Снафф

Глава 1. Изгои


Когда-то здесь, в самом хвосте переулка, начинали строить дом, с большим размахом, на много квадратов, видимо для большой семьи. Залили фундамент, поставили стены и перекрытия. Но однажды рабочие перестали приезжать. Внутри пахло сырым бетоном, затхлой плесенью и полынью, заполонившей участок. Эти бездушные стены так и не успели впитать в себя теплые семейные воспоминания. Теперь это было их особым местом. Кто-то из старших ребят назвал этот недострой катакомбами. Название прижилось. Они собирались в этом памятнике несбывшейся надежды каждый вечер. Летом, когда жара стояла невыносимая, тут можно было спрятаться от палящих солнечных лучей. Зимой же катакомбы превращались в идеальный полигон для игры в снежки.

Никита пришел позже остальных, он тяжело выдохнул, сев на бетонный блок и привалившись спиной к холодной стене.

– Привет. Как там отец? – Спросил Илья, выпуская сигаретный дым в сторону.

– Да все в порядке, живой, даже без ранений в этот раз. Как обычно на месяц в отпуск, потом обратно.

Аня обхватила колени руками и спросила:

– Мама, наверное, волнуется каждый раз?

– Да, она уже привыкла. Всегда говорит, что с папой ничего не случиться, шутит, что удачливые рождаются в рубашке, а папа родился в полушубке.

Федя громко рассмеялся и подсел к Никите.

– А папа знает? – спросил он с осторожностью.

– Конечно, мама ему почти сразу рассказала.

– А он что, долго ругался?

– Он похвалил меня, – сказал Никита с гордостью.

Федя замер. Илья пододвинулся поближе, стряхивая пепел.

– В смысле похвалил? Тебя же на учет поставили. Чуть из школы не исключили. Ты же тому придурку нос сломал, его маманя с пеной у рта всех на уши подняла.

– Он сказал, что я правильно поступил, как он меня и воспитывал. Так что, малой, – Никита взъерошил Феде волосы, – если кто еще посмеет тебя обижать, сразу мне скажи, они у меня получат.

Никита подсел к Ане, она не отодвинулась, но и не посмотрела на него. Она смотрела на Илью, как он курит, как щурит левый глаз во время затяжки, поправляла прядь за ушко и краснела каждый раз, когда он смотрел на нее.

– Дай мне тоже сигарету, – вдруг сказал Федя, – тоже буду курить.

– А ну, я тебе сейчас дам сигарету! – рассмеявшись воскликнула Аня, – Я все твоему папе расскажу. Спроси у него сам, во что легкие курильщиков превращаются.

– Не рассказывай, я же пошутил, я и не хочу курить, Никита же не курит, и я не буду.

– Это правильно, малой, – посмеялся Никита.

– А почему Илья курит? – спросил Федя.

– Кто курит? Никто не курит, – сказал Илья, запуская окурок в дальний угол, – где ты видишь у меня сигарету?

– Ты только что курил! – возмутился Федя.

Ребята рассмеялись. Румянец на щеках у Ани стал еще ярче, хотя и так выделялся на фоне ее длинных рыжих волос. Она всегда смеялась с шуток Ильи, даже самых глупых. Никита решил привлечь ее внимание и спросил:

– Папа спрашивает, как там мама? Этот козел ее больше не беспокоит?

Улыбка сползла с лица Ани, а в глазах появился блеск.

– Нет, он отстал, – сказала она, вдруг погрустнев, – больше не приходил.

В катакомбах стало чуть напряженнее, чем было. Все помнили эту историю. Как отец Ани напивался и бил ее мать, как она убегала ночевать к соседям. Но однажды папа Никиты приехал с командировки ровно в тот день, когда Аня и ее мама, с заплывшим от фингала глазом ночевали у них. Он тогда поговорил с ним. Никто не знает деталей этого разговора, какие слова, с какой интонацией прозвучали. Никакой драки или чего-то подобного не было. Они просто поговорили, и Аня с мамой больше не прятались по ночам у соседей. Ее родители развелись через какое-то время, и о кухонном боксере все благополучно забыли. Все помнили эту историю, но Аня не хотела ее больше вспоминать.

– Пойдемте по домам, что-то я тут замерзла, – сказала Аня, – увидимся еще завтра?

– Проводишь меня до дома, Ань? – спросил Федя.

– Конечно, кавалер, – улыбнувшись ответила Аня.

Ребята вылезли через проем, который так и не стал окном в цокольный этаж. После прохлады и темноты катакомб закатное солнце слепило глаза и грело сильнее обычного.

– Илюха, – шепотом сказал Никита, – ну что, я беру завтра? Старшаки с десятого класса сказали, где есть ларек, в котором продают вообще всем, без паспорта.

–Ага, – улыбнулся уголком рта Илья, – только не сильно много, чтобы портфелем не звенеть.

– Ань, тебе брать? – спросил Никита.

– Ну, может только одну.

– И мне возьми, – влез в разговор Федя.

Аня взяла Федю за руку:

– Пошли давай, я тебе пенку дам попробовать завтра.

***

Дома у Ильи пахло курицей с пармезаном. Папа лежал на диване перед громко работающим телевизором и медленно моргал. Мама сидела за столом и смотрела кино, шел какой-то советский фильм, который она видела уже множество раз, но все равно пересматривала.

– Привет мам.

– Привет. Что-то вы долго сегодня?

– Да разговорились. Мы на катакомбах были.

– Илья, я сколько раз уже говорила вам, вдруг что обрушится, не лазьте вы там, найдите другое место. Еще и Федю с собой взяли?

– Ну мам.

– Что «ну мам»? Иди кушай давай, я фольгой противень прикрыла, пока еще не совсем остыло.

После ужина Илья на цыпочках поднялся в свою комнату. Папа всегда спал под громко работающий телевизор, но если он услышит, как кто-то топает, тут же просыпался. А если сделаешь громкость чуть пониже, он сразу проснется и скажет: «ты чё делаешь, я же смотрю».

Лучи заходящего солнца мягко ложились на зеленые обои в комнате Ильи. Компьютер загудел по нажатию кнопки. Из колонок заиграл недавно вышедший альбом Green Day «21st Century Breakdown». Он был неплох, но не так хорош как предыдущий. Илья скинул с себя футболку и лег на диван. Почему-то сегодня в мыслях была Аня, её улыбка, волосы, смех. Он только делал вид, что не замечает её, боялся разрушить их дружбу. Но то, как она на него смотрит нельзя было не заметить. Они были знакомы с самого детства. Когда Илья с родителями только переехали у него не было здесь друзей, пока конопатая девчонка на велосипеде не подъехала и не сказала: «давай дружить». Уже потом он познакомился с Никитой, и Федя прицепился к их компании.

Они жили в коттеджном поселке, отделенном от города небольшой березовой рощей, разделяющей мир на «там» и «здесь». Такие места таили в себе особую атмосферу. С одной стороны, ты будто живешь в деревне, невдалеке было озеро, на которое они украдкой катались купаться, поля с горохом, воздух был свежее. С другой шумный город, в котором кипела совсем иная жизнь.

Перед тем как провалиться в сон, Илья еще раз вспомнил Анину улыбку, и, хоть она его не видела, улыбнулся ей в ответ.

***

Папа резко вздрогнул, когда Никита зашел домой. Он спал на кресле, мама уже прикрыла его пледом и не стала будить. Кошка Мурка спала у него на коленях. Хоть и говорят, что кошки не такие верные как собаки и забывают своих хозяев за три дня, Мурка, казалось ждала папу не меньше других, ведь когда он приезжал, она не отходила от него ни на шаг. Папа немного выпил, он всегда выпивал пару рюмок старого подарочного коньяка, когда возвращался из командировки, в остальное же время к спиртному он не прикасался.

– Привет, сын.

– Привет, пап. А ты чего тут уснул?

– Да замотался сегодня. Ну и знаешь, кровать. Слишком мягкая. Я будто в вате лежу какой-то. Как погуляли? Как там ребята?

– Все хорошо.

– Ладно, отбой, иди спать.

– Так точно, пап.

Комната Никиты была заклеена плакатами с его любимыми группами. Мама сначала сопротивлялась, но потом отступила. Никита сел в свое кресло напротив компьютера, взял гантелю из под стола и сделал по подходу на бицепс на каждую руку. Когда экран монитора загорелся, Никита открыл ВКонтакте. Новых сообщений не было, и он кликнул поочередно на профили своих друзей, чтобы просто полистать фотографии. Аня недавно обновила аватарку, и Никита разглядывал её дольше, чем остальных. Сжав зубы, он сделал еще один подход с гантелями и выключил компьютер.

Они с Ильей были лучшими друзьями, жили на соседних улицах, но дружить начали в пятом классе, когда Никита с родителями переехали жить в поселок. Потом его взяли в тот же класс, где учился Илья. Так и стали дружить, за разговорами о компьютерных играх и девчонках по дороге в школу.

Даже слепой увидел бы как Аня смотрит на Илью, а у Никиты каждый раз что-то сжималось в груди. Но старая истина гласила, что друзья важнее, поэтому Никита молчал. Закончив с упражнениями, он осторожно поставил гирю в угол комнаты и лег спать.

***

– Анют, ты чего так долго? – взволнованно сказала мама.

– Да все хорошо, я Федю провожала.

– А чего на ужин не пригласила? У него родители сегодня оба на смене.

– Он не захотел.

Мама и Аня были похожи как две капли воды, те же рыжие волосы, бледная кожа и тонкие черты лица. Маме очень льстило, когда кто-то говорил: «Вы что, сестры?». Особенно теперь, когда бывший муж наконец-то перестал ее преследовать, поджидать возле работы и позорить при всех. Она уже и забыла, когда в последний раз замазывала синяки толстым слоем тональника, забыла когда в последний раз врала о том, что просто ударилась об косяк двери. Но она не забыла, как её маленькая дочь, даже после его ухода еще какое-то время просыпалась с плачем, с криком, заливалась слезами, пока не уснет дальше. Мама могла терпеть боль и побои, женщина вообще многое может вытерпеть, но только не то, что касается родного ребенка. Эта маленькая, хрупкая женщина, испытавшая столько боли от неуверенного в себе подонка, который намочил штаны от одного только разговора с отцом Никиты, благодарила Бога за то, что в их доме наконец-то настал мир.

– С ребятами гуляла?

– Ага.

– Ой, доченька, будь осторожна с этими парнями, а то у вас сейчас такой возраст.

– Все хорошо, мам, мы просто дружим.

– Ну смотри мне.

Анина комната выходила окнами прямо на поля. Аня любила перед сном сидеть на подоконнике, писать в дневник, слушая музыку в наушниках. Приятно было настроиться на грядущий сон, провожая солнечный диск за далекий-далекий горизонт. Аня дописала последнюю мысль о сегодняшнем дне, щелкнула кнопкой авторучки, выключила музыку и пошла спать.

***

– Федь, зайди к нам домой, покушаешь?

– Нет, Ань, спасибо. Там мама столько наготовила, что я объемся.

– Тогда до завтра.

– Пока.

Мама и папа Феди работали в городской больнице. Он был блестящим хирургом, она – медсестрой, которая всегда ассистировала у него на операциях. Счастливые пациенты и их родственники дарили папе столько шоколада, что Федя тоже думал стать врачом. Дома было тихо. На холодильнике магнитом была прижата записка: «Федя, бутерброды в холодильнике, мы с папой вернемся утром. Не засиживайся допоздна».

Федя поел в зале перед телевизором. Он не хотел подниматься к себе, когда дома никого не было, от каждого шороха было страшно. Обычно в такие дни он засыпал здесь же на диване.

Федя был самым младшим в компании, но ему было радостно, что ребята приняли его. Вся магия таких мест заключалась в том, что дружить приходилось с тем, кто был в округе, и случилось так, что других детей его возраста по соседству не жило.

На четвертом канале сегодня крутили «Трансформеров». Мама говорила, что фильм глупый, но они с папой любили смотреть его. Федя решил остаться на этом канале, укутался пледом и лег, но свет выключать не стал. Во время рекламной заставки он прикрыл глаза и уснул.


Глава 2. Просмотр


Илья плохо спал, потому и прослушал будильник, а может и вовсе забыл поставить. Мама постучала в комнату дважды, прежде чем приоткрыть дверь.

– Ильюш, вставай, там Никита к тебе пришел.

– Вот черт. А сколько уже?

– Семь тридцать.

Илья сдернул с себя одеяло и вскочил с кровати. Вообще, он любил поваляться подольше, но они с Никитой условились бегать каждое утро, даже несмотря на то, что сегодня было воскресенье. Музыка из динамиков у компьютера играла всю ночь, видимо уже по десятому кругу.

– А где Никита?

– На улице ждёт. Я пригласила чаю попить пока ты встаешь, но он отказался.

Илья торопливо надел треники и футболку. Умываться и даже чистить зубы не стал, не хотелось заставлять Никиту ждать. Папа сидел на кухне и ел яичницу с салом, мама занималась делами по дому. Илье пришла в голову интересная мысль, что он никогда не видел как родители завтракают вместе.

– Доброе утро, спортсмен, – сказал папа, – проспал?

– Доброе пап, ага. Приятного аппетита. Я побежал.

Никита стоял у калитки одетый в спортивную майку, шорты и беговые кроссовки. Было видно, что он заждался, стоял разминая шею и делая круговые движения руками. Илья немного поежился. Хоть на улице и стоял конец мая, но утрами было еще морозно, а от вида Никиты становилось еще холоднее.

– Тебе не холодно? – протянул руку для приветствия Илья.

– Сейчас согреемся, спящая красавица, – Никита крепко пожал руку в ответ.

Они бежали через поля, засеянные недавно, еще не зеленые. Пахло ночным дождем и мокрой землей. Утренний воздух покалывал легкие при дыхании. Уши совсем замерзли и потеряли чувствительность. Никита бежал ровно и легко, уверенно держал темп и казалось, что если бы не Илья, его забег уже закончилась. Но он не вырывался вперед, побегать одному всегда можно, а в пробежках с другом была своя особая атмосфера. Дыхание у Ильи сбивалось, урчанием давал знать о себе и пустой желудок.

Когда они закончили круг, Никита упер руки в колени и только сейчас стало видно, что он немного, но все же запыхался.

– Ну что, закончили? А то ты уже посинел, – улыбнувшись сказал Никита.

– Ага, давай только посидим еще, я покурю.

– Кури на здоровье.

– Шутник. Я сейчас легкие выплюну прям здесь. Надо бросать эту гадость, – улыбнулся Илья.

– А вот это здравая мысль.

Они расположились на упавшем дереве. Илья достал предпоследнюю сигарету и зажигалку из пачки, прикрыл левой ладонью зажигалку и закурил.

– Ну что, сейчас по домам, а потом часам к двенадцати соберемся?

– Ага, я еще часок наверное посплю, – на выдохе сказал Илья.

– Держись, братан, скоро лето, вот и отоспишься за каникулы.

– Жду не дождусь.

Они медленно разбрелись по домам. Илья, как и говорил, принял душ, почистил зубы, наскоро позавтракал и, не поднимаясь в свою комнату, лег спать в зале. Но в этот раз он не забыл и все же поставил будильник.

Никита с Ильей стояли у дома Ани. На плечах у Никиты был школьный портфель, предварительно освобожденный от учебников и тетрадей. Она помахала маме и улыбнулась ребятам, Никита сделал шаг ей навстречу, а Илья поймал себя на том, что глупо улыбается ей в ответ.

– Итак, какие планы? – сказала Аня.

– Пойдем, – сказал чуть шепотом Илья, – а то твоя мама в окно смотрит, еще услышит чего не надо.

Они прошлись вдаль по улице, Аня шла между парнями.

– Я в магазин, – начал составлять план Никита, – Ань, ты сходишь со мной за компанию?

– Ну хорошо, пойдем.

– А я тогда за Федей зайду, вы давайте побыстрее, мы будем ждать на катакомбах.

Никита нервно теребил лямку портфеля, когда они шли мимо березовой рощи. До того самого магазина идти не сильно далеко, но лучше было пройтись дворами и гаражами, чтобы не вызывать подозрение. Аня шла молча, поэтому Никита решил первым начать диалог.

– Ты любишь мороженое?

– Что за вопрос, кто его не любит? – усмехнулась Аня.

– Да просто мне рассказали, что тут недалеко кафешка открылась рядом с парком. Не хочешь как-нибудь сходить? Там автомат какой-то крутой с мягким мороженым. Я угощаю. Что думаешь?

– Давай сходим.

Сердце у Никиты начало стучать быстрее, казалось, оно сейчас сломает ребра изнутри.

– Вчетвером как-нибудь прогуляемся, вот Федя счастлив то будет, он за шоколадное мороженое душу готов продать, мне кажется.

Только что колотящееся сердце оторвалось, на чем бы оно там не держалось в груди и провалилось в живот.

Заветный ларек с вывеской «Продукты для всей семьи» располагался во дворах между гаражами. Аня осталась стоять на стреме. Никита, тяжело выдохнув, направился внутрь. Он вышел через пару минут, широко улыбаясь.

– Купил? Продали?

– Ага, – все еще дыша от волнения сказал Никита, – и правда, даже сколько лет не спросили.

Обратно шли той же дорогой, но немного в ускоренном темпе. Не хотелось нарваться на знакомых или друзей родителей, чтобы потом пришлось придумывать оправдание, чего это он ходит с полным портфелем в выходной день.

– Может посидим передохнем? А то портфель тяжелый, – сказал Никита когда они шли мимо рощи.

– Да пойдем быстрее, а то Илья с Федей уже заждались.

– Окей.



Илья нажал на кнопку звонка. Из окна выглянула женщина с немного уставшим и заспанным взглядом.

– Здравствуйте, теть Надь, позовете Федю?

– Да, Илья, привет, – она отвернулась и протяжно крикнула, – Феееедяя, к тебе пришли.

– Спасибо.

– А где Никита с Аней?

Илья волнительно моргнул несколько раз подряд.

– Мы сейчас за ними зайдем, они еще дома.

– Хорошо. Передавай родителям привет.

Не прошло и минуты как Федя вприпрыжку выбежал из калитки. Он вопросительно осмотрел пространство вокруг Ильи, подмигнув одним глазом.

– Смотри что я взял, – сказал Федя протягивая коробку с цветными мелками.

– Ух тыыы, – широко раскрыв глаза, протянул Илья, – сегодня все стены в катакомбах разрисуешь?

– Ага, а где еще мне рисовать?

– Ну пошли, Бэнкси, Никита с Аней скоро будут.

Они вошли внутрь уже привычным путем, через окно в цокольный этаж. Когда Федя начал раскрывать упаковку и разглядывать мелки, подошли Никита и Аня.

– Ну как, получилось?

– Ага, смотри, – Никита открыл портфель и с гордостью продемонстрировал трофей, несколько зеленых стеклянных бутылок.

– Никого не встретили по дороге? – спросил Илья.

– Только твою маму, я ей сказал, что это все тебе.

Внутри катакомб эхом раздался смех ребят. Каждый достал себе по бутылке, одну большую пачку чипсов на всех. Федя пил лимонад и был больше увлечен разрисовыванием стен. Аня села рядом с Ильей и поправила ему уже изрядно отросшие волосы за ухо.

– За что пьем? – спросила Аня.

– За лето, за следующие три месяца без домашки, – подхватил Никита и поднял бутылку над головой.

– За здоровый крепкий сон! – воскликнул Илья, подняв свою бутылку над головой.

Бутылки звякнули друг об друга горлышками.

– А мне дадите попробовать чуть-чуть? – осторожно спросил Федя.

– Ты просто понюхай для начала, – протянул ему бутылку Никита, – тебе самому не понравится.

Федя взял бутылку осторожно, понюхал, поморщился, было видно, что ему не понравилось, но он все же сделал небольшой глоток, после которого больше не смог себя сдерживать. Он выплюнул все на пол и сказал:

– Фу, какая гадость, зачем вы это пьете?

– Уж точно не ради вкуса, – сказал Илья и Аня громко рассмеялась.

День шел, пиво постепенно заканчивалось. Федя нарисовал на стене свой дом, собаку, друзей рядом. Аня восхищалась его творчеству и говорила какой же он молодец. Когда Илья отошел в самый дальний и самый темный угол катакомб, Никита, до того сидевший напротив ребят, как бы невзначай сел рядом с Аней. Он выпил почти все свое, бутылка, которую он держал в руках была последней. Какой-то внутренний стоп-кран, до того державшийся на принципах мужской дружбы под действием алкоголя перестал работать. Это был глупый, но отчаянный жест. Он аккуратно положил правую руку Ане на плечо. Она вздрогнула.

– Никит, ты чего. Не надо, – она осторожно убрала его руку.

– А, да я ничего.

Он повторил свой жест еще раз. Она посмотрела на него, на его руку со сбитыми казанками, которые уже успели покрыться корочками с той драки, после которой к Феде уже никто не лез. Аня вздрогнула и вскочила с места при виде четырех запекшихся ранок на костяшках руки Никиты.

– Ты чего?

– Не надо, Никита, я же попросила, – в глазах Ани уже не было той полупьяной легкости.

Илья вернулся из дальнего угла катакомб, он шел все еще поправляя ремень. Никита допил залпом, крепко сжал бутылку и швырнул в стену. Аня вздрогнула еще раз. Бутылка разлетелась на мелкие осколки.

– Что случилось? Ты чего? – растеряно спросил Илья.

– Ничего не случилось, я просто шучу, – улыбаясь ответил Никита.

Вдруг Федя перестал рисовать, он наклонился, что-достал из щели между бетонными блоками и поднял над собой.

– Ребят, смотрите, тут телефон.

– Дай посмотрю, – почти хором сказали Илья и Никита.

Все уселись на один блок, Федя держал телефон в руках.

– Это же Нокиа, последняя модель, – восторженно сказал Никита, – дай ка гляну, работает?

Экран загорелся. Никита начал листать меню.

– Тут есть игры? – спросил Федя.

– Да подожди, давай фотки посмотрим.

Галерея была заполнена фотографиями мужчины средних лет, то с семьей в парке, жена и маленькая дочка со смешными косичками, девочка у него на плечах. Фотографии с работы. Семейное застолье. Стол с салатами. Фотография со стариком. Новый год. Еще фотографии с дочкой, фотографии с женой.

– А это что за папка? – спросил Илья.

– Не знаю, давай посмотрим, тут куча каких-то видосов, может приколы какие-то?

– Включи один.

Никита нажал на воспроизведение и положил телефон посередине, чтобы видно было всем.

Длительность видео была семь минут, сорок восемь секунд. Первые кадры представляли из себя ванную, но она была какой-то грязной, будто заброшенной, оператор прошелся по всей комнате, снимая каждый угол.

– Это что, порно? – спросил Никита.

– Федя, не смотри, – скомандовала Аня.

– Да пусть смотрит. Он уже знает откуда дети берутся, да Федя? Или нет? – пошутил Илья.

– Все я знаю, – возмущаясь сказал Федя.

– Тихо вы, и так ничего не слышно, звука почти нет, – прислушиваясь, перебил их Никита.

В кадре показался мужчина в маске. Он начал пританцовывать без музыки, оператор протянул ему бутылку водки и тот сделал несколько глотков прямо из горла. Другой человек в маске завел заплаканную девушку с потекшей тушью, в потрепанной одежде, взгляд у нее был стеклянный, она смотрела сквозь человека в кадре. Ее уложили в ванну. Человек в маске достал из чемодана кабельные стяжки, кастет, молоток, нож и ручную пилу…

…

…

Это было не совсем то, что они ожидали. Это было даже не то, чего они не ожидали. Не было таких слов, чтобы выразить то, что происходило следующие семь минут и сорок восемь секунд.

Илья сидел и не шевелился. Он даже не дрожал, дыхание стало частым, как во время пробежки.

Аня вцепилась Илье в руку так, что у него на руке остались сначала белые, потом красные следы от её ногтей. Она отпустила его и зажала уши обеими руками. Слезы текли по щекам не каплями, а сплошным ручьем. В голове звенело.

Федя спрятался за Никиту, но продолжал смотреть через плечо. Глаза его сделались круглыми, кожа собралась на лоб, а рот раскрылся. Он не отвел взгляда ни на секунду, даже перестал моргать.

Никита, кажется, перестал дышать вовсе. Он пододвинулся поближе и пытался осмыслить каждое действие и каждый шаг. Что это такое? Как это происходит? Почему это существует?

– Уберите это, – всхлипывая крикнула Аня.

Никита послушно захлопнул телефон и положил себе в карман. Они вышли на улицу, один за одним, не смотря друг на друга, уже темнело. Они не проронили почти ни слова. Коротко сказали друг другу: «пока».

– Федя, пойдем я тебя провожу, – сказала Аня.

Федя не ответил, лишь отрицательно покачал головой и побежал домой.


Глава 3. Не вижу зла


Илья не помнил сколько он стоял в душе. Он направил лицо прямиком в сторону лейки и зажмурился. В чувство привел только стук в дверь.

– Илья, ты скоро?

– Да пап, я уже выхожу.

Илья медленно поднялся в свою комнату с зелеными обоями и включил компьютер. Решил проверить, если ли кто-нибудь из друзей онлайн, но никого в сети не было. Илья не стал включать музыку, он просто лег на свой диван, закрылся одеялом с головой, закрыл глаза с такой силой, что аж заломило в бровях, и не открывал пока не уснул.

Утром мама как обычно разбудила Илью в школу.

– Ты чего под одеялом с головой, замерз что-ли?

– Доброе утро, мам. Наверное.

– Иди завтракай и собирайся.

Он решил не заходить за Никитой сегодня, просто медленно побрел в школу, неся портфель на одном плече. Сегодня хотелось пройтись, не разговаривая ни с кем, просто идти и слушать музыку в наушниках.

Уроки, новые темы, задания и проверочные сегодня были будто на втором плане, слова учителей не доходили до ушей, а разбивались где-то по пути. Никита подошел на перемене.

– Привет. Ты как?

– Да нормально, просто спал плохо, – ответил Илья.

– Жесть, скажи? Я такого никогда не видел.

– Может это кино все таки, а не реальная съемка? Я не верю, что такое может существовать, – Илья пытался думать рационально, все таки фотографии в галерее не сочетались с содержимым той злополучной папки.

– Нееее, я так не думаю, – чуть шепотом сказал Никита, – помнишь мы «Пилу» смотрели? Там же вообще все по-другому. Тоже жесть конечно, но видно было, это спецэффекты. Тут вообще все по другому.

– Интересно, как там Аня. Ты видел её?

– Да все с ней в порядке, уж она то всякого навидалась со своим козлом папашей.

– Она плакала, Никит, у нее глаза аж опухли.

– Да? Я что-то не обратил внимания.

Узнать, как дела у Ани можно было только вечером. Она была на год младше Ильи и Никиты, училась во вторую смену. Весь оставшийся день прошел как в тумане, урок за переменой и снова урок.

Вернувшись домой, Илья первым делом сел за компьютер. Но Аня появилась онлайн только вечером.

Илья: привет, ты там как?

Аня: привет.

Аня: не очень, мне всю ночь кошмары снились.

Илья: мне тоже, вообще не мог уснуть.

Аня вышла на секунду из сети, потом зашла снова, начала печатать новое сообщение.

Аня: я до сих пор слышу её крики.

Илья написал: «не переживай». Стер. Написал: «все будет хорошо». Стер. Написал: «это пройдет». Снова стер.

Илья: мне кажется это просто момент из фильма какого-то, там спецэффекты как в пиле

Аня: я так не думаю

Илья: интересно как там Федя. Ты видела его сегодня?

Аня: да, он мимо прошел и даже не поздоровался

Илья: он мелкий совсем, забудет быстро, вот увидишь

Аня: я пойду спать. Спокойной ночи

Илья: спокойной ночи

Он выключил компьютер и лег на диван. Было стыдно, будто Аня хотела другой, более участной поддержки, а он не смог сказать нужных слов, аргументы куда-то испарились, а может их у него просто не было.

На следующий день Илья с Никитой почти не разговаривали. Илья хотел начать разговор, но Никита не отвечал или отвечал односложно, будто погруженный полностью в себя, словно мира вокруг не существовало. На душе скреблось, что-то неприятное, навязчивое, не отпускающее. Казалось, что его вообще не было там на катакомбах, а друзья смотрели это видео без него, и он пытается выяснить у них, что они там увидели.

Вечером Илья снова сел за компьютер. Было одно новое сообщение.

Аня: Федя не пришел сегодня в школу

Илья: что случилось? С ним все в порядке?

Она ответила почти сразу.

Аня: я звонила к нему домой, взяла трубку мама, сказала, что он не может говорить сейчас

Илья: надо сходить к нему

Аня вышла из сети, не прочитав сообщение, и больше не заходила.

Пришло новое сообщение.

Никита: прикинь, я нашел сайт с такими видосами

Илья: чего?

Никита: ага, они денег стоят каждое, и немалых. А у этого мужика тут целая подборка, на любой вкус

Илья: фу, гадость

Илья: нужно отдать этот телефон куда-то, давай завтра расскажем родителям?

Никита: нет

Никита: не отдам, не сейчас

Никита: никому ни слова

Ответ Никиты обескуражил. Обычно друзья во всем соглашались, их мнения сходились. Но что-то сломалось тогда, когда они нажали на кнопку воспроизведения. Возможно, потому что Илья не видел то видео как остальные. Между ним и его друзьями выросла пропасть, потому что они видели, а он нет. Потому что в тот вечер он зажмурился и не открывал глаза, пока видео не закончилось.


Глава 4. Не слышу зла


Ванная комната, была грязной, она прошлась, осматривая каждый угол. Перед ней показался мужчина в маске. Он начал пританцовывать без музыки, она протянула ему бутылку водки и тот сделал несколько глотков прямо из горла. Другой человек в маске завел заплаканную маму Ани с потекшей тушью, в потрепанной одежде, взгляд у нее был стеклянный. Маму уложили в ванну. Человек в маске достал из чемодана кабельные стяжки, кастет, молоток, нож и ручную пилу…

– Аня, Анечка, вставай, просыпайся.

Мама трясла её за плечо. Аня открыла глаза, все лицо было мокрым, а подушку можно было выжимать.

– Мам? – сказала Аня и заплакала.

– Милая моя, тебе опять кошмары снятся? Ты опять кричала во сне.

– Мамуль, не уходи, останься со мной.

– Конечно, доченька.

Мама легла под одеяло, одной рукой обняла Аню, а другой медленно почесывала ей голову, пока та не уснула. Утром Аня проснулась разбитая. Посмотрев на часы, она поняла, что чуть не проспала школу, хотя и училась во вторую смену. Столь долгий сон не принёс отдыха. Хотелось лечь и снова уснуть.

День в школе тянулся, веки тяжелели с каждым уроком все сильнее и сильнее. На второй перемене она прошлась по рекреациям, где учились пятые классы.

– Ребят, вы не видели Федю?

– Видели, он в дальнем конце был, там где туалеты.

Аня направилась в ту сторону, куда ей показали. Перемена заканчивалась, но Феди она не видела. Прозвенел звонок, Федя вышел из туалета.

– Привет, Федя. Ты как?

Он остановился на минуту, посмотрел ей в глаза пустым, отсутствующим взглядом, будто Аня была невидимкой, развернулся и побежал на урок.

– Федя, ты чего?

Он не ответил и даже не обернулся.

Аня сидела на уроке алгебры, учительница объясняла как решать уравнения, но её слова казались бессвязными, будто она просто перечисляла их наугад.

– Два икс минус пять равно три, задача состоит в том, чтобы перевести икс в левую часть, а числа оставить в правой.

– Ааааааааааааааа!!!

Аня вскочила со стула и уронила свои принадлежности с парты. Все обернулись на нее, учительница перестала объяснять.

– Анна, мы тебе не мешаем?

– Что это было? Кто кричал? – испуганно спросила Аня.

Одноклассники коротко посмеялись.

– Никто не кричал. Если ты пришла спать на уроки, лучше иди домой.

– Извините, я больше так не буду.

Аню отпустили домой с двух последних уроков. Классная руководительница знала, что в семье был плохой период, что у Ани были проблемы со сном, поэтому отнеслась понимающе.

Мама еще была на работе. Аня сразу же легла на свою кровать и накрылась одеялом с головой. Тут она услышала короткий, оборванный женский крик. Сердце забилось так, что она чувствовала его висками. Дома снова стало тихо. Она легла и еще раз закрыла глаза. Снова крик, но уже другой, с надрывом, протяжный, будто кто-то звал на помощь. Аня накрыла голову подушкой, но это не помогало. Крик проникал сквозь нее, минуя уши, как паразит.

Вечером, когда мама пришла, стало легче, они включили телевизор, работала плита, жужжал ток в лампочке. Хоть какие-то звуки, которые становились барьером, немного защищавшим от этих криков. Аня недолго попереписывалась с Ильей, а когда сидеть за компьютером не было никаких сил, все же пошла спать.

Аня стояла в коридоре, её руки были за спиной, она не могла пошевелить ими, кто-то держал её сзади. Дверь в другую комнату была приоткрыта. В проеме показался мужчина в маске. Он начал пританцовывать без музыки, кто-то протянул ему бутылку водки и тот сделал несколько глотков прямо из горла. Аню завели внутрь, человек в маске достал из чемодана кабельные стяжки, кастет, молоток, нож и ручную пилу…

– Тише, тише, я уже здесь, – полушепотом сказала мама, – я с тобой, я никуда не уйду, спи моя маленькая.

На следующий день она снова пошла в рекреацию для пятиклассников, как и вчера спросила про Федю у его одноклассников:

– Он не пришел сегодня, он заболел вроде, – сказал белокурый мальчик.

Аня не могла спать, она слышала её везде, в каждом порыве ветра, в каждом скрипе качелей, даже на перекрестке, когда автомобиль тормозил и колодки визжали соприкасаясь с тормозными дисками. Хотелось закрыть уши, но это не помогало совсем.

Вечером Аня сняла трубку домашнего телефона, набрала шесть цифр.

– Здравствуйте, теть Надь, это Аня, можно Федю к телефону.

– Извини, Аня, он не может говорить.

– С ним все хорошо?

Дыхание на том конце провода сбилось.

– Что вы с ним сделали? Что вы сделали с моим сыночком?

– Теть Надь, вы чего? Что мы сделали бы ему? Он нам как младший братик.

– Не звони пока сюда, Аня, – сказала мама Феди и положила трубку.

Аня поднялась в свою комнату. Крик не стихал, он стал фоном, его не заглушал никакой другой звук. Она написала Илье, легла на свой диван, но казалось, что матрас не был мягким, как бы она не ложилась, ей было неудобно.

Аня спустилась и снова сняла трубку, снова набрала шесть цифр, но уже других, знакомых с самого детства.

– Илья, ты не спишь?

– Нет, Ань. Что случилось, ты в порядке?

– Нет, не в порядке. Где этот телефон?

– У Никиты.

– Мы должны отнести его в полицию, рассказать все родителям, хоть кому-нибудь, мы должны что-то сделать. Этого не должно существовать.

– Встретимся завтра, хорошо? Выйдем пораньше и придем к нему.

– Договорились.

– Я хотел еще кое-что сказать, Ань, – чуть сбивчиво сказал Илья.

– Да?

В трубке повисло неловкое молчание.

– Хотя ладно, давай лучше потом. Спокойной ночи.

– До завтра.


Глава 5. Не говорю зла


Федя забежал домой и спешно закрыл за собой калитку. Мама сидела на кухне, папа уже спал, готовился к ночной смене.

– Ты кушать будешь? – спросила мама.

Федя отрицательно покачал головой и направился в свою комнату. С улицы через большое окно проникал свет от фонарей, но было слишком темно, особенно дальний угол, куда не проникал ни один луч. Он включил свет и сел на кровать, обхватив колени руками. По телу бежала мелкая дрожь, как будто вышел зимой в одних тапочках на улицу. Футболка стала мокрой. Он не помнил сколько так просидел, пока колени не затекли, после чего лег и отвернулся к стене. Через какое-то время пришла мама, она заглянула в комнату, подумала что Федя спит и выключила свет. Федя остался дома один, соскочил с кровати почти сразу и снова нажал на выключатель.

Он не помнил как дошел до школы, дорога словно заняла несколько секунд или выветрилась из памяти. Одноклассники здоровались, общались друг с другом, а Федя был не здесь, казалось что тело двигается само, а он просто наблюдает со стороны.

На перемене Федя ушел в туалет. Здесь было тихо, здесь не было шума толпы. Прозвенел звонок, тело еще помнило, что опаздывать на уроки нельзя.

– Привет, Федя. Ты как? – сказала Аня.

«Все хорошо, я спешу на урок».

Федя побежал быстрее, чтобы учительница русского языка не начала ругаться за опоздание и не позвонила родителям. Аня что-то еще сказала вслед, но он не расслышал.

– Федя, к доске!

Сегодня отвечать хотелось меньше всего, голова была дубовая, тяжелая.

– Проспрягай глагол «молчать».

Федя взял мелок в руку, начал писать: я молчу, ты молчиш, он молчит, мы молчим, вы молчите, они молчат.

– Федя, посмотри внимательно, что ты написал. Скажи мне, где ты ошибся.

Он посмотрел на доску.

«Я не знаю».

Федя открыл рот. Но слова не вышли изо рта, воздух из легких не доходил до губ и застревал где-то в горле, ему что-то мешало пройти дальше, какая-то колючая пробка. Язык не шевелился, словно распух и занял всю полость рта. Федя только смог чуть-чуть выдохнуть.

– Посмотри более внимательно, Федя.

Губы зашевелились, но голосовые связки кто-то отключил или вырвал из горла. Он снова выдавил немного воздуха из легких, но его не хватало для произнесения хоть одной буквы.

С задней парты кто-то хихикнул, учительница повернула голову на них и смех оборвался.

– Садись, три!

Руки затряслись, мелок выпал на пол, ладони взмокли так, что их можно было выжимать. Челюсть задрожала, зубы застучали друг об друга. В глазах стало слишком светло, содержимое желудка подкатило к горлу. Он не мог больше стоять здесь, не мог сидеть здесь. Федя оставил все свои принадлежности, выбежал из кабинета, не закрывая дверь в класс открытой. Лестница. Коридор. Первый этаж. Он не помнил, как оказался дома, помнил только ощущение застилающей глаза мокрой пелены.

Федя лег в зале, включил свет, хоть на улице было и светло. Включил телевизор, просто чтобы комнату наполнил хоть какой-то звук. Он не помнил сколько времени так пролежал, дверью хлопнули. В проходе стояла мама с его портфелем.

– Федя, что случилось? Ты почему сбежал со школы? – строго сказала мама.

«Мне стало плохо».

– Ты чего молчишь? Давай, объясняй, почему мне пришлось краснеть перед учительницей и отпрашиваться с работы.

«Прости, мама».

– Ты язык что ли проглотил? – тут же строгое выражение пропало с лица матери и взгляд стал обеспокоенно тревожный, – ты чего такой бледный? Тебе плохо?

«Мне плохо».

– Федя, скажи хоть что-нибудь. Почему ты молчишь, сынок? Ты тут?

«Я здесь, мамочка».



Папа прибежал домой ближе к вечеру, запыхавшийся и красный. Мама так и просидела с Федей, не отходила от него ни на шаг. Папа подошел, поцеловал маму и Федю.

– Он так и не сказал ни слова, – мама посмотрела на Федю и заплакала, – Федя, папа пришел, скажи хоть ему что-нибудь.

«Привет, папочка».

– Тише, тише, – сказал папа, – не надо, не заставляй его говорить.

Мама прикрыла лицо руками и внутри у Феди что-то сжалось еще сильнее. Папа ушел на кухню и достал телефон.

– Петр Иванович, здравствуйте. Простите что так поздно звоню. Мне Назаретов дал Ваш номер телефона.

Папа помолчал, изредка говоря лишь: «да, да, ага».

– Он Вам уже рассказал? Приедете завтра утром? Спасибо большое.

Они втроем так и остались в зале, папа лег с одной стороны, мама с другой. Эту ночь Федя спал крепко, без снов.

С утра Федю разбудил стук в дверь. Родители уже были на ногах. Папа поприветствовал мужчину, совсем молодой, с длинными волосами.

– Здравствуйте Петр Иванович. Спасибо что приехали, извините еще раз. Я заплачу если нужно.

– Друзья Назаретова – мои друзья. Я ничего с Вас не возьму, и думать забудьте. Где мальчик?

Мужчина подошел к Феде и протянул теплую руку.

– Пойдем в твою комнату, мама с папой побудут здесь.

«Пойдемте».

Федя сел на свою кровать, мужчина взял компьютерный стул и пододвинул его напротив, осторожно сел.

– Меня зовут Петя, почти как тебя, только две буквы отличаются. Мама с папой волнуются, поэтому я и приехал. Ты не против если я посижу тут с тобой немного?

«Я не против».

– Я знаю, что тебе сейчас трудно говорить. Знай, что ты не сломался и не заболел, это не навсегда, просто твой голос сейчас взял небольшую паузу, так бывает.

Мужчина сложил руки на груди, откинулся в кресле.

– Ты можешь отвечать так как захочешь. Можешь кивать, можешь молчать и просто слушать. Ты здесь главный, я у тебя в гостях. Хорошо?

Федя кивнул.

– Я задам несколько вопросов, можешь не отвечать. Хорошо?

«Хорошо».

– Папа сказал, что тебе стало плохо в школе. Это так?

Кивок.

– А до школы, ты тоже чувствовал себя плохо?

Федя кивнул еще раз.

– Ты чувствовал холод, дрожь, тяжесть в теле?

«Откуда Вы знаете?»

– А в горле как будто комок или пробка, которую не вытащить?

Федя моргнул утвердительно.

– Это нормально, тело бережет тебя от того, что слишком трудно, оно не враг тебе, просто немного перестаралось.

Он замолчал, перекинул ногу на ногу, посмотрел в окно, потом повернулся и заговорил снова.

– Федя, я не знаю, что случилось. Ты не обязан говорить, ты можешь нарисовать или написать.

«Нет, если я нарисую это, оно попадёт в мой дом, оно станет реальным».

– Хорошо, не нужно, – Петя словно слышал его мысли.

Они посидели еще немного, потом мужчина достал резиновый мячик из сумки и протянул Феде.

– Возьми, можешь крутить его в руках или мять когда чувствуешь себя особенно грустно. Ты можешь злиться или бояться. Это нормально. Ты не сошел с ума. Все наладится. Когда человек не может говорить, значит внутри скопилось слишком много. Голос вернется, тебе просто нужно время и покой. Отдыхай дружок.

Мужчина протянул, пожал Феде руку и в этот момент, впервые с того дня наступило небольшое, но облегчение, тишина уже не была врагом, она стала другом, оберегающим и безопасным.

Немного погодя мама поднялась в комнату Феди, она больше не просила говорить, она просто обняла его и сказала:

– Пойдем кушать, зайчик, мы с папой приготовили твои любимые макароны с беконом.


Глава 6. Я есть зло


Никита зашел домой, осторожно прикрыл дверь. Мама еще была на кухне.

– Что-то вы долго сегодня, завтра же в школу. Ужинать будешь?

– Ага. Папа уже спит?

– Спит, не шуми сильно.

После еды Никита поднялся в свою комнату, свет включать не стал, сел за компьютер, взял в руку гантелю, сделал один подход, после чего достал телефон из кармана. В той папке Никита насчитал чуть больше десятка видео. Он открыл каждое. Длительность не превышала и десяти минут, в каждом из них был тот человек в маске, те же инструменты для своей ужасной работы, но каждый раз разная жертва, все девушки, молодые. Это было не случайное видео из интернета, просто по запросу в поисковике такое не найдешь. Это было не кино с бутафорской кровью и спецэффектами, Никита любил смотреть кино, даже на самых жестоких сценах не отводил глаза, потому что видел, все понарошку. Он спрятал телефон под подушку и лег спать.

Наутро Никита первым делом проверил на месте ли телефон. Нести его в школу было нельзя, поэтому он спрятал его под диван, но перед этим еще раз открыл ту папку, как бы проверяя, все ли осталось на своем месте.

Илья сегодня не пришел, а Никита не стал его ждать. Не предупредил или не захотел, сам виноват. Может он еще спит как всегда, или вдруг вообще не был дома вчера, а пошел в гости к Ане. Плевать на них обоих. Все мысли по пути в школу занимало видео. Кто тот мужчина в маске? Что он чувствовал когда это делал? Похоже ли это на то, когда бьешь другого по лицу? Человек в маске явно получал наслаждение от своей работы. Значит это чувство должно было сильнее. Приятнее?

День в школе прошел как обычно, но тянулся медленнее. Так бывает всегда, когда хочется домой сильнее обычного. Никита надеялся, что мама не захочет сегодня убраться в его комнате. Хотя с какой стати ей это делать? Никита убирался сам у себя с того момента, как они переехали в дом. На перемене Никита поговорил с Ильей, но как-то не как обычно, коротко. Домой тоже пошли порознь.

Никита первым делом проверил телефон, сжал его вспотевшими от волнения ладонями. Телефон был на месте, видео были на месте. Заряда оставалась на половину аккумулятора, хоть нокии и держали зарядку долго, но нужного провода у Никиты не было. Он еще раз пересмотрел фотографии в галерее и пришел к интересной мысли. Этот человек, который держит у себя в телефоне рядом с семейными фотографиями такие видео явно не в себе. А может и к лучшему, что он просто смотрит это, может это дает ему нужное удовлетворение, просмотра хватает чтобы не переступить черту? Никита представил, как этот заплывший пивным пузом лысеющий придурок сидит в туалете со спущенными штанами в майке-алкоголичке и смотрит видео. Никита испытал смесь отвращения и злости, как будто видишь таракана. Хотелось бы застать его за этим занятием и врезать хорошенько. Никита выключил телефон, чтобы заряд не садился, спрятал получше, в обивку дивана и лег спать, но сон никак не приходил. Он время от времени просыпался, то спускался на первый этаж, выходил осторожно на улицу, просто сидел и смотрел в окно.

Наутро его разбудила мама.

– Мурка не у тебя?

– Нет.

– Пропала куда-то, нигде найти не можем. Она никогда надолго не уходила, всегда утром кушать прибегала.

– Не видел.

Никита спустился на первый этаж, умылся, позавтракал. На кухне стояла кошачья миска, заполненная до краев. Папа метался по дому с растерянным взглядом, обычно он был невозмутим, но сейчас, когда этот взрослый мужчина не мог найти кошку, он выглядел как ребенок, потерявший игрушку.

Илья подошел на перемене.

– Привет.

– Привет.

– Как у тебя дела, как чувствуешь себя? Ты в порядке? – немного волнуясь говорил Илья.

– У меня все нормально.

– Ну хорошо, просто я с Аней вчера переписывался. Мне кажется на нее это видео как-то плохо повлияло.

«Переписывался с Аней, как мило, вечерние переписочки», подумал Никита, «совет да любовь».

– Передавай ей привет, – ответил Никита и пошел на урок, потому что прозвучал звонок.

Когда Никита шел домой, он обратил внимание на объявления на столбах: «пропала кошка». Мама быстро подсуетилась.

На телефоне осталось одно деление заряда. Никита решил поискать в интернете, что это такое, откуда это берется. На одном форуме подсказали, что такие видео называются снаффом. За окном темнело. Никита вбил это слово в поисковик. Нашел сайт, который по описанию должен был содержать именно такие видео. Заблокирован. Еще один. Тоже заблокирован, но была ссылка на зеркало. Никита кликнул. Таких видео были сотни, если не тысячи. Все распределены по категориям, продолжительности и по стоимости. Видео с человеком в маске было в особой категории. Автор всех видео некий «Пиг». Видимо, это его псевдоним. Никита пролистал их все, у каждого видео был ознакомительный фрагмент.

Они списались с Ильей, он предложил отдать телефон кому-то? Но с чего его отдавать? Если хотел бы, забрал его сам, а не оставлял Никите на хранение. Не захотел нести его себе домой, а теперь хочет забрать.

Никита достал телефон, открыл еще раз папку, включил самое первое видео. В этот раз он думал о девушке. Кто она? Никита не видел объявлений о пропажах в новостях, наверняка эта была из тех, кого никто не ищет, наркоманка, проститутка. Что она чувствовала? Она шла, кажется спокойно, будто приняла свою участь. Она не сопротивлялась, не вздрагивала от прикосновений мужчины в маске. Даже она не дергалась от его прикосновений, а Аня вскочила как ошпаренная. Неужели Никита хуже него?

Никита думал о нем. Пиг, что за имя такое. Но этот человек делает, что хочет, он свободен, у него даже есть поклонники. Ему не нужно притворяться защитником слабых, заступником, чтобы делать то, что ему нравится.


Глава 7.


Аня уже стояла возле калитки, когда подошел Илья. Её глаза даже издалека выглядели красными, опухшими, а под ними были синие мешки, словно она не спала несколько суток.

– Привет, Ань, ты как?

Аня обняла Илью, они никогда не обнимались при встрече прежде.

– Привет. Пойдем.

Они шли медленно, словно готовясь к чему-то. Воздух был еще холодный и влажный после ночи, пахло мокрой травой.

– Ублюдок, – сказала вдруг Аня.

– Ты про кого, того в маске?

– Нет, не про него, я про это животное, владельца телефона. Гребаная свинья.

– Ну да, зачем ему вообще эти видео?

– Помнишь обществознание, Илья? Спрос рождает предложение, одна из первых тем. Если бы не этот ублюдок, если бы такие как он не покупали, никто бы это не снимал.

– Я как-то даже не подумал об этом, – растерянно сказал Илья. Он впервые видел Аню по настоящему злой.

– А я всю ночь думала. Мне только и оставалось ночью. Думать.

Они помолчали недолго, потом Илья сказал:

– Но люди ведь всегда убивали, на камеру или нет, всегда были маньяки, в любое время.

– Это его не оправдывает,

– Согласен. Но если подумать, папа Никиты ведь тоже наверняка делал это на войне, я имею в виду он убивал.

Аня резко остановилась:

– Нет, Илья, это не то. На войне никто не делает кино, зрелище, развлечение для больных на голову. На войне каждый сражается за что-то, умирает и убивает за какую-то идею, за Родину, еще что-то. А это…

Она осеклась, Аня сегодня говорила не так, как она разговаривает обычно. От её легкомысленности не осталось и следа, она словно стала на пару десятков лет старше, стала еще больше похожа на свою маму.

Они пришли и встали напротив дома Никиты, взглянули на объявление на столбе, переглянулись. Позвонили в дверной звонок на калитке, вышла мама.

– Здравствуйте, позовите Никиту пожалуйста.

– Конечно ребят, он уже не спит как раз, – она собралась домой, но тут остановилась, – вы кошку не видели нашу?

– Нет, к сожалению, – ответил Илья.

Никита вышел через несколько минут, осмотрел Илью и Аню, сказал:

– Че, втроем сегодня на пробежку?

– Отдай телефон, Никита, – сказала Аня торопливо.

– Пойдем в сторону отойдем, – ответил он, кивнув в сторону катакомб.

Они быстро дошли до конца переулка.

– Никита, отдавай, – сказала Аня настойчивее.

– Что отдать, это? – он достал из кармана и повертел телефон в пальцах, – нет.

– Почему? Зачем он тебе? – спросил Илья.

– Он мой. Я хочу разобраться что это такое. Мы ведь такого не видели никогда, я хочу понять.

– Мы отнесем его в полицию, тут нечего понимать, не в чем разбираться. Это мерзость, гадость, этого не должно существовать.

– Это с какой стороны посмотреть, Ань, я не отдам – ответил Никита и начал убирать его в карман.

Аня шагнула в сторону Никиты, схватила телефон, попыталась вырвать из рук, но он оттолкнул её. Она упала на землю.

– Ты чего творишь? Дура что-ли?

Внутри у Ильи что-то закипело, это был не его друг, что он только что сделал. Прежний Никита не толкнул бы девушку, тем более Аню. Рука сжалась в кулак с такой силой, что ногти впились в ладонь. Он размахнулся и ударил Никиту по лицу не целясь, не рассчитывал силу. Никита упал. Илья не знал, что он может ударить так сильно, ведь никогда не дрался. Никита плюнул на землю и улыбнулся.

– Че, решил в героя поиграть, Ромео?

– Отдай телефон, – отрезал Илья.

Никита вытер губы, на его руке, от кисти до локтя остался непрерывный след, он снова плюнул на землю красным, достал телефон из кармана и небрежно, демонстративно швырнул Илье под ноги.

– Подавитесь, любовнички.

После этих слов он встал, развернулся и пошел домой. Илья помог Ане подняться, взял телефон с земли, проверил, телефон был разряжен в ноль, не включался вообще. Они медленно направились домой, держась за руки.


Эпилог.


Этим летом несколько бульдозеров проехало по их переулку в самый его конец. Они работали целый день, а на следующий приехали самосвалы и тракторы. Этих бездушных стен, которые так и не впитали в себя теплые семейные воспоминания не стало, а через пару лет тут начали строить уже новый дом, не с таким замахом, однако его достроили. А потом туда въехала семья, обычные молодые ребята, которые по вечерам гуляли с коляской из одного конца переулка в другой.

Мурка прибежала к дому Никиты спустя неделю после пропажи, худая, грязная, но с такими счастливыми глазами. Более счастливый взгляд, наверное, был только у папы, когда она снова замурчала у него на коленях.

Прошло несколько лет, на дворе стоял жаркий май. Экзамены были позади, остался только последний звонок и выпускной вечер. Учители читали слезливые речи, по округе разносилась та же музыка, что играет во всех школах, младшеклассники танцевали вальс, отличникам вручали благодарственные песни. Мамочки стояли и вытирали глаза платочками.

Никита долго решался, но все же подошел к Илье. Протянул руку, первое их рукопожатие за долгое время.

– Поздравляю вас, ребят, – сказала Аня, – а мне еще целый год учиться, еще к экзаменам готовиться.

– Да тебе нечего переживать, – сказал Никита, – ты хорошо учишься, вот я попотел.

Илья улыбнулся и сказал:

– И не говори, ну и варианты в этом году по математике, говорят в прошлом все было попроще.

К ребятам подошли трое, Федя с родителями.

– Привет, – сказал Илья, – Как ты?

– Все хорошо. Поздравляю, – сказал Федя.

– Спасибо больше.

Вечером был салют, кафе, прогулки до утра. Мамочки меняли уже вторые или третьи платки, учителя обнимали ребят и давали последние наставления. Впереди была целая жизнь. Никто из них больше не говорил про тот телефон, ту папку и то видео.