Духи на запястье

Ты не в комнате, не в пальто,
Не в прихожей, не за стеною.
Ты — на коже, где спит ничто,
Где вчера ещё пахло весною.
Ты — на сгибе, где пульс дрожит,
Где стекло запотело тонко.
Духи держат меня, как щит,
Или, может быть, как плёнка.

Я не знаю состава, нет.
Знаю только: когда стираю
Эту память — встаёт рассвет
И ломается с краю.
Этот запах — он слаще лжи,
Но больнее любой пощёчины.
Ты велела мне: «Дорожи»,
И я честно, как пёс, обученный.

Эти духи на запястье — шрам,
Невидимка среди браслетов.
Ты ушла по своим делам,
Я остался сверять приметы:
Вот флакон на углу стола,
Вот постель — ещё пахнет солью.
Эта память быльём была,
Но проросшей такой любовью,
Что теперь ни воды, ни спирта
Не хватает унять касанье.
Ты дала мне прозрачный свиток —
Не прочесть, но дышать веками.

Я не плакал, когда — ушла.
Я держался, как шов на аорте.
Но наткнулся на запах твой
Вдруг и резко, без подготовки,
И стоял, как немой конвой,
На коленях в пустой столовке.

Духи — это гвоздика, нет,
Не гвоздика — печаль с мускатом.
Ты вонзила в запястье след,
И теперь я хожу виноватый
Перед каждой, кто спросит: «Чей?» —
Я молчу, потому что вечность
Пахнет этим стеклом с плечей.
Я молчу, потому что лечит
Только тот, кто наносил.

Нет ни гнева, ни глупой мести.
Только запах, что нас носил
Между детством и словом «вместе»,
Только флакон упал — и разбит,
Только осколки режут пальцы.
Мир теперь состоит из плит,
Где не ты — значит, постояльцы.

Я соберу остатки в горсть,
Я вдохну — и опять сначала:
Ты не рядом, но пахнет насквозь
Лето, полночь и одеяло.
Эти духи — как ни крути,
Невесомы и смертоносны.
Ты просила тебя найти
По шлейфу. Я нашёл. Но поздно.