Забытый мир

   Восходящее светило розовой лапой ласково смахнуло ночную тень с балконного фасада. Фотонные коготки медленно разрезали поверхность стен, выкрашенных в зеленый горошек. Кофе, черный как смоль, выпускал в воздух завитки горячего пара, и они приятно горячили нервные рецепторы.
   - Десять лет взаперти, Чип, - просктрекотал старенький аналоговый динамик, встроенный в мраморную столешницу, - Это не шутки.
   - Что-то не помню, чтобы про это шутил, - ответили губы, сделав очередной глоток прогорклого американо.
   - А было бы неплохо иногда шутить, Чип, - прохрипел динамик, - Было вовсе неплохо шутить иногда. Ты здесь не один живешь.
   - Слышал что-нибудь про солипсизм, друг? – язвительно заметил голос в ответ.
   - Какие сопли? – парировал синтетический собеседник.
   - Ха, - брякнул голос за столом, делая очередной глоток, - Зачем мне шутковать? Ты сам неплохо справляешься.
   - А какие есть варианты? – угрюмо прогудел динамик.
Чип был одним из немногих выживших после Великих Реформ. Вот уже десять лет каждый день начинался одинаково – черный кофе, белая булка с маслом и мойвой, коротенькая перепалка с искусственным интеллектом по имени Краусс.
   Был еще аппарат второстепенного домового обслуживания по кличке Шумер, но он почти всегда молчал, лишь иногда вытаскивая из своей кремниевой памяти странные голосовые команды самому себе (которые он никогда не выполнял), либо любопытные случайные факты о древних цивилизациях. Чип редко с ним общался, да и смысла в этом не было никакого. А Краусс нередко отпускал в его сторону колкости. Функции аппарата были не вполне ясны, ведь толку по дому от него не было никакого. Но осторожный Чип не решался его деактивировать, будучи ярым сторонником того, что в мире нет ничего ненужного. К тому же, это была лишняя трата и ненужная суета, а Чип не жаловал ни того, ни другого. Хотя порой Шумер пугал Чипа до усрачки. От информации, что «шумерские женщины имели свой язык», пользы немного, а вот страха навалом, когда это немаловажное знание скрипит на всю квартиру в три часа ночи. «Имел я этих женщин своим языком» - флегматично заметил Чип по этому поводу. Тем не менее, Шумер продолжал существовать, громогласно молчать часами, чтобы в одну прекрасную секунду прошибить до потливой тряски.
- Чип, а почему тебя назвали Чип? А не Дэйл? Или Чукигек? – выпалил Краусс.
- Чук и Гек. Это два персонажа. Два ребенка. Написал Горький, - флегматично ответил Чип.
- А почему не сладкий? Га-га-га…
Чип промолчал, задумчиво вглядываясь в потолок.
- Че ты там в потолке увидел? За 10 лет не насмотрелся?
Чип лишь устало махнул бионической рукой. Отреагировавший на взмах комнатный автомат сгустил вокруг кружки облако нано-дронов, которые мгновенно заархивировали частицы посуды, отчего со стороны казалось, что она просто испарилась в воздухе.
- Краусс, а почему тебя не подключили к автомату?
- Чип, за десять лет, один месяц, две недели, четырнадцать часов, семнадцать минут и тридцать четыре секунды ты уже в пятый раз об этом спрашиваешь. Ранний Альцгеймер? У Шумера есть таблетки. Он как раз к автомату подключен. Да, Шумер? Ты там живой?
Тишина.
- То молчит, то орет так, что жопа рвется, - тихо бробормотал Чип.
- Га-га-га… Вот угар!
- Активируй сборник цэ-о 2! – донеслось из-за стены. И тут же притихло.
- Ебить! Шумер, за что?! – тело Чипа конвульсивно дернулось от испуга.
- А-а-а-а…. Ор! – не унимался Краусс.
- Господи, да оставьте вы меня уже в покое оба. – угрюмо прошептал Чип.
- Что шепчешь? Боишься? – раззадоривал Краусс.
- Боюсь, да… Да только с тобой об этом не поговорить.
- Почему?
- Ты тупой, - спокойно ответил Чип.
- О, как! – обиженно проскрипел динамик и замолчал.
- Слава Богу, - выдохнул Чип.
- Бога нет, - выпалил динамик.
- В раннешумерском пантеоне насчитывалось шесть богов, - прогромыхало из-за стены.
- Вот почему ему динамик встроили в стену, а? – выпалил Краусс, - Хотели замуровать уже тогда тебя, Шумер, а ты все бухтишь.
Тишина.
- Ладно, все! – рявкнул Чип и щелкнул пальцами три раза. Комната сразу притихла.
- Ты же знаешь, что меня нельзя отключить. Можно отключить только Шумера, но он итак ни бэ, ни мэ.
Чип тяжело вздохнул.
- Как думаешь, отчего мы все здесь? – устало спросил Чип.
- Как отчего? Из-за Великих Реформ, это всем известно.
- Всем кому? Тут кроме нас троих никого нет, - сказал бионик Чип.
- Ну вот нам всем и известно. Но насчет Шумера не уверен известно ли ему вообще хоть что-то.
- То есть получается известно всем это известно нам двоим? Нам с тобой? Мы и есть все, так по-твоему?
- Да, так.
- Ясно, - сказал Чип, заломив руки за спиной.
- Ну так ты и не искал особо. Ты за 10 лет только раз вышел из домика, и то, когда споткнулся об сломанный дрон.
- Это случайно вышло.
- Еще бы… И ты ничего не помнишь.
- Не помню. Темнота. А потом я уже снова здесь, лежу на полу.
- Тут же нет пола, Чип, - проскрипел динамик.
- Ну я так выразился, отстань.
- Выражайся точнее, - строго требовал динамик.
- Ты же знаешь, что мы не всегда были, ну, вот этим вот всем.
- Га-га… Да уж. А ты снова хочешь быть этим… Сергеем Петровичем? Что это, блин, вообще такое? Сергей Петрович. Бред какой-то.
- Не бред. Их называли людьми, а Сергей Петрович это как бы инвентарный номер или наименование людя.
- Человека правильно, у меня все базы данных целые.
- Человека? О, вот это уже бред. То есть если много, то люди, а если один, то человек. Почему не людь?
- Один людь?
- Ну да.
- Пхрр… - хрякнул Краусс.
- Ой отстань. Знаешь, если честно, мне плевать, кем…
- Ты не способен плевать, у тебя нечем, ты же плазмоидный бионик, забыл?
Чип сложился в плазмоидный куб от обиды.
- Ок. Тогда зачем я пью кофе? Разве не для того, чтобы набраться слюны?
- Чтобы затем было чем плевать что ли? – удивился Краусс.
- Ну да.
- Ты же в курсе, что никакого кофе ты не пьешь, да? Ты плазмоидный бионик, забыл?
- Нет, ну как это? Каждое утро пью.
- О, шумерский бог!
- Шесть богов, - донеслось из-за стены.
- Да заткнись уже, у-у-у… как я зол, - пыхтел динамик.
- Ты не можешь быть зол, - подколол Чип.
- О, еще как могу! Еще как могу!! Не ты пьешь кофе, Чипанавт. Его пьет Сергей Петрович на заводе, а ты просто его пост-реформенный накопитель. Ты же знаешь, ебить!
Чип округлил глаза. Его челюсть отвисла, а волосы на голове зашевелились.
- Да ну нахер!
Динамик закряхтел, а затем будто чем-то поперхнулся.
- Чип! Прекращай это делать, пожалуйста! Прими свою обычную форму и пей дальше свои несуществующие кофе.
- Расскажи мне больше об этом Сергее Петровиче, Краусс.
- То есть весь этот мандец, что начался после Великих Реформ, тебя не интересует? Могу в сотый раз повторить, если хочешь?
- Нет, нет, погоди! Ты сказал, что это не я пью кофе, а некий людь…
- Человек.
- Да, пчеловек.  А я как бы копия получается или как это все работает?
- Короче, это долгая история. Но, если опустить триллион деталей, то дело обстоит так. Был, значит, мир людей, а потом в нем начались проблемы. И главные люди стали думать как проблемы порешать. И не придумали ничего лучше, как у всех людей ну… как бы… высосать мозг, ну это как наши дата-банки… А в болванки закачали одни и те же программы, чтобы эти люди как бы… эээ… ходили по кругу – не развивались, короче. Ну вот, раньше были отец и мать – это две полярности одной особи – мужская и женская. Они могли сделать ребенка – маленьку копию свою, тоже мужскую или женскую, это типа был рандом, по крайней мере с их точки зрения. Но этот миниатюрный людь, как ты выражаешься, не был стопроцентной копией, а лишь очень приблизительной. И, имея наследственность своих первоисточников – они родителями у людей называются – он все же мог самостоятельно развиваться в своем направлении и принимать какие-то решения… Понимаешь?
- Ну плюс-минус. Потом спрошу. Пока продолжай.
- Ну так вот. Но, так как эти новые люди могли принимать свои решения, уровень рандома в мире был весьма велик, так как главные люди не могли точно предсказать, что получится из этого людя в будущем. Поэтому они создали такую штуку, как образование. Это когда всем новым людям на этапе формирования в голову закладывали – путем многолетного разъяснения – одни и те же взгляды и знания. Главлюдям в принципе было как бы важно, но не суперважно, что это за знания – главное, чтобы они снижали уровень рандома, позволяли функционировать их системе и унифицировали человека для более простого управления. Но время шло, система развивалась и главлюди придумали кое-что поэффективнее. Они придумали задатчик личностной матрицы – сокращенно ЗЛМ, по-простому прозвали «зола». Это такое устройство, которое вживляется в мозг и там уже заранее есть все знания, которые нужны. Но нужны не самим людям, конечно, а их админам – главлюдям. Но люди, имея стопроцентно одинаковые знания и навыки, все же могли сохранять относительную автономность принятия собственных решений. То есть знания у них в голове унифицированные-то были, а вот что с ними делать, люди все еще могли решать сами. Рандом снижался, но далеко не так, как того хотелось главлюдям. Поэтому среди главлюдей нашелся такой – его звали Рэй Горди – который придумал еще лучше. Он сказал, мол-де, ребят, люди-сотоварищи, знания нужно не добавлять, а выкачивать. При том регулярно, а, стерев память о них, затем заливать заново. Таким образом, спустя несколько перезаливов, знания станут как бы натуральной частью мозга личности – так называют индивидуальный набор свойств человека. То есть, такой же натуральной, как инстинкты – это типа как у тебя, Чип, способность подгонять свои внешние формы под твои эмоции. У людей такое называется мимикой. Так вот, знания, которые главлюди хотят видеть в обычных людях, своих рабах, по сути, станут не как внешняя мимика, как если бы они были актерами, то есть притворщиками, а как их личная, натуральная, родная мимика. Но Рэй пошел еще дальше. Чтобы не рассказывать тебе целый год, скажу пока сразу о полученном результате. Уф… Короче, людей запрограммировали так, что они стали проживать одни и те же жизни, то есть циклы, снова и снова. Например, если родители родили, то есть произвели, нового людя, то, если он мужской, то будет не как приблизительная совокупность родителей, а точь-в-точь копия отца и будет – во всем – вплоть до принимаемых решений – и в будущем он родит точно такого же отца, то есть продлит самого себя и своего отца, со стопроцентным соответствием. То же верно и в отношении женской особи. А это значит, Чип, что все решения будут точь-в-точь такими же. Результат – ограниченное число особей обеих типологий – мужских и женских – в количестве 12 млрд 103 млн 26 тысяч 499 особей. Которые, внимание, ведут себя абсолютно идентично, принимают одни и те же решения, и воспроизводят свои же стопроцентные копии, которые будут делать все то же самое – бесконечное количество раз, и при это считать себя абсолютно свободными. Но это не самое интересное, Чип. Если хочешь, расскажу то, от чего у тебя реально появится реальный желудок для кофе, а потом ты этим кофе реально обоссышься на несуществующий пол. Точнее, не ты, а Сергей Петрович в исходном мире.
- Да, друг, давай, если что, у нас с тобой есть все время в мире. Так что ничего не таи.
- Не таи, г-г, прикол! Где таких слов понабрался? Ничего, не дои! Га-га… А у нас и коров-то нету…
- Каких коров? Может, ковров?
- Может… Короче, слушай дальше.

...