Признание на клетчатом листке

1
Ночь. По дороге на огромной скорости мчится иномарка «Тойота-Камри», с трудом вписываясь в крутые повороты, которых здесь довольно-таки немалое количество. Свет фар только и успевает освещать то проезжую дорогу, то вековые сосны по сторонам, которые плотно зажимают эту узкую старотагильскую дорогу. В салоне подвыпившая компания из пяти человек. Все – молодые кедровские аборигены. Едут, смеются, гогочут, беспрестанно рассказывая друг другу какие-то истории и похождения. И все это сопровождается то визгом тормозов, то резким закидыванием машины на поворотах. Им нравится такая езда. Так они развлекаются. Да и развлекаются не первый день. Ночные прогулки длятся уже более недели. Машину что ли не жалко? Двигатель рвут и подвеску не жалеют. А пожалеть бы.
За рулем семнадцатилетний Виталька, белобрысый конопатый парень, недавний выпускник кедровской школы. На заднем сиденье развалилась троица: младший брат Игорек, друг Колька с подругой Риткой. А вот спереди рядом с Виталькой его закадычная подруга Надька. Она хоть и старше его на десять лет, но судя по образу жизни, вероятно, взрослеть и не торопится, коли общается с малолетками.
- Виталька, ну-ка поддай газу, а то едешь как черепаха, - частенько раздавалось сзади.
А Виталька и рад стараться. Подгоняет машину, только и успевая вписываться в повороты. Машина-то скоростная, оборотистая. Японцы умеют делать.
А вот и поворот на Первомайку.
- Виталь, давай в деревню заскочим, людей посмотрим, себя покажем, - вновь послышалось сзади.
- Сейчас, будет сделано, - бойко ответил рулевой.
Свернули направо. Доехали до деревни. Крутнулись по ее небольшим улочкам – Советской, Заречной, Нагорной. Народа не видно, тишина. Не с кем поговорить. Не кому показать своего железного коня. Поэтому устремились обратно на Верхотурский тракт. Народ пьяный, всем хочется прокатиться с ветерком. Сзади опять послышался чей-то провокационный голос.
- Виталька, давай, гони!
И Виталька погнал. Да так резко даванул на педаль газа, что машину занесло и бросило в сторону. А там кювет и… пень. Вот в него-то и угодила машина своим передком.
Вышли. Поокали. Осмотрелись. Картина плачевная. Передок разбит. Машина обхватила этот злосчастный пень, который оказался почти в середине двигателя. Вот так дела! Побежало масло и антифриз. Что делать? До дома километров пятнадцать-двадцать.
Виталька скомандовал:
- Всем уйти в сторону.
Компания подчинилась и дружно отпрянула назад.
А сам достал из багажника канистру с бензином и всю ее вылил на крышу и в салон. Достал зажигалку. И… летний лес озарился огромным костром.
- Ты зачем это сделал? – спросила Надька.
- Как зачем, надо же уничтожить все наши следы, - спокойно ответил Виталька.
Вот так спокойно, не жалеючи, он уничтожил дорогую машину. «А зачем мне жалеть, она ведь не моя, я же ее не покупал», - рассуждал молодой негодяй.
Но кто-то же ее покупал и вложил, вероятно, немалую сумму. Кто-то сейчас места себе не находит, кто-то ищет ее. А ему до лампочки: покатался и бросил.
- Все живы? – спросил Виталька.
- Да живы, что нам сделается, - отозвались попутчики.
- Тогда вперед и с песней, - весело рассудил негодяй.
Вот так все впятером вышли на старую верхотурскую дорогу и потопали в обратном направлении – в сторону Кедрового. И только старый лес слушал их смех и гогот о веселых историях и похождениях. Слушал и качал своими могучими кронами, словно головой, в знак осуждения совершенного поступка. Да и сам бывший Верхотурский тракт не особенно-то одобрил присутствие этой шумной ватаги. Он-то на своем долгом веку всякое видел. От рытвин да ухабов, по которым колесила ямщицкая гоньба, до современной дороги с ее европейскими да азиатскими машинами. Дедушка повидал многое – и хорошего и не очень.
А теперь напрашиваются вопросы. Откуда Тойота? Кому принадлежит? Почему так безжалостно сожгли?
2

Десять дней назад. Комбинат «Уралэлектомедь». Николай Петрович работает здесь бригадиром слесарей. Сегодня он приехал на работу на своей «Тойоте-Камри». Машина почти новая, красивая, серебристого цвета. Не доезжая до предприятия машина внезапно затроила и с трудом доехала до проходной.
Николаю Петровичу было известно, что слесарь из его бригады Виталий дока по машинам. Он хоть и молодой, но разбирался в этом деле не хуже мастеров. Вот он и решил попросить его посмотреть машину.
- Виталий, ты можешь посмотреть мою машину, а то внезапно затроил двигатель.
- Конечно посмотрю, - согласился он, - а где она?
- Стоит у проходной.
- А ключи?
- Вот ключи, можешь загнать в цех, там и посмотришь.
- А потом куда поставить?
- Да туда же, к проходной, - ответил Николай Петрович.
Виталий взял ключи от машины, сел за руль и заехал в цех.
Рабочий день прошел как обычно, в производственных заботах.
За час до окончания рабочего дня подошел Виталий и вернул ключи, сказав, что машину подделал и выгнал за территорию предприятия. Николай Петрович поблагодарил Виталия за работу и крепко пожал руку. На этом расстались.
И вот наступил конец рабочего дня. Семнадцать ноль-ноль. Все потянулись домой в хорошем настроении. В таком же настроении вышел через проходную и Николай Петрович. Вышел, покрутил головой в надежде увидеть свою «ласточку», но на месте ее не оказалось. Ключи в руках, а машины нет. Вот напасть-то какая! Где она? Может угнали? Кто? И когда? Голова распухала от вопросов. Машина-то дорогая, куплена всего три года назад.
Николай Петрович побежал в цех, но Виталия уже не было. Он поспрашивал проходящих рабочих, дошел до будки охранников, но машину никто не видел. Как сквозь землю провалилась. Была и нет ее. Конечно, сомнения тревожили его о том, что к угону, вероятно, приложил руку Виталий. Но, опять-таки не пойман – не вор. Вот и стоял в раздумьях и растерянности.
Тут к нему подошел сосед по дому. Спросил: «Чего стоишь? Почему не едешь?». Ответил: «Да вот машину свою не найду. Видимо угнали».
Николай Петрович поведал соседу свою историю. Поразмыслив, решили съездить в Кедровое к Виталию.
- А вот по пути давай-ка заглянем в «Куприт», - предложил сосед, - там китаец делает ключи, у него надо поспрашивать.
Заехали в «Куприт» и действительно сидит китаец и делает на станке ключи. Поговорили и выяснили, что сегодня примерно в три часа дня он изготовил ключи для машины «Тойота». А вот кто заказчик, вспомнить не смог. Даже не вспомнил мужчина это или женщина.
Ну что ж, ехать, так ехать. В Кедровое, так в Кедровое. Что-то же надо делать. Хоть что-то выяснить. Через полчаса были уже там. Виталий оказался дома. Но его ответ сводился к следующему: «Да, загонял в цех. Да, ремонтировал. Да, выгнал за проходную. Да, там и оставил».
- А в каком месте? – уточнял хозяин машины, - у проходной ее не оказалось.
- У проходной места не было, я оставил ее на обочине ближе к улице Ленина.
- А мне почему не сказал?
- Торопился.
- Но я весь переулок просмотрел, машины и там нет.
- Тогда не знаю, Николай Петрович, я ведь ключи вам отдал, - уверенно ответил Виталий.
- Тогда придется тебя везти в милицию, - решил слегка надавить Николай Петрович.
- Да пожалуйста, я согласен, если это поможет делу, - последовал ответ.
Николай Петрович смотрел на него, слушал, как ему казалось, честные ответы, да так, что и сомнения-то стали пропадать. «А может не он», - рассуждал про себя. Тогда кто? – напрашивался вопрос.
Этим же вечером хозяин машины написал заявление в милицию. Был проведен по всем правилам осмотр места происшествия. Машину объявили в розыск. Оперуполномоченный по «мотогону» опросил Виталия, и, не найдя никакой зацепки, отпустил домой.
Прошел день, второй, третий. Угон завис. Машина не найдена. Информации никакой.
Моему читателю, я думаю, интересно, что за время на дворе? Попробую разъяснить: окончились «лихие 90-е» и начались тяжелые «нулевые». Я считаю, что они мало чем друг от друга отличались. Все тот же бандитизм и рэкет, перестрелки и захват предприятий, и как следствие - пышные похороны братков. И все это на фоне массовых краж и грабежей в отношение простого народа. Да уж, натерпелся он в это «веселенькое» время. С одной стороны - бандиты и грабители, с другой – собственное государство. В общем обобрали с головы до ног. Да и Матушка Россия переживала тяжелые времена, стоя одной ногой над пропастью.
3
В этот период сельскую зону обслуживал опер Алик Нуриев, у которого опыта хоть отбавляй. Он в свое время был и участковым, был и дознавателем. Раскрыл не один десяток уголовных преступлений. А еще отличался исключительно аналитическим складом ума. Знал на своей территории и лиц ранее судимых, и лиц, склонных к совершению преступлений. Все это помогало держать на своей территории высокий процент раскрываемости преступлений.
Вот и сейчас, узнав о нераскрытом угоне машины и подозрении на жителя Кедрового, решил этим делом заняться. Для начала изучил самого Виталика. Недавно окончил школу, работает на заводе, любит технику, хорошо разбирается в машинах. Определил и его близкое окружение. А там – подруга Надежда, друг Колька с подругой Ритой и младший брат Игорек, как собачка на привязи. Всего пять человек. Все молодые.
Алик предположил: «Если Виталик угнал машину, то где-то спрятал, поставив в частный дом или гараж. Днем, понятное дело, кататься не будет, а вот ночью будет с друзьями и подругами ездить по поселку или по близлежащим деревням. Не вытерпит душа, не сможет долго прятать».
«Разговаривать с ним напрямую, - Алик продолжил мозговать, - тут смысла пока нет, парень молодой, не судимый, упрется и ничего не скажет. Этим только его напугаю и испорчу все дело. Затаится. На машине перестанет ездить или от нее избавится».
Решил поговорить с народом. Алик всех знает и его все знают. Заехал в село Мостовское, что в шести километрах от Кедрового. И тут его ждал успех. Правильно говорят, если опер роет землю, он обязательно чего-нибудь нароет. Так и получилось. Поговорив с местным населением, Алик получил ценнейшую информацию, из которой следовало, что два дня назад поздно вечером по селу ездила серебристая иномарка. В салоне молодежь пять человек, среди которых они узнали продавщицу из Кедрового по имени Надька. Они заезжали в сельский магазин, купили пиво и закуску. Приехали со стороны Кедрового и уехали в ту же сторону.
Получив такие данные, Алик приободрился, потирая руки от удовольствия. «Начало хорошее, я так и предполагал, - размышлял он, - все сходится, иномарка цвета серебро, продавщица Надька. А там где Надька, там должен быть и Виталька».
Сыщик оказался на правильном пути. Только как этот путь расчистить? Тут должны использоваться личные качества: смекалка и находчивость, упорство и решимость, а возможно и хитрость. Всего этого у Алика не занимать. Опыт, он и есть опыт. Его не пропить!
Отработку всей группы решил начать с утра с привлечением опера по мотогону. Работа предстояла напряженная, одному не справиться. К тому же понадобится объемная машина для доставки всей компании в стены милиции. Такая машина в отделе имелась – УАЗ-батон, которой пользовались сотрудники уголовного розыска.
На следующее утро Алик был уже в отделе. Уазик с опером стояли на изготовке. Не успел Алик подумать: «Что ж, стало теплее», как ситуация изменилась в жаркую сторону. Поступила информация, что машина обнаружена сожженной на старотагильской дороге на повороте в Первомайское.
Съездили на это место. Картина оказалась плачевной. Некогда красивая машина превратилась в груду металлолома. Все сгорело, и салон, и колеса, остался только покореженный огнем рыжий кузов. Костер, видимо, был такой силы, что вокруг обгорела вся трава. Досталось и соснам, огонь не пощадил близкорасположенные ветки, оставив только обгорелые тычки.
Запечатлев последние мгновенья автомобильной жизни, решили наметить план дальнейших действий.
- Ну, Алик, какие будут версии? – спросил «мотогонщик».
- А у меня одна версия, - слегка прищурившись, ответил Алик, - малолетки с Кедрового, других версий пока нет.
- Тогда работаем, - заключил «мотогонщик».
- Поехали! – согласился Алик.
4
И они поехали. На колесах это же не пешком, совсем рядом. Ехали и любовались красивой уральской природой. Частые повороты, обставленные стройными соснами да березами, чередовались небольшими участками прямой дороги, охваченными зеленым разнотравьем. Утренний воздух наполнен густым лесным ароматом, смешав запах хвойных иголок, листвы и цветов. Да и теплое солнышко то выглядывает из-за деревьев на поворотах, то прячется обратно, словно выполняя некий танец. Хочется заглянуть в лес и насладиться свежей прелестью. Но, работа есть работа. От нее никуда!
Минут через двадцать уже были в Кедровом. Это небольшой поселок на две с половиной тысячи жителей был основан в сороковых годах XX века в дремучей болотистой тайге. В те года жители занимались торфодобычей для промышленного гиганта, знаменитого завода «Уралмаш». Сегодня здесь другая, современная жизнь. Кто-то работает тут, а кто-то ездит в Верхнюю Пышму или Екатеринбург.
Алик знал где проживает Виталька. Проверили, но его дома не оказалось. Но зато прихватили его младшего брата Игорька.
Поехали к дружку Кольке. Этот оказался дома. Хотели задержать, но дома оказались и его родители. Они стали вмешиваться в разговор: «Что? Куда? Зачем?». Пришлось Алику сменить тактику. Решил ситуацию взять хитростью. Присел за стол. Напротив усадил Кольку. Для важности открыл папку, выложив бумагу и ручку. Посмотрел на него в упор и начал длинный монолог.
- Послушай, Коля, нам уже известны все ваши похождения. Ты вместе с другом Виталием, его братом, а также с Надеждой и Ритой несколько дней катались на угнанной машине. Нам также известно, что эту машину угнал в Верхней Пышме Виталий. Тебе об этом также известно. Тайну сохранить не удалось. Об этом знают все пятеро. Вас на ней видели в Кедровом, Мостовском и Первомайке. Отпираться бесполезно. Но у меня к тебе будет предложение. Если ты с мозгами, то от него не отказывайся. По крайней мере сохранишь себе свободу.
Услышав фразу «сохранишь себе свободу», родители напряглись и продолжили слушать.
- Коля, - продолжил Алик, - а теперь запоминай и выбирай одно из двух. Первое: дашь показания и останешься дома. Но если они расскажут до тебя, ты станешь соучастником, так как не донес. Второе: все рассказываешь, но уточняешь, что не знал, что машина в угоне. В этом случае будешь свидетелем. Ты меня понял? Тебе ведь хочу помочь. Не я же вляпался в эту нехорошую историю, а ты.
Наступила тишина. Тут очнулись родители, заявившие в голос: «Да, да, он действительно не знал об угоне. Скажи, сына, так ведь…».
А сына молчал, молчал, а потом только и выдавил: «Не знаю ничего». И уставился в пол, как нашкодивший ребенок. А ребенку-то ни много-ни мало – двадцать лет.
«Да, - подумал Алик, - распинался, распинался, а до него, похоже, не дошло. Тогда добивать будем другим путем».
Родители снова запели свою песню о незнании. Алик поддержал их позицию, но продолжил свой разговор.
- Послушай, Коля, даю тебе на раздумья десять минут. Это твой последний шанс. Я же пока пойду покурю. Если заговоришь – останешься дома, если нет – поедешь со мной. А там – как закон рассудит.
Слово «закон» на всех подействовал отрезвляюще. Колька поднял голову и уставился на родителей, а они не спускали с него глаз.
Алик вышел, но в дверях услышал, как они напирали на сына: «Коля, не дури и признайся, он верно говорит…».
Алик вышел. Покурил. Пообщался с опером по мотогону.
- А жулик где? – спросил он.
- Дома. Сейчас его колят собственные родители.
- Как так? – удивился опер.
- Я начал, а они заканчивают.
- Не может быть? – вновь удивился опер.
- Поверь мне, все может, - спокойно ответил Алик.
Перекинувшись парой анекдотов, Алик поспешил в дом, чтобы узнать Колькины намерения. Не успел зайти, а родители уже мчатся навстречу.
- Алик, миленький, он все понял, все осознал, - промолвил отец, - не суди строго, он на машине со всеми катался, но не знал, что она в угоне.
- Хорошо, - сказал он, и обратился к Кольке - будешь рассказывать?
- Буду, - промолвил он.
Алик подробно его опросил и оставил в покое. Колька расписался и тяжело вздохнул. О чем он думал? Знал только он. Но в конце выяснилась интересная деталь. В день, когда Виталька угнал машину, он ее поставил в Колькин гараж. Услышав такие слова, он получил от отца огромную оплеуху, да так, что упал со стула. Отец был в ярости.
- Да ты что, без мозгов что ли, больше ни гаража, ни ключей, не увидишь.
Алик собрал бумаги. Попрощался и вышел, оставив Кольку для дальнейшего судилища родителей.
В этот же день Надька и Ритка были задержаны и доставлены совместно с Игорьком в отдел милиции. Там они дали подробные показания по делу. Рассказали, как несколько дней катались на машине по окрестностям и деревням. Рассказали, что машину от завода угнал Виталька. Рассказали, как, возвращаясь с Первомайки, наехали на пень и повредили машину. Рассказали, что Виталька облил ее бензином и сжег. Все тайное стало явным.
Ну, а самое интересное произошло через два дня. Хозяин машины Николай Петрович с двумя товарищами по работе задержали и доставили в милицию неуловимого любителя чужих машин, того самого Витальку. Передача произошла в кабинете уголовного розыска по угонам автомототранспорта.
Сотрудник уголовного розыска посмотрел на хмурый и мятый вид Витальки.
- Ты совершил угон машины? – спросил.
- Да, я, - ответил понуро Виталька.
- Какая марка машины? – последовал очередной вопрос.
- Тойота-Камри.
- Где она сейчас? – снова спросил опер.
- А вы разве не знаете? Она сгорела.
- Где?
- Около Первомайки, - тихо ответил Виталька и покосился на Николая Петровича.
- И кто же ее сжег? – настаивал опер.
- Это сделал я, - еще тише ответил негодяй.
И в следующий момент протянул оперу скомканный лист школьной клетчатой бумаги. Развернув ее, он прочитал записку-признание, написанную коряво собственной рукой: «Я сдаюсь и признаюсь в том, что угнал машину…». А в конце знаменитая фраза: «Извините, я больше не буду».
Ну, как в фильме «Берегись автомобиля». Юрий Деточкин, да и только!
- Ну, бери свою явку с повинной, - сказал сыщик, - пойдем к следователю, будем разбираться.
А вот от следователя есть два пути выхода: либо на «зону», либо домой. Но это зависит от той позиции, которую занимает злодей.
Виталик хоть и признал свою вину, даже написал явку с повинной, но Фемида оказалась не на его стороне. Не повезло пацану. Перевесил большой материальный ущерб. В период следствия он был взят под стражу. А через три месяца состоялся суд, который отправил его на два года в места не столь отдаленные. А вот вся его гоп-компания отскочила от уголовной ответственности. На суде они бойко давали свои показания в качестве свидетелей.