Существо глава 22

Эйрик Грейсон.
Что такое смерть? В пять лет я впервые задал этот вопрос отцу. И он рассказал мне, что смерть — это когда живое существо, будь то человек, животное или растение, перестает жить. Это значит, что его тело больше не работает: сердце не бьется, дыхание останавливается, и все функции организма прекращаются.
Смерть — это естественная часть жизни. Все живые существа рано или поздно умирают. Это может быть грустно и тяжело, особенно когда мы теряем кого-то, кого любим. Но мы можем сохранять их память в своих сердцах и рассказывать о них другим, чтобы они всегда оставались в наших воспоминаниях.
Ещё я слышал банальную фразу, что мы должны учиться у смерти, чтобы жить.
Так что же смерть значит для меня сейчас?
Кто-нибудь сохранит меня в своей памяти? И я ведь столько всего не успел.
А мои родители? Моя мама.. она так расстроится. Боюсь представить её лицо, когда ей сообщат о гибели сына.
Я почувствовал, как в груди что-то защемило.
Ну да! Спасибо! Даже после смерти я буду страдать.
В этот момент ко мне пришло осознание, что я не лежу на земле и более того, я не бездвижен. Я куда-то шел.  Даже не шел, а бежал. Под ногами сырая земля, ветки и камни. По запаху это было похоже на лес, однако я по прежнему ничего не видел.
Ветки больно цеплялись за ноги, царапая их, хлестали по лицу и преграждали путь.
Куда я бегу? Или может от кого?
Через пару минут почва под ногами сменилась на сухую траву, острыми иглами впиваясь в мои ступни, но я продолжал бежать, пока наконец не остановился. Тело зудело, боль в груди толи от изнурительного бега, то ли от энергетического голода разрасталась до невообразимых размеров. Легкие буквально разрывались изнутри, однако я не останавливался.
Шаги давались всё сложнее, казалось сил с трудом хватало на дыхание, но я шел.
Далее я очутился на холодном полу и подняв голову с усилием смог открыть глаза.
Передо мной стояла уже знакомая мне картина, я видел это десятки или казалось сотни раз.
Я в небольшой комнате, лампа на потолке мерцает, прямо передо мной широкая спина отца. Отец кричит на кого-то, я не могу расслышать что именно он кричит, вижу только, как он машет руками.
Отец поворачивается ко мне, молчит.
Женщина, что лежала позади начинает медленно вставать.
—Нет! Я не хочу это видеть! Прекрати! Прекрати путать меня! —Вырывается у меня и я удивляюсь тому, что в этот раз могу говорить. 
–Эйрик, ты разве не хочешь видеть собственного папочку? —Произнес мужчина и я замер.
Тот улыбнулся. Нет. Это был не мой отец. Что-то притворялоаь им, надевая лицо, словно маску.
–Ты не он! —Закричал я, собирая остатки сил.
–Мне больно слышать это, Эйрик.
Лицо существа изменилось. Искусственная улыбка помрачнела и я  почувствовал тот самый страх, что охватил меня,  когда несколько дней назад собственная тень тянула ко мне  свои длинные холодные конечности. Сердце бешено колотилось в груди.
Я хотел сбежать, хотел закончить этот кошмар, хотел проснуться, если это был очередной сон.
–Ты не он! Ты не мой отец! —Дрожащим голосом повторял я, стараясь напомнить себе, что это всё нереально, это только воображение.
К горлу подступил ком, глаза наполнялись слезами, а сердце словно сжали в колючие тиски. —Мой отец умер 13 лет назад. Ты чертов демон. Я никогда не пущу тебя в свою голову. —Процедил я сквозь зубы.
—Ты заблуждаешься, Эйрик. Я всегда был в твоей голове. Ты уже давно пустил меня. Мы одно целое. —повторяло существо.
Я ужаснулся. В ушах раздавался нарастающий гул.
Вдруг свет в помещении начал мерцать со сводящей с ума частотой, стало холодно, слишком холодно.
И я снова видел уже знакомую картину: Спина отца, женщина падает на пол, её сидеющие пряди, крик о помощи и треск.
—Откуда этот треск, что издает его?—Мелькнуло в моей голове сквозь боль.
Картина перед моими глазами повторялась снова и снова. Я чувствовал, что действительно вот вот сойду с ума .
—Зачем ты показываешь это мне? Зачем ты это делаешь? Перестань мучить меня! —Кричал я существу, что смотрело на меня глазами человека, стоявшего впереди.
Но я не получил ни ответа, ни какой либо реакции.
Отец снова поворачивается ко мне, снова беззвучно кричит и так раз за разом, каждый из которых забирает у меня все остатки сил, все те крохи, что позволяли мне просто дышать.
—Останови это..Прошу —Срывается с моих губ и я понимаю, что это последнее что я способен сделать.
Голова стала невероятно тяжелой, тело с грохотом рухнуло на деревянный пол.
—Я всё это время сидел?
Глаза закрылись сами собой, но я не способен был заснуть. Я просто медленно растворялся во тьме.
—Сначала ты потеряешь своё сознание, а потом я заберу его окончательно. —Прошептал чей-то голос, наклонившись ко мне так близко, что я почувствовал исходящий от него холод.
Забавно, но я подумал сейчас о Элине.
Я уже не помню как умер, знаю только, что переживал в ту секунду о ней.  Её образ отзывается в моей душе чем-то теплым, обволакивающим, но волнующим одновременно.
Элина Берлунд… Хотя, мне кажется я уже не помню кто это.
—А кем был я?—Я старался как можно глубже погрузится в собственное сознание, чтоб вспомнить о себе хоть что-то. Но получалось ухватиться только за крохотные обрывки.
Вот я играю с детьми, от этих детей исходит такой приятный сладковатый аромат, словно я нахожусь где-то в кондитерской. На улице жарко, мне хочется пить и все вокруг слишком устали. Никто больше не хочет играть со мной. Я смотрю на свои руки, тут я ещё совсем ребенок.   
Следующее воспоминание: Я сидел на занятиях в колледже, чувствуя давление недовольства. Преподаватели обменивались недоуменными взглядами, и их раздражение становилось осязаемым. Я не понимал, что вызывает такую реакцию — возможно, моя неуверенность или то, что я не вписывался в их представления о "идеальном" студенте.
Запах в воздухе был горьким, как старые книги, отвлекая меня от лекций. В то время как преподаватели продолжали пренебрегать мной, одна студентка начала проявлять интерес. Она была яркой и энергичной, с искренней улыбкой и всегда приносила сладости — конфеты и домашнюю выпечку. Её внимание было неожиданным и тревожным.
Она писала мне признательные записки, полные нежности и восхищения, но я не знал, как реагировать. Мне было приятно её внимание, но я чувствовал неловкость и неуверенность. Чем больше она пыталась сблизиться, тем сильнее я ощущал необходимость отдаляться.
Я избегал её взглядов и старался не пересекаться с ней. Каждый раз, когда она приближалась, я чувствовал себя подавленным. Этот сладкий аромат напоминал мне о близости и чувствах, которые я не знал, как принять. Хотя она искренне пыталась пробудить во мне что-то светлое, горький вкус недовольства и сладкий аромат её присутствия оставались со мной, создавая странный контраст в моем восприятии жизни.
Следующее воспоминание: Я иду по питам за своим соседом, но зачем?
Я окликаю его, по лицу видно, что он рад меня видеть. Я поднимаюсь в его квартиру.
Голоса в моей голове что-то шепчут и я подчиняюсь.
Когда я вошел в квартиру, воздух стал тяжелым, будто он пропитан чем-то жутким. Сосед, улыбаясь, предложил мне выпить чашку чая. Я почувствовал, как его радость контрастирует с моими внутренними волнением. Внутри меня раздавались голоса, шептали о том, что я должен уйти, но что-то держало меня на месте.
С каждым мгновением, проведенным в его квартире, голоса в моей голове становились все настойчивее. Теперь они  шептали мне о том, что это мой шанс, моя возможность освободиться от оков тяготивших меня. Я чувствовал, как их мрачная энергия проникает в мою голову, подталкивая к действию.
—Да,— выдохнул я, хотя не знал, почему произнес это слово. В тот момент я почувствовал, как голос внутри меня усиливается, словно подбадривая. "Да, это правильное решение."
Голоса в голове закричали: "Сделай это! Освободи себя!" Я почувствовал прилив силы и решимости. Внезапно я встал и сделав 2 широких шага в сторону собеседника коснулся его плеча. Он удивленно посмотрел на меня, но было уже поздно.
Я почувствовал, как его жизненная сила стремительно покидает человеческое тело. Он не успел понять, что произошло. Его глаза расширились от шока, а затем потухли. Я стоял над ним, не веря в то, что сделал, со страхам разглядывая свои дрожащие руки.
Мужчина тяжело упал, а голоса в голове замерли, словно удовлетворенные. Я почувствовал облегчение — будто тяжесть мира свалилась с моих плеч.
Теперь я был свободен.
Я помыл за собой нетронутую чашку и спешно покинул квартиру.
В своём бреду я вернулся домой, чтоб на утро не помнить ни этого чая, ни шепота, ни соседа.
Это я тот монстр, я —существо, которого все опасались. Это был я.
«И начнется путь его разрушения с первого помысла о сути своей. И увидит он лико свое в отражении глаз близкого своего. И закроет он эти глаза своею рукой»