Там, где кончается асфальт Глава 3

Утром я проснулась от того, что покемон терся мордой о мой подбородок, и от него пахло грозой. За окном ещё было серо, но зелёные глаза исчезли — только мокрая черепица и кошка, которая не была той кошкой.

— Ша, — сказал покемон требовательно. «Вставай. Кофе. Опасно».

Я встала. Кофе не было. Зато в дверь постучали — три удара, пауза, два. Не гостинично. Свойски.

На пороге стояла она. Рыжая, веснушчатая, в выцветшей бандане и с сигаретой за ухом. Мариэла. Мы не виделись пять лет — с тех пор как я уехала из Гаваны с разбитым сердцем и диктофоном, полным записей, которые никто не хотел публиковать.

— Ты жива, — сказала она вместо приветствия. — А я поспорила на бутылку рома, что нет.

— Кто выиграл?

— Никто. Ты встала, значит, я проспорила. — Она шагнула внутрь, увидела покемона и замерла. — Это… это тот самый?

— Ты знаешь про него?

— Детка, весь Сьенфуэгос говорит. Старуха с крыльца отправила гонца к той, кто пишет книгу. — Она присела на корточки. Покемон не отстранился. Выдохнул искру ей на палец. — Больно?

— Нет, — выдохнула Мариэла. — Тепло. Как от матери, которой у меня не было.

Она посмотрела на меня. Глаза — карие, с прищуром профессиональной вруньи.

— Ты во что вляпалась?

— Я сама не знаю. — Я села на кровать. — Но чёрный кот говорит человеческим голосом.

— А, этот. — Мариэла махнула рукой. — Мы его зовём Бенха. Он появляется перед большим ****ецом. В прошлый раз, когда он пришёл, ураган снёс половину набережной. Но ты не бойся. Он скорее любопытный, чем злой.

— Откуда ты знаешь?

— Я здесь живу. А ты приехала. — Она встала, отряхнула колени. — Одевайся. Покажу тебе город. Ветер сегодня — злой и весёлый. Идеальный для таких, как мы.

---

Мы выкатили Вальтера на улицу. Мариэла свистнула — мотоцикл чихнул, но завёлся. Покемон устроился у неё на плече, она не возражала.

— Держись, журналистка, — сказала она и вдавила газ.

Сьенфуэгос летел навстречу: розовые стены, облупленные колониальные фасады, бельё на верёвках, запах рыбы и жасмина. Мы влетели в променад — слева море, справа город, а впереди горизонт, где небо мешалось с водой, как плохо размешанный коктейль.

Покемон выпустил искры в воздух — они закружились за нами, как светлячки-самоубийцы.

— Он радуется! — крикнула Мариэла сквозь ветер. — Они чувствуют скорость! И свободу! Это их еда, поняла?

Я не поняла. Но чувствовала — спиной, той самой, что перестала болеть. Каждый поворот, каждый выброс адреналина отдавался в позвоночнике чем-то сладким и запретным, как первый поцелуй в шестнадцать.

Мы остановились на набережной там, где бетон переходил в камни, а камни — в океан. Мариэла выключила двигатель. Тишина оглушала.

— Здесь, — сказала она тихо. — В этом месте он говорит.

Из-за ржавого контейнера вышел кот. Не из тени — из воздуха. Он был больше, чем вчера. Или мне казалось. Глаза горели той зеленью, от которой хочется молиться или стрелять.

— Журналистка, — сказал он голосом молодым и насмешливым. — Ты проспала рассвет. Обидно. Он был багровый. Как тот день, когда…

Он замолчал. Покемон зашипел — первый раз за всё время.

— Не надо, — сказал кот. — Я не враг. Я свидетель.

— Чего? — спросила я. Голос не дрожал. Уже нет.

— Того, что вы называете легендой. А на самом деле — войной. Задолго до того, как ваш мир придумал слово «покемон», здесь горела земля. Не от бомб — от тех, кто умел говорить с молниями. Их приручили. Истребили. А потом сделали вид, что они — игрушки. Картинки на экранах. — Кот зевнул, показав слишком много зубов. — Но искра не умирает. Она прячется. И ждёт.

— Чего ждёт?

— Тех, кто не боится обжечься.

Я посмотрела на покемона. Он сидел на плече у Мариэлы, и его тело пульсировало синим, как вена под тонкой кожей.

— Почему он выбрал меня?

— Потому что ты настоящая. — Кот вдруг стал серьёзным. — Ты не играешь в добро. Ты не пишешь фальшивых текстов. Ты потеряла работу, но не потеряла нюх. А ещё — твой позвоночник помнит удар молнии. Ты была ребёнком. На пляже. В грозу.

Я похолодела. Мне никто не рассказывал. Я сама почти забыла — только иногда снилось сияние и вкус соли на губах, когда мать кричала моё имя.

— Откуда ты знаешь?

— Я был там. — Кот сел, облизнул лапу. — Не в этом теле. В другом. Я пришёл к тебе тогда, но ты была слишком мала. А теперь — в самый раз.

Мариэла молчала. Она смотрела на океан, но я видела, как дрожит её рука, сжимающая сигарету.

— Ты поэтому меня позвала? — спросила я у неё.

— Я позвала, потому что ты мне нужна. — Мариэла повернулась. — Здесь пропадают люди. Не много. Не громко. Один в месяц. Туристы, местные, не важно. Полиция говорит — утонули. Но утопленники не светятся в темноте. А я видела. Один раз. Тело выбросило на берег. У него изо рта шёл синий дым.

Покемон заскулил. Тихо, как щенок.

— Не надо, — сказал кот. — Не сейчас. Сначала карнавал. Там она увидит.

— Что увижу? — спросила я.

Но кот уже растворился. На его месте осталась только мокрая тень на асфальте.

---

Карнавал начался с запаха жареного сала и сахарной ваты. Мы въехали в старый город, когда солнце уже клонилось к закату — красное, тяжёлое, как нарыв. Улицы кишели масками: скелеты, демоны, куклы с огромными головами. Барабаны колотили ритм, от которого ныли зубы.

Покемон ожил. Он выпрыгнул из рюкзака и побежал по карнизам — быстрый, искрящийся, почти незаметный среди пёстрой толпы. Я рванула за ним.

— Не теряй его! — крикнула Мариэла. — Если он войдёт в круг, его заберут!

— Какой круг?

Но она уже не слышала — её поглотила волна масок.

Я бежала. Покемон мелькал впереди: синяя молния среди фальшивых улыбок. Он завернул за угол — и там, в тупике, остановился. Перед ним стояла фигура. Высокая. В длинном плаще, расшитом серебряными нитями. Лица не видно — только маска: череп, но не человеческий. Слишком вытянутый. Слишком умный.

— А вот и ты, — сказала фигура голосом, похожим на треск старого радио. — Маленький беглец. А где твоя хозяйка?

Я вышла из тени.

— Я не хозяйка. Я та, кто пишет.

Фигура повернулась. Из прорезей маски глядели глаза — чёрные, без белков, как у куклы.

— Пишущие не спасают. Пишущие только фиксируют. — Она сделала шаг вперёд. Покемон вжался в стену. — Отдай его. Он принадлежит тому, кто сжёг имение.

— Имение сожгли вы? — спросила я медленно.

— Мы все его сожгли. Кто спичкой, кто словом. А кто — молчанием. — Она протянула руку. Ногти — чёрные, длинные, как когти. — Отдай. И напишешь правду. Сенсацию. Книгу, которую купят все.

Я посмотрела на покемона. Он дрожал. Искры вылетали редкие, больные.

— Ты врёшь, — сказала я. — Ты не хочешь правды. Ты хочешь контроль.

Фигура рассмеялась — треск, помехи, смерть динамиков.

— Девочка, контроль и есть правда. В этом мире.

Она шагнула — и в этот момент из переулка вылетел чёрный ком. Кот. Не кот — тень с зубами. Он прыгнул фигуре в лицо, вцепился в маску, и та треснула. Изнутри полыхнуло синим — тем же светом, что горел в покемоне.

— Беги! — заорал кот человеческим, но уже не насмешливым — по-настоящему испуганным. — Беги, я сказал!

Я схватила покемона, рванула назад, через толпу, мимо барабанов, мимо смеющихся масок. Вальтер ждал там, где мы оставили. Мариэла сидела в седле, завела мотор без слов.

Мы вылетели из города, когда позади вспыхнуло зарево. Не пожар — что-то другое. Тихий, ровный свет, как от люминесцентных ламп в морге.

— Это они, — сказала Мариэла. — Те, кто забирает искровцев. Им нужен твой.

— Не отдам, — сказала я.

Покемон ткнулся носом мне в шею. Тёплый. Живой.

В зеркале заднего вида я увидела кота. Он сидел на обочине и смотрел вслед. И на этот раз он не улыбался.

— Ты помнишь грозу? — спросила меня Мариэла через час, когда город остался далеко, а дорога уходила в горы.

— Помню, — сказала я. — Мне было шесть. Я шла по пляжу. Ударило в песок в трёх метрах. Мать сказала — чудо.

— Не чудо. — Мариэла смотрела вперёд. — Тебя отметили. Тогда. Просто ждали, когда ты вырастешь.

Покемон спал. Я вела мотоцикл в темноту, и впервые в жизни мне казалось, что я не убегаю, а возвращаюсь.

Возвращаюсь туда, где всё началось. И где — я начинала это подозревать — всё закончится.

Но не сегодня. Сегодня мы дышали. Искрили. И не верили в смерть.