Когда звонят колокола

Колокольный звон разбудил ее рано утром, ворвавшись через открытое в спальне окно. Призывный завораживающий звон, доносившийся из церкви напротив дома, словно голос из прошлого, не позволил больше Габриэлле погрузиться в сон. Так манил ее звук колоколов, пытаясь напомнить в это нежно-сладкое утро о давно забытом, стертом из памяти, но Габи не позволяла событиям из прошлого нарушать ее гармонию,  и какая-то необъяснимая тревога поселилась в сердце. Щемление в груди усиливалось с каждым звоном колоколов.  Она резко встала, будто ее облили кипятком, подошла к окну и одним махом закрыла его - попытка разорвать нить между сердцем и манящим звоном. Она не разлюбила  звон колоколов, я бы сказала, возненавидела. Колокола для нее звучали как предвестники чего-то страшного, безвозвратного, болезненного. Габриэлла боялась их звона, как маленький ребенок боится темноты, такой съедающей и одинокой. Говорила ей сестра, еще 3 года назад: «Габи, смени квартиру, не мучай себя». Нет. Почему-то Габриэлла не послушала Ирэн, захотела сохранить хоть кусочек от  прошлой жизни.
- Черт побери! Только этого еще не хватало! – воскликнула Габриэлла, увидев на своей руке поломанный ноготь. – Не было сегодня в планах идти на маникюр. У меня встреча, важная, а я такая бизнес-леди со сломанным ногтем. Кошмар! Ей казалось происшествие катастрофой, как и любой среднестатистической женщине, проводящей в салоне по нескольку дней в месяце. Запланированная встреча с человеком, точнее, с инвестором, который намерен вложить свои средства в открытие образовательного центра Габи, грозила испортить о ней впечатление. Этого нельзя было допустить. Она бросилась к телефону. 8 утра. В записной книжке одним жестом нашла мастера по маникюру. «Света. Ногти» - сияла надпись на экране мобильного телефона. Габриэлла была капризна и очень требовательна  ко всем услугам, получаемым в салонах красоты, поэтому и мастера выбирала надежного и надолго. В ее 34 года это был 2-й мастер по маникюру. Себя Габи, конечно, любила, но баловала не часто. Работа держала ее в тонусе – постоянное общение с людьми не позволяло выглядеть как барышне-крестьянке. Многие считали ее странной девушкой, да и сама она порой не могла объяснить своего состояния, описать словами свои желания и стремления. Голова ее работала 24 часа в сутки. Это нескончаемый поток мыслей, которые жили будто отдельно от Габриэллы. Наверное, все дело в ее имени. Говорят же: как корабль назовешь, так он и поплывет. Элла (так называла ее мама) уже не помнила легенду о том, как появилась идея назвать ее таким именем, знала одно, что спасибо надо было сказать за это покойной бабушке. Бабушка любила ее больше всех, часто баловала и называла ее Гала – на русский какой-то манер, что-то сродни Халка, Галка, Галя. Габриэлла никогда не обижалась, в этом производном имени крылась вся бабушкина любовь и такая обволакивающая забота. Бабушку она вспоминала периодически, и та ей снилась, точнее ее похороны и звон колоколов. Несмотря на все особенности своей странной натуры, человеком Габи была цельным и упертым. Какая-то внутренняя сила исходила от нее. Если чего-то пожелает, то обязательно добьется желаемого. То ли это было везение, то ли умение ставить цели и достигать их – не ясно, но факт оставался фактом. Она набрала номер Светы:
- Дорогая моя, доброе утро. Прости, что так рано. У меня ЧП вселенского масштаба – сломался ноготь. А мне сегодня просто позарез надо быть во всеоружии. Есть какое-то окошко у тебя сегодня? Пожалуйста, - взмолилась Габи, на одном дыхании произнося свою речь.
- Лита, е-моё! Вечно ты как снег на голову. Приходи к 10 часам. Успеешь? Только я прошу тебя, не опаздывай. У меня все расписано поминутно.
- Спасибо огромное. Ты моё спасение. Уже бегу! – от радости Габриэлла готова была скакать.
- Уже не надо. Жду к 10ч. До встречи! – сухо произнесла Светлана и повесила трубку, видимо она была поглощена общением с клиентом. Габи взглянула на часы – часа полтора на сборы у нее есть. Ей не надо было собирать детей в школу, готовить мужу завтрак, гулять с собакой – ничего этого из набора семейной жизни у нее не было. Уже не было. На минуту в сердце заглянула какая-то нота тоски, пытаясь погрузить ее в уныние и воспоминания о прошлом. Габриэлла быстро ретировалась. Она  более 3-х лет не позволяла себе даже мысли того, о чем так пыталось напомнить ей все это незадавшееся утро. Да теперь она была одна. Нет не одна – сама с собой. Казалось, жизнь ее сейчас била ключом. Жизнь ее била и доводила до грани, но сейчас она старалась гнать от себя все мысли о прошлом и те, что навеяны были ей утренним колокольным звоном. Гнала. Чтобы не сорвать повязку с ран, затянувшихся с таким трудом. Одну Богу, в которого она перестала верить, было известно, через что пришлось пройти такой сильно-слабой женщине с мужским именем. Завтрак был сделан на скорую руку. Легкий утренний душ и тщательные сборы.
- Так, надо сделать звонок, - прошептала Габи себе под нос, будто секретарь напоминал директору о планах на день.
- Алло, Владимир Петрович? Доброе утро, – мило произнесла Габриэлла, улавливая нотки уверенности и спокойствия на другом конце провода. Владимир Петрович – это то самый инвестор, мечтающий, как ей казалось не только вложить свои денежные средства в ее бизнес, но и провести с ней одну, а может и не одну ночь. Но на данном этапе жизни ее мало волновали сексуальные интересы мужчин, их посылы в ее адрес. Она была не преступна. Это манило мужской пол еще больше. Как мотыльки летели они на огонь.
- Да, доброе утро, Эллочка, - пылая от не прикрытой радости, произнес как-то томно голос на другом конце мобильной связи.
 –Мы с Вами договорились на 12 часов. Помните? На встреча в силе? – продолжала Габи, не обращая внимание на снисходительный тон собеседника и его романтический настрой.
- Да, Габриэлла Рудольфовна, - ответил Владимир Петрович, будто почувствовал сухость и официальность предстоящей встречи. – Встреча состоит в кафе «Шелди». Жду с нетерпением, - как-то загадочно и туманно завершил разговор Владимир Петрович Хитров. Центр должен был открыться в сентябре. Набор учащихся уже шел полным ходом, а вот работы впереди был воз и маленькая телега. Это был первый опыт Габриэллы в бизнесе. Она четко знала, чего хочет и уперто, уверенно и смело шла к поставленной цели. Трудностей она боялась, но знала, что совсем справится. Такой характер – никогда не сдаваться (Впитала с молоком матери – женщины сильной, властной и уверенной в себе). Уже 3 года она была не в отношениях. И все попытки со стороны мужчин затащить ее в постель или завязать более-менее серьезные отношения обрубались одной фразой: «Вы мне как мужчина не интересны». Почему она так сопротивлялась ухаживаниям со стороны Владимира Петровича? Невольно она сравнивала его со своим мужем. И не находила ни одного пункта совпадений, совершенно полярные люди. Это-то и пугало. А разве бывает так: столько внимания, заботы и нежности в глазах мужчины? Конечно, бывает. Но Габи это настораживало.
- Элла, ты просто стервой стала и каким-то 90-летним сухарем! Неужели тебе не хочется снова стать счастливой? Столько лет прошло уже. Ты имеешь на это право, ты заслужила,– твердила Ирэн, младшая сестра Габи, в телефонную трубку. Теперь Ирэн звонила редко и приезжала редко. Они с семей год назад купили дом на берегу моря и перебрались туда жить насовсем.
- Ты же знаешь, систер. Я не могу. Не могу и не хочу рядом с собой никого. Слишком больно терять…Лучше одной: отвечаешь за себя, теряешь только себя и страдаешь тоже только из-за себя, - защищалась Габи от нравоучений сестры. Но этого хватало только до следующего звонка. Всегда их разговоры напоминали разговор мамы и дочери, которая долго ходит в девках и никак не родит внучат, таких долгожданных для всех. Ирэн почему-то считала, что прошлое надо оставить в прошлом, в этом она была, безусловно, права, но еще она думала, что лучшим спасением от любых проблем является человек, а для женщины – это мужчина. «Надо его завести», - говорила Ирэн. Будто мужчина – это собака без воли чувств. Все разговоры подобные заканчивались в лучшем случае ничем, а в худшем – ссорой сестер на несколько дней, но затем все повторялось, как 9 кругов ада. На самом деле ад был не сейчас, а тогда – 3 года назад….
- Нет, красной помадой не буду красить губы – это же дневной макияж, - завершая сборы, Габи накинула синий жакет, поверх белой футболки и голубых джинсов, обула белые кроссовки.
- Помогите мне, - пошептала она, подняв голову к потолку. Потом вдруг опомнилась и выскочила из квартиры, предварительно вызвав такси. На часах уже было ровно 10часов.
- Боже мой! Света меня не простит. И почему я такая медлительная, - корила себя рыжеволосая Габи, так по-детски виновато бубня себе под нос груду обвинений. Габриэлла стояла у подъезда. Летнее солнце переливалось в ее волосах. Они развевались на ветру, спускаясь ниже плеч. Утренняя тревога по-прежнему не отпускала ее. Звон колоколов так стоял в ушах у Габи. Она так давно не позволяла прошлому врываться в ее жизнь. Но оно будто стояло на пороге, будто хотело что-то еще досказать, внести какую-то последнюю каплю в переполненную чашу горя. Ее бросило в пот, и волна воспоминаний накрыла с бешеной скоростью, как только Габриэлла вновь услышала пронзающий звон колоколов: дон-дздон-дон-дон…
Машина времени вернула ее назад, в прошлое, туда, откуда вытащили ее психотерапевты, родные и близкие люди, оттуда, где она потеряла все, чем она жила, что она любила. Она замерла, услышав голоса из прошлого:
- Лита, дорогая! Я купил билеты на самолет. Сегодня вечером мы с детьми улетаем, может быть, ты все-таки позвонишь на работу и откажешься от своего проекта? – снисходительным тоном произносил Эдди, ее муж, 36 лет, успешный бизнесмен в области строительства, всегда считавший, что у жены нет ничего важнее карьеры.
- Я так сожалению, что не могу поехать с вами сегодня. Но я обязательно прилечу через 5 дней. Закончу работу с проектом. И потом, через 5 дней у меня начнется отпуск, ты же знаешь, я сама себе не хозяйка, я работаю в крупной кампании и не могу подводить людей. От этого проект отчасти зависит судьба нашей организации, - пыталась как-то оправдаться Габриэлла, понимая, что совершает опрометчивый поступок. Их отношения с мужем давно оставляли желать лучшего, 15 летний брак трескался по швам, но понимания со стороны Эдди ждать не приходилось. Ей казалось, что он нарочно взял билеты именно сейчас, чтобы в очередной раз ткнуть Габи носом в ее проступки по отношению к семье.
- Ребята, Майкл, Дени, давайте позавтракаем и будем собирать ваши вещи. У нас не так много времени на все, - направляясь в комнату детей и тем самым завершая неприятный разговор с мужем, говорила Габи.
- Да, мама, мы уже идем, - тут последовал ответ мальчишек. Она любила их больше жизни, и каждую свободную минуту старалась проводить с ними. Походы в кино, настольные игры, чтение книг, разговоры по душам – это самые счастливые моменты в ее семейной жизни, и связаны они исключительно с детьми.
- Ребята, вы слушайтесь на отдыхе папу. Много не купайтесь, под палящим солнцем долго не находитесь. Не ешьте грязными руками и все подряд… чтобы.. – начала читать она советы хорошей мамы и тут же остановилась, понимая, что в эту минуту важно совсем другое. Щемящая тоска ворвалась в ее сердце. Она подошла к детям и обняла их так, будто видит в последний раз. – Простите, что не еду с вами сегодня, я обещаю, через 5дней мы будем вместе строить замки из песка.
- Мам, не волнуйся, - похлопывая ее по руке, сказал Майкл. Ему 15 лет. Он умен и рассудителен не по годам.
- Мама, а на самолете страшно лететь? – вдруг спросил Дени, который за свои 9 лет ни разу не летал на самолете, и даже не ездил на поезде, так сложилось, что финансовые трудности в семье не позволили им каждый год путешествовать. Майклу повезло больше – свекровь каждый год брала его с собой отдыхать, а младшего не брали – с двумя внуками сразу ей было трудно, да и по деньгам накладно, в общем, выбирала, что легче.
- Нет, сыночек. Это как на автобусе. Только за окнами ты будешь видеть весь город. Домики будут такие маленькие, будто игрушечные. Облака. Кругом облака. Какие они красивые! Будто сладкая вата вокруг, - Габи передавала свое ощущение от полетов. Их было немного, и все по работе. Но полет она полюбила сразу, и могла говорить о нем часами. – Ничего не бойся сыночек, я буду с тобой, мысленно, а еще мы заедем в церковь, и я помолюсь. Все будет хорошо. Помните, что я вас очень люблю, - поцеловав сына, она трижды сжала его руку. Это был их с Дени секрет – троекратное сжатие руки означало: «Я тебя люблю». Это ритуал у них появился давно. Габи вычитала его в какой-то книге по психологии о воспитании детей.
- Ладно, хватит вести разговоры. Давайте вещи собирайте. Вечером самолет, – грубо отрезал Эдди, вставая из-за стола и направляя к выходу из квартиры.- Мне еще надо машину заправить. Я заеду за вами. Ровно к 18 часам чемоданы были упакованы, и вся семья направилась к машине. По пути они заехали в церковь. Габриэллу тянуло туда неимоверно. Эти тревожно-кричащие колокола будто врезались ей в висок своим звоном. Она просила Господа уберечь ее родные, желала хорошей дороги, и просила прощения за всех, и за себя – ее мучало чувство вины.
- Все можем ехать, - ответила Габи мужу, тихо и нехотя, садясь в машину. Они были не самой счастливой парой, не испытывали друг к другу большой любви. Связующим звеном в их семейной цепи были дети, которых оба любили, как умели. По дороге в аэропорт Габи и Эдди наговорили друг другу последних «приятных» слов. Он обвинил ее в плохом отношении к семье, она его еще в чем-то, только голоса детей и их просьбы о прекращении ссоры остановили ненужную и неважную словесную войну. Оставшееся время они ехали молча и даже не смотрели друг на друга. В ушах у Габриэллы раздавался колокольный звон вопящий, пронзающий до глубины души. В аэропорту она вцепилась в детей. Сжала их до хруста костей, расцеловала и отпустила, как птенцов, выращенных в неволе, но с такой теплотой и любовью. С мужем обменялись сухим: пока. Они поднялись по лестнице, помахали ей на прощание и скрылись в зале ожидания….
Ночью раздался звонок.
- Габриэлла Рудольфовна? – бас на другом конце телефонной трубки пытался донести молодой сонной ничего не понимающей женщине, что самолет разбился. Выживших нет. Ведутся поиски тел. Назвал ей какие-то цифры, адреса, принес соболезнования и повесил трубку.
Эти три года прошли как в кошмарном сне. Габриэлла не жила, она просто существовала. Ни есть, ни пить, ни думать о чем-то она не могла. Несколько раз пыталась покончить с собой, потому что дальнейшую жизнь видела бессмысленной. Она возненавидела себя за свое не внимание к семье, за свою работу, за тот  злосчастный проект, который не бросила и не поехала с ними. Она винила себя за все. Она должна была быть там, там на том самолете, где погибла ее семья, где погибла ее душа и осталась ее жизнь. Она не помнила, как прошли похороны, ее ни к чему не подпускали, родные боялись срыва. Сестра и мама убрали из квартиры все вещи ее мужа и детей, чтобы ничего не бередило ран, до тех пор, пока она не окрепнет морально. Габи прошла несколько курсов у психотерапевта и постоянно была на связи с психологом. Она не желала жить – это было самым страшным для всех ее родных. Все молились за нее, кроме самой Габи. Она винила Господа, что он не услышал ее молитв, не уберег семью, а потом очухивалась и понимала, что некоторые вещи в жизни нельзя предрешить или остановить – колесо запущено. Работу она бросила. Перестала общаться со многими людьми из своего прошлого окружения – ей все напоминало о трагедии, о ее разрушенной жизни, и раны так долго не заживали. Во сне она видела до мелочей тот страшный день, и в ушах звенел колокольный звон. Никто не знал, что будет дальше, родные боялись оставлять ее одну. Спустя 1,5 года мытарств и мучений своей сестры, Ирэн не выдержала, узнала, что есть место, где смогут помочь, ей удалось достать путевку в какой-то лечебный санаторий на берегу моря, и уговорить сестру уехать туда. Габриеэлла согласилась, следуя велению близких, дабы не обременять их своим унывным существованием. Там, на берегу моря она училась заново жить, жить одна. Ей пришлось стереть из памяти все плохое, оставить только приятные и теплые моменты своей прошлой жизни. Люди рядом помогли Габи обрести новый смысл жизни. Вернувшись домой, Габриэлла достала из коробок фотографии детей и мужа, выплакала последние слезы боли ночью в свою подушку. Каждый раз, когда ей становилось плохо и трудно, она смотрела на фотографии родных, просила у них прощения и говорила: «Помогите мне». Она знала, что ее слышат, они рядом с ней… Из серой тучи она превратилась в светлого ангела. Она снова сияла и шла вперед, но с огромным чувством нерастраченной любви, с большим страхом потери, с боязнью связать свою жизнь с кем-то, с умением ценить жизнь – здесь и сейчас, ведь теперь она знала как никто другой, что завтра может не быть…она возрождалась из пепла…
- Я опаздываю уже на 20 минут! Где же это такси! – очнувшись от волны накрывших воспоминаний, вытирая слезы на глазах, Габриэлла судорожно набирала номер водителя такси. Габи села в машину через минуту, посмотрев на свой поломанный ноготь, сказала водителю:
- Вы знаете. Мы не поедем по этому адресу. Кафе «Шелди», пожалуйста, - проговорила она тихими и уверенным голосом, думая о том, что сломанный ноготь – это не смертельно, это такой пустяк.
Проезжая мимо церкви, она услышала теплый и нежный звон колоколов.  В какой-то момент Элла почувствовала, что где-то там, ее простили. Она ощутила легкость, и обволакивающее тепло наполнило ее душу…Тревоге там больше не было места… Габриэлла знала и чувствовала, что они видят ее, ведут,  Они встретятся, обязательно встретятся… Когда зазвонят колокола…

Апрель, 2020г.