет целыми днями просиживать в кресле, это ни к чему хорошему не приведёт. Постепенно атрофируется и спазмируется всё, даже то, что раньше кое-как работало и двигалось. Это было заметно после её кратковременных простудных заболеваний, когда она из-за болезни на неделю-другую выпадала из реабилитационного процесса. После приходилось начинать чуть ли не с нуля. «Ржавели» все суставы и терялись ранее достигнутые результаты.
        То, что восстановление после инсульта это трудоёмкий процесс, требующий самоотдачи в первую очереди от самого больного, она не хотела понимать и принимать. В конце концов, она обозвала меня мучителем и обвинила свою дочь в том, что та якобы наняла меня, чтобы я медленно её убивал. Вот такое «спасибо» за все мои полугодовые труды. Вкладываешь знания и душу в подобных клиентов, а выходит всё напрасно.
        Пришлось расстаться, несмотря на мольбы дочери работать дальше. Через пару недель она мне позвонила и попросила в последний раз приехать к маме и провести показательное занятие для их родственника, который по её просьбе вызвался заниматься с мамой, в надежде, что может быть она будет его слушаться. Скрепя душой и сердцем я встретился с ним и Катериной, которая от сидячего образа жизни за эти две недели заметно прибавила в весе, одновременно потеряв былую подвижность. Он - бывший учитель физкультуры, понимающий необходимость движений, но имеющий свои проблемы со здоровьем. Видя, что бабушку нужно перекладывать на пол, а после возвращать в кресло, сразу от таких упражнений отказался, потому как у него сорвана спина в пояснице, и он не намерен рисковать своим здоровьем.
        Не знаю, как у них там дальше сложилось. Могу утверждать лишь одно: все вокруг хотели и делали всё возможное, чтобы эта женщина выздоровела, но только не она сама. Как тут не вспомнить ковбойскую поговорку: «Лошадь можно привести к водопою, но никто не сможет заставить её напиться».


        ****

        А вот пример людской глупости, тупости и жадности одновременно. Попросили посмотреть инсультницу, недавно доставленную домой из больницы. Женщина лет семидесяти, властная, высокомерная, самоуверенная, выражающая свои пожелания приказным тоном, невзирая на личности и обстоятельства.
        Родные наняли ей сиделку – бывшую медсестру, которая сама не блещет здоровьем, но во всевозможных лекарствах и таблетках разбирается лучше, чем в продуктах питания. 
        Провожу осмотр. Больная сидит в инвалидном кресле. У неё левая половина туловища в нерабочем состоянии, хотя с моей помощью она попыталась принять вертикальное положение и сесть в кресло. Всё понимает, отвечает адекватно на разнообразные вопросы. В принципе потери незначительные. Бывает гораздо хуже.
        Объясняю, что нужно запастись терпением, и каждый день трудиться над собой, выполняя определённые упражнения. По мере улучшения физического состояния упражнения будут меняться и одновременно усложняться. Сколько времени уйдёт на выздоровление неизвестно, всё индивидуально, но шансы улучшить своё состояние есть.
        Недослушав мои выводы до конца, женщина грубо перебивает, тыкая и выдвигая свои требования:
        - Значит так! Слушай меня. Никаких упражнений я делать не собираюсь. Хватит с меня того, что я всю жизнь двигалась. Сейчас сделаешь мне массаж, а то мне чего-то спинку тянет, а ты…, - обращается она к сиделке, - давай запоминай. Зачем лишние деньги платить?! Будешь мне вместо него делать. Только так, чтобы через неделю я уже на ногах стояла. У меня юбилей намечается, танцевать хочу.
        А на мой совет забыть про кофе и алкоголь, дабы не рисковать заработать повторный инсульт, только ухмыльнулась:
        - Ну, ты просто смешной! Я всю жизнь ими баловалась, а теперь от них должна отказаться?! Ты в своём уме? Последних удовольствий меня лишить хочешь?
        Вот как с такими быть? Она абсолютно не осознаёт, что с ней вообще произошло, принимая инсульт за какую-то мелкую болячку. Вот сейчас таблеточек пропью курс, все вокруг меня покружатся, напрягутся и быстренько вылечат меня. Я стану на ноги, и будет всё как прежде.
        Больше я к ней не приходил, так как от моих услуг она отказалась. Через несколько месяцев её не стало – повторный инсульт.
        После таких клиентов ощущаешь себя каким-то профессиональным импотентом. Опускаются руки, и хочется всё забросить.

10 мая 2026 г.