Пыхтерий

Глава 1. Удача!
            Ей наконец-то повезло! Работу искала долго. Каждое утро она садилась шерстить сайты о работе и вакансия находилась. Но как только работодатель слышал её голос, то ему становилось ясно, что женщина оооочень немолода. И ей обещали перезвонить. Галина Семёновна действительно уже давно шагала по дистанции, названной периодом доживания, но доживать почему-то не хотелось. Доживать, дожевать… Дожевать последний кусочек на пиру жизни без всякого удовольствия? Нет! Она никак не могла отказать себе в том, что составляло обычный круг её интересов: встречи с подругами, радость дарения подарков близким, а иногда и осенняя поездка к морю, ещё наполненному солнечным теплом!  А если учесть, что полпенсии тратила на свою такую же пожилую, как и сама, и больную собаку, то, как говорится, работать ей и работать…
          Прошло почти три месяца поиска, работодатели стояли стеной, ограждающей ей путь к нормальной жизни. И вдруг в этой железобетонной безнадёге появилась лазейка: её пригласили на собеседование! Вакансия была просто конфетка! Если на предыдущем месте ей приходилось мыть около тысячи квадратов за смену, то на этом только пятьсот, и через день, и с обеда, и с большей зарплатой! Единственное, что смущало её, это то, что работа находилась в промзоне города. Но, приехав на место, она увидела, что рядом с фирмой, пригласившей на собеседование, находится птицефабрика, охрана которой расположена рядом с остановкой, а, значит, уезжать вечером с работы будет не страшно. Её возраст не испугал работодателя, маленькая женщина с живым взглядом тёмных глаз и походкой тридцатилетних не была похожа на угасающую, изнурённую возрастом, пенсионерку.
          Галина Семёновна очень любила собак и когда ей сказали, что на территории есть две собаки, два уличных найдёныша, на второй же свой рабочий день она пошла к ним в вольер с запасённым лакомством. Собаки были небольшие, но кусучие и потому до ухода последнего сотрудника сидели взаперти. Шустрая, похожая на таксу, Даша, и пушистый жёлтый кабачок на коротких лапках с солидным именем Степан. На лакомство и ласку собаки купились сразу. И стали ждать её прихода. А Галина Семёновна никогда не обманывала их ожиданий, вкусняшки она покупала теперь не только для своей собаки, но и для них.
 Глава 2. Виктор.
         Но в каждую бочку мёда птичка всё равно капнет, поняла она со временем. Территория фирмы была довольно большой, по всему периметру огорожена металлическим, трёхметровым в высоту, забором. Была и охрана: двое мужчин и женщина. Когда весь народ уходил с работы, Галина Семёновна оставалась за глухим забором с одним из охранников. И, если двое никак не напрягали её, встречая приветствием и открывая автоматические ворота на выходе, то третий, Виктор, появлялся сразу же, как только расходились сотрудники, там, где она в данный момент работала, и задавал одни и те же вопросы: а вы там мыли? А там?.. Поначалу Галина Семёновна охотно отвечала, объясняя себе назойливость охранника желанием ближе узнать нового сотрудника. Потом начала раздражаться и недоумевать, затем настораживаться, а когда Виктор, вроде как случайно, запер её на одном из участков работы, Галиной Семёновной овладел страх.
        Превозмогая испуг, женщина начала отвечать резко, затем отвечать перестала вовсе, но это не отвадило странного охранника. Он продолжал заходить и топтаться рядом, хотя вопросы его оставались без ответа. Он был высок ростом, и когда заходил, то не двигался навстречу-он надвигался. Идущий навстречу человек во время ходьбы совершает движения не только ногами, но и всем телом, словно стебель живой травы, покачиваемый лёгким дыханием ветра. Тело же этого Виктора, казалось, держал не позвоночник, а черенок лопаты. В больших плошках его серых глаз плавала холодная рыба удовольствия. Удовольствия глумления. Власть. Власть над робкой душой маленькой пенсионерки, вот что двигало им. Будь Галина Семёновна скандальной бабой, она бы уж не дала ему возможности самоутверждаться за её счёт, но увы… Галина Семёновна, конечно, подумала, а не обратиться ли к истокам народной речи, но вовремя сообразила, что с её то скромной заначкой в области мата и совершенного неумения владеть даже этим запасом, битву она точно проиграет. Конечно, несколько слов она знала, и, если к ним прицепить глаголы «пошёл» или «иди» … Нет! Она откроет ящик Пандоры, которым с удовольствием воспользуется противник и растопчет её окончательно.
Глава 3. Разговор.
       Галина Семёновна начала думать об увольнении и решила поговорить об этом с кадровичкой, женой одного из руководителей и главной опекуншей здешних собак. Заходить в кабинет и изливать наболевшее в присутствии других сотрудников ей не хотелось. Случай представился вскоре. Они встретились возле собачьего вольера, там и рассказала Галина Семёновна про свои печали. Милая, душевная кадровичка с изумлением выслушала её.
 -Что же вы так долго молчали? Вы знаете, он просто недалёкий, болтливый человек, он ко всем вяжется с разговором, и ко мне тоже. С ним обязательно поговорят, он не будет вас беспокоить. Галина Семёновна, у нас же везде камеры и он это знает, вы зря так боитесь. Нет, нет, увольняться не надо!
      Эта беседа мало успокоила уборщицу. Женщина, работавшая в охране, рассказывала ей, что этот Виктор-непутёвый родственник одного из уважаемых сотрудников. В выходные дни, выпадавшие на его дежурство, Виктора не раз заставали пьяным, да и в будние дни он потихоньку квасит. Уже было и последнее предупреждение.
 -Галь, подожди немножко, до следующей пьянки, ну выгонят же его когда-нибудь. Не увольняйся, подожди! -уговаривала охранница.
      Вот этого и боялась Галина Семёновна: остаться с ним одной за глухим забором, если он напьётся до её ухода с работы. Трехметровое ограждение ей точно не перемахнуть на восьмом десятке. Даже с шестом. И она представила себя бегущей к забору со шваброй, которая вознесёт её на небывалую высоту и перекинет через стальной капкан забора. Деньги были нужны, и Галина Семёновна решила подождать, возможно, беседа с ним, обещанная кадровичкой, изменит ситуацию.
Глава 4. Пыхтерий.
       А между тем в вольере у собак появился постоялец. Крыс по имени Пыхтерий. Жизнь его началась через дорогу, на птицефабрике. Оооо! Птицефабрика! Ты оазис крысиного счастья и чёрный день крысиного горя! Сытое детство в тёплой норке у маминого живота, набеги на куриные кормушки и воровство яиц под самым носом у глупых птиц, не могущих защитить своё потомство. Резкие звуки куриного разноголосья, бессмысленное хлопанье крыльев и трусливые подскоки во время набегов славного крысиного племени -всё это раздражало Пыхтерия. Он совершенно не уважал этих существ, живущих лишь для того, чтобы обеспечивать крысам изобилие корма и нести эти гладкие, белые мячики, слегка неправильной формы, с тёплой, ароматной, слизистой влагой внутри, наполнявшей Пыхтерия силой супергероя. Крыс был самым крупным в помёте, а упорный аппетит заметно округлил его бока. Двигался он быстро, но пыхтел, вот и дала ему незабвенная мамочка имя Пыхтерий.
       Он крепко спал, когда на исходе ночи мать со всем своим выводком, кроме него, вылезла из норы. Чудесный запах незнакомого лакомства выманил их. Круглые, плоские, как большие пуговицы, штуки были рассыпаны возле их маленького укрытия. Мать попробовала первой, вкус был таким же чудесным, как и запах, и она разрешила потомству присоединиться к пиршеству. Кругляшей было много, хватило всем. А потом подросшие крысята стали падать один за другим.
Крыса-мать упала последней. В этот момент и проснулся Пыхтерий. Высунув острую морду из норы, он увидел всё семейство, лежащее рядом с норой. Мать ещё дышала. Пыхтерий ухватил острыми коготками её мягкую шкурку, пытаясь поднять, но она только и успела сказать: беги, Пых… И испустила дух.
       Объятый ужасом смерти, Пыхтерий бежал, не видя пути. Залитые неизведанной ранее влагой, бусинки глаз не видели ничего. К выходу из огромного курятника его вывела память. По ночам мать выводила их гулять на территорию птицефабрики и это было ещё одним счастьем. Свежий, ночной воздух врывался в лёгкие, забитые тяжёлым духом куриного навоза, и очищал их. И Пыхтерий ощущал себя лёгким, как птички, тени которых срывались с огромных деревьев. Он забирался на нижнюю ветку и листья приятно холодили ему живот, а сама ветвь слегка раскачивалась от ветра. Он любил сидеть на самом конце ветви, чтобы амплитуда раскачивания чувствовалась сильнее. А сверху на него смотрели миллиарды сверкающих бусинок чьих-то глаз. Пыхтерий верил, что там тоже живут крысы, огромное скопище небесных крыс, и так же, как он их, они разглядывают его.
       Выскочив во двор, Пыхтерий остановился, он не знал, что же делать ему дальше одному в этом страшном, без мамочки, мире… Неожиданно на него надвинулась тень человека. Это охранник делал обход. Пыхтерий бросился бежать к зданию администрации, надеясь найти там укрытие, и, увидев открытую форточку на первом этаже, одним махом влетел по стене в кабинет отдела кадров. Здесь было темно и тихо. Пыхтерий заполз за шкаф и затаился.
Глава 5. Образование.
       Утром в комнату пришли люди. Две женщины и мужчина. Начальником был, конечно, мужчина. Звали его Николай Иванович, но, когда он выходил, женщины говорили о нём «их сиятельство»; такое обращение предполагало почтение, но женщины лукаво хихикали. И Пыхтерий стал считать эти слова ругательными.
       Николай Иванович увлекался эпохой дворянства и щеголял перед людьми словечками той эпохи. Он туманно намекал, что кровь у него не красно-пролетарская, а по бабушкиной линии…  Его речь была более витиеватой, чем у женщин, и вечерами Пыхтерий старательно повторял всё, что запомнилось из сказанного за день Николаем Ивановичем. Его удивительные связки легко вибрировали в диапозоне человеческой речи. И если мать дала ему жизнь, тепло и ласку, про кур уж нечего и говорить (безмозглые птицы!), то неделя, проведённая с людьми, образовала крыса настолько, что он бы и сам смог справиться с ролью начальника отдела кадров, пожав Николаю Ивановичу руку на прощанье и сказав: без лести предан!
       Еда была, правда, совсем не такая, к которой он привык. На общем столике для чаепития оставались печеньки и конфеты, а пить можно было на подоконнике, из кувшина с водой для полива цветов. Тяжело было сидеть без движения за шкафом весь день, но Пыхтерий терпел. Через несколько дней женщины заметили пропажу печенек и крошки на полу, они боялись крыс и одна только мысль, что крысы могут шариться здесь по ночам, привела их в ужас!
-Николай Иванович! Надо что-то делать! Вы что, крыс не боитесь?!-вопили женщины.
 -Силою Вышнего держуся! - отвечало начальство.
- Вы что, издеваетесь?! Заказывайте отраву, крысоловки, и срочно! – истерили они.
        Пыхтерий понял, что надо уходить, вредные тётки не успокоятся. И ночью, также через форточку, он покинул Alma mater.
Глава 6. Друзья.
       Пыхтерий выбежал с территории птицефабрики и рванул через дорогу к другому забору, юркнув под него, быстро наткнулся на загончик, где стояли собачьи будки. Загончик был пуст, собаки в ночное время всегда наслаждались прогулкой. Рядом с будками стояли большие миски с едой и водой. Пыхтерий отведал собачьего корма и он ему понравился. Сытый крыс залез в будку и уснул. С рассветом заявились хозяева и от изумления даже не гавкнули. Крыс очнулся и увидел, что на него смотрят какие-то существа, совершенно не похожие на кур (а других животных он ещё не видел). Пыхтерий решил, что это и есть небесные крысы, неизвестно зачем и как оказавшиеся здесь. Собаки приняли испуганного зверька и крыс зажил спокойно и сытно. А маленькая женщина приносила им всякие пахучие и хрустящие вкусности. Единственный минус его жизни состоял в том, что, если к загону приближался человек, то Пыхтерий прятался за будку. Он знал, что люди ненавидят крыс и боятся их также, как куры.
       Услышав разговор Галины Семёновны с кадровичкой, друзья загрустили: с её уходом вкусняшек им никто не принесёт. Нет, они далеко не голодали, наоборот, но кто же не любит вкусняшки?
       - Уволить бы его самого! – тихо заскулила Дашка. –Из его пасти часто так воняет… А он ещё лезет погладить!
Крыс встрепенулся. Уволить! Он знал, что означает это слово!
– Я уволю их сиятельство! – выпалил Пыхтерий, сделав при этом стойку на задних лапках.
-Кааак? -ахнули собаки.
 – Я работал в отделе кадров. Я знаю! Усердие всё превозмогает! – вещал Пыхтерий друзьям голосом Николая Ивановича.
Глава 7. Увольнение.
       И вот настал вечер, когда Даша прибежала за крысом. В бытовке было темно, лишь горели экраны двух мониторов, помогавшие охранникам следить за порядком. Блюститель порядка сидел за столом, причём сидела только нижняя половина его тела, а верхняя лежала на столе, рядом с пустой бутылкой. Пыхтерий забрался к нему на плечо и, морщась от вони (так не пахло даже в курятнике!), больно укусил Виктора за ухо. Тот мотнул головой и снова затих. Пыхтерий продолжил с большим нажимом, дёргая ухо в разные стороны. Виктор очнулся, заорал и сел прямо. Он не мог сообразить, отчего так болит ухо.
      Крыс спрыгнул со спины на стол и сел прямо напротив лица Виктора.
 – Вы, сударь, шельма! Извольте написать заявление! – с пафосом воскликнул Пыхтерий.
 Круглые глаза Виктора внезапно настигла базедова болезнь, сердце заколотилось, дышать стало невозможно. Трясущейся рукой охранник рванул ворот и замотал головой. Видение не пропало, а внимательно буравило его бусинками глаз.
 – Ччё тты хочешь?!
 -Бери бумагу и пиши заявление на увольнение! -шипел крыс, обнажая острые зубки.
 – Яяяя не могу! Меня жена убьёт! – трясся от ужаса Виктор.
Пыхтерий прыгнул ему на плечо и шею Виктора, как хлыстом, резким нахлёстом обвил и сжал длинный, сильный хвост.
– Я сейчас сам тебя убью! – шипел разъярённый крыс.
       Утром, как и всегда, раньше всех приходил заведующий по хозчасти, в подчинении которого была охрана и уборщица. Заглянув в бытовку охраны он увидел Виктора с серым, как его тусклые глаза, лицом. Пахло водкой. На столе лежал лист бумаги. Встать Виктор не мог, только подал завхозу исписанный лист. Рука его дёргалась так, что завхоз ухватил лист не сразу.
 – Что там? – закипая спросил он.
 – Увольняюсь я, Алексеич.- синими губами прошелестел Виктор.
 Завхоз стал читать: Директору птицефабрики от такова-то.
 – Ты где работаешь, на птицефабрике? От какого такова? Фамилия твоя где?
 – Мне крыса так велела писать. Убить грозилась – прошептал Виктор.
– То есть ты хочешь сказать, что увольняем тебя не мы, а крыса?
 -Точно. Она.
 – Может, белка? Белка к тебе приходила?
 -Нет, Алексеич, точно крыса. У неё хвост же голый был.
Завхоз продолжил читать: не всякому офицеру мундир к лицу, а к моему рылу сивушному и подавно. Нижайше прошу не класть сию просьбу под сукно. Засим разрешите откланяться. Виктор. Их сиятельство.
       Завхоз задумчиво посмотрел на Виктора. Что допился он до белки, это ясно. Но каков слог! Мало, мало мы знаем своих сотрудников…
- Сиди и жди меня. Приду, принесу расчёт-сказал он охраннику.
Завхоз зашагал к управлению, размышляя о вечной сумятице человеческих судеб. Дааа… Дворянские корни не пропьёшь. Вот сидит их сиятельство у него в охране, а лет этак сто пятьдесят назад сидел бы и сам Алексеич у него в дворницкой…
       Через двадцать минут скорая помощь увозила протрезвевшего Виктора в отделение психиатрии.