Троекуровщина в 21 веке

«Мы бежим вперёд, думая, что покидаем прошлое, но судьба неумолимо возвращает нас на круги своя…»

Текущая ситуация в Российской Федерации напоминает "троекуровщину" — явление, олицетворяющее порядки и нравы Кирилы Петровича Троекурова, одного из ключевых персонажей романа А. С. Пушкина "Дубровский". С современной властью Россия не прогрессирует, а регрессирует, поскольку ваши действия являются символом беззакония и жестокости помещичьей системы XIX века.
В России формируются порядки, присущие образу жизни и поведению Кирилы Петровича Троекурова, что символизирует произвол и жестокость дворянской власти той эпохи. Этот богатый помещик, отставной генерал-аншеф, принадлежащий к знатному роду и обладающий обширными связями, является самоуверенным, надменным, капризным и вспыльчивым человеком, склонным к жестоким шуткам. Несмотря на это, он также предстает как гостеприимный и любящий отец, особенно привязанный к своей дочери Маше. Троекуровщина, о которой речь, не была явлением случайным или единичным. Она прорастала из самой почвы крепостного права, где человек превращался в вещь, а закон — в послушный инструмент для сильного. Кирила Петрович Троекуров, чьё имя стало нарицательным для этой формы помещичьего произвола, воплощал в себе все пороки, которые порождала бесконтрольная власть над сотнями душ. Его дом в Покровском был не просто усадьбой, а настоящим царством, где барская прихоть значила больше, чем любые государственные уложения. Каждое утро начиналось не с молитвы или хозяйственных забот, а с решения, кого сегодня унизить, над кем посмеяться, чью судьбу перекроить по своему капризу. Безнаказанность развращала его окончательно: он знал, что губернские чиновники трепещут перед его гневом, а судейские крючки легко подкупаются щедрым посулом или просто угрозой расправы.
Жестокое обращение с зависимыми людьми было здесь возведено в ранг повседневной нормы. Троекуров не просто наказывал крестьян или дворовых — он забавлялся, глядя на их страх. Медведь, посаженный на цепь у ворот, становился символом этой жестокости: зверь мог растерзать любого, кто не угодил барину, но сам Кирила Петрович смотрел на такие сцены с ледяным спокойствием, словно на театральное представление. Впрочем, звери были лишь частью его развлечений. Куда страшнее была та душевная глухота, с которой он относился к людям, зависящим от него. Крестьяне для него не были людьми — они были рабочей силой, источником дохода, живыми куклами для утоления своих фантазий. Если мужик не выполнял норму оброка или просто перечил, его секли розгами до полусмерти, а если помещику казалось, что кто-то из дворовых смотрит на него недостаточно почтительно, того могли сослать в глухую деревню или продать в другую губернию, разлучив с семьёй. При этом Троекуров искренне считал себя добрым барином: он не морил крестьян голодом, не отбирал последнего, но милосердие в его понимании заключалось лишь в том, чтобы не убивать собственноручно.
Унижение и безнаказанность шли рука об руку. Троекуров с особым удовольствием ставил людей в унизительное положение, особенно тех, кто пытался сохранить собственное достоинство. Судья, приехавший к нему с официальным визитом, мог быть заперт в одной комнате с голодным медведем — это считалось высшей остротой барского юмора. Гости, приглашённые на обед, обязаны были терпеть все выходки хозяина: от грубой брани до прилюдных насмешек над их слабостями. Вся губерния знала о его нраве, но никто не смел перечить — страх перед троекуровским гневом парализовал волю даже самых смелых. Ведь за любым сопротивлением следовала расправа: можно было разорить имение, отсудить землю, засадить в острог по ложному доносу. Безнаказанность питала его самомнение, и со временем Кирила Петрович стал считать себя не просто помещиком, а почти божеством, которому дозволено всё. Он пренебрегал законами не потому, что не знал их, а потому, что чувствовал себя выше любых писаных норм. Подкуп судей для завладения чужим имуществом был для него обыденным делом: он скупал земли соседей, разорял тех, кто отказывался продать усадьбу, и делал это с невозмутимостью человека, привыкшего получать желаемое любой ценой.
Особенно ярко троекуровщина проявлялась в семейных отношениях. Дочь Мария Кириловна, выросшая в атмосфере отцовского деспотизма, не смела перечить отцу, даже когда тот решал её судьбу. Принуждение к браку против её воли было для Троекурова делом чести: он счёл, что старый князь Верейский, богатый и знатный, станет достойной партией, и не пожелал слушать ни возражений дочери, ни её слёз, ни доводов о том, что она любит другого. Самодурство помещика ставилось выше благополучия собственного ребёнка, и в этом не было ни капли жестокости ради жестокости — это была жестокость как стиль жизни, как способ утверждения своей власти. Троекуров искренне не понимал, что причиняет боль: он считал, что лучше знает, что нужно дочери, и её чувства были для него пустым звуком. В его мире человеческие привязанности, любовь, долг, честь — всё это было лишь помехой для осуществления его воли.
Отсутствие милосердия и неуважение к людям низшего сословия дополняли эту картину. Троекуров мог выгнать из дома провинившегося лакея или приказать высечь старую няньку за то, что та подала горячий чай. Он не видел в простых людях личностей — для него они были тенями, прислуживающими его особе. Но самое страшное заключалось в том, что эта модель поведения считалась в его кругу нормой. Соседи-помещики, приезжавшие к нему в гости, либо подражали ему, либо молчали, боясь возражений. Троекуровщина была не просто пороком одного человека — она была симптомом больного общества, где власть имущие привыкли жить по принципу «сильный всегда прав». И в основе этого лежали не только жестокость и самодурство, но и глубокое моральное падение.
Нельзя забывать и о том, какой степени разврата достигала личная жизнь таких помещиков. Чревоугодие и пьянство были не просто слабостями — они становились частью ритуала. Обеды в Покровском длились часами, столы ломились от яств, а гости пили до бесчувствия, чтобы угодить хозяину. Сам Троекуров, несмотря на тучность и больное сердце, не знал меры ни в еде, ни в вине. Он гордился своим погребом, полным дорогих вин, и мог напоить гостя до такого состояния, что тот валился под стол. Разврат был здесь повсеместным: барские утехи с дворовыми девками, грубые ухаживания за чужими жёнами, анекдоты и шутки, полные скабрезности. Всё это не осуждалось, а напротив — поощрялось как признак настоящего барина. И если кто-то пытался жить по-другому, как старый Дубровский, которого Троекуров довёл до смерти, его объявляли гордецом и глупцом.
Термин "троекуровщина" возник как критика социальной несправедливости, произвола помещиков и недостатков крепостного права, являясь метафорой деспотизма и беззакония, где богатство и власть позволяют игнорировать мораль и законы.
Текущая ситуация в Российской Федерации, как описано, действительно вызывает тревожные параллели с "троекуровщиной". Анализируя общественные настроения и определенные тенденции, можно заметить, как на первый план выходят черты, присущие образу Кирилы Петровича Троекурова: склонность к силовому решению вопросов, пренебрежение правовыми нормами в угоду личным интересам и демонстрация власти, которая не столько направлена на прогресс, сколько на поддержание собственного влияния.
Подобно тому, как Троекуров считал себя вправе распоряжаться судьбами людей, сегодня наблюдается явление, когда решения принимаются, исходя из узких корыстных интересов, а не из стремления к общему благу. Это создает атмосферу правового нигилизма, где слабые и зависимые оказываются беззащитными перед лицом могущественных сил, а справедливость становится разменной монетой. Такая ситуация неизбежно ведет к стагнации и деградации, поскольку отсутствует здоровая конкуренция и основа для развития.
Особое беспокойство вызывает то, как в условиях "троекуровщины" подавляется инакомыслие и критика. Самодурство и нетерпимость к любым проявлениям несогласия, присущие помещику, сегодня могут проявляться в стремлении заткнуть рот любому, кто осмеливается ставить под сомнение существующий порядок. Это порождает страх и апатию, лишая общество возможности к самоочищению и эволюции.
Наследие крепостного права, символом которого является Троекуров, несет в себе идеи безусловной власти одних над другими. Когда эти идеи реинкарнируются в современных реалиях, особенно в форме концентрации богатства и влияния в руках узкой группы лиц, это неизбежно ведет к формированию авторитарных моделей управления. Общество, где процветают подобные порядки, обречено на медленное угасание, теряя свой потенциал и человеческий капитал.
Таким образом, "троекуровщина" в контексте современной России — это не просто литературная аллюзия, а опасный симптом, указывающий на глубинные проблемы в управлении, правовой системе и общественной морали. Преодоление этого явления требует не только смены приоритетов, но и глубокого переосмысления ценностей, возвращения к прошлому.  Современная Россия всё явственнее обретает черты той страшной эпохи, что навсегда запечатлена в пушкинском слове — «троекуровщины». Это не просто историческая аллюзия, но жуткое зеркало, в котором угадывается власть, возведённая в абсолют, где произвол стал нормой, а жестокость — доблестью. Под вашей рукой страна не движется вперёд, а сползает назад, в сумрачный XIX век, где беззаконие и помещичий гнёт были единственным законом.
Суть «троекуровщины» горька и проста: унижение слабых, наглая безнаказанность, попрание закона ради прихоти. Подкуп судей, чтобы отобрать имение у соседа? Легко. Принуждение дочери к браку, ломающий ей жизнь? Пустяк. Чревоугодие, пьянство, разврат — всё это цветёт на почве вседозволенности. Самодурство здесь возведено в ранг государственной политики, а милосердие вырвано с корнем.
Сегодняшняя Россия пугающе точно повторяет этот сценарий. На первый план выходят те же черты: решение вопросов грубой силой, презрение к праву, демонстрация власти не как инструмента развития, а как дубины для удержания влияния. Как Троекуров вершил судьбы людей по своей прихоти, так и теперь решения диктуются не общим благом, а узкими корыстными интересами. Это порождает правовой нигилизм, где слабый беззащитен, а справедливость превращается в разменную монету. Там, где нет закона, нет и развития — только застой и гниение.
Но самое страшное — подавление инакомыслия. Та самая нетерпимость Троекурова к любому, кто посмеет возразить, сегодня обернулась стремлением заткнуть рот всем, кто видит правду. Страх и апатия сковывают общество, лишая его возможности дышать, очищаться, эволюционировать. Россия задыхается в объятиях «троекуровщины», и этот сон наяву грозит обернуться вечной ночью.
К примеру город Краснодар, где толстосумы, давно потерявшие счет своим миллионам, небрежно ссыпают их в бездонные сумки и швыряют горстями налево и направо, ублажая любую прихоть, здесь жизнь течет по особым, неписаным законам. Этот город, буйно разросшийся на тучных южных черноземах, стал пристанищем для хищников, сбежавшихся со всех концов необъятной Родины. Они не просто сорят деньгами — они бросают их в лицо прохожим, словно желая доказать, что им позволено всё. Их хоромы, выстроенные в псевдорусском стиле с наглой претензией на дворянский размах, больше смахивают на склад дорогих безделушек, чем на жилое гнездо. Весь город знает об их бесчинствах, но безмолвствует. Полиция, Росгвардия, Прокуратура — лишь жалкие орудия их произвола и насилия. «С деньгами, можно всё, — говорят они, самодовольно щурясь, — а с такими деньгами, как у нас, и закон купить можно, и судью подкупить, и свидетелей запугать до смерти». И если кто-то, рискуя, заикнётся о совести или о Боге, они лишь хохочут: «Совесть — это у кого мошна тоща. А кто при деньгах, тот сам себе и Бог, и царь, и закон».
По договору купли-продажи человек приобрёл гаражный бокс — металлический гараж площадью двадцать четыре квадратных метра, возведённый в 1981 году (справка ГСК имелась, свидетельства о праве собственности не было). Более пятнадцати лет он владел гаражом добросовестно: утром выезжал на работу из его ворот, а вечером возвращался — гараж стоял на месте, имущество было цело. В тот роковой день он уехал, а вернувшись вечером, обнаружил лишь пустоту: гараж был снесён. На его месте зиял фундамент, усыпанный обломками и брошенными мелкими вещами. Такого вандализма мир не помнит, кажется, даже со времён «тёмных» эпох.
Снос металлического гаража был незаконен по всем основаниям. На момент уничтожения действовала так называемая «гаражная амнистия», введённая Федеральным законом от 5 апреля 2021 года № 79 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Этот закон упростил оформление прав на гаражи и земельные участки под ними; его срок продлён до 1 сентября 2026 года. Гараж не был признан самовольной постройкой в порядке, установленном статьёй 222 Гражданского кодекса Российской Федерации. Решение о сносе не принималось ни судом, ни администрацией — без уведомления, без предоставления срока для добровольного демонтажа. Владельцу не направлялись: ни предупреждение о необходимости сноса, ни решение о признании постройки самовольной, ни требование освободить земельный участок.
Гараж, который принадлежал этому человеку, полностью соответствовал условиям так называемой «гаражной амнистии». Он был построен до 30 декабря 2004 года, не являлся подземным сооружением и находился на участке, который не был ограничен в обороте. Предыдущим хозяином гаража выступал владелец квартиры в соседнем жилом доме. Землю под сараи с подвалами и гаражные боксы сельский совет законно выделил ещё в 1981 году. Этот гаражный бокс, установленный на фундаменте и имеющий прочное соединение с землёй, подпадал под действие «гаражной амнистии» — его конструкция не позволяла перенести или разобрать и собрать заново без ущерба для его назначения или без изменения основных характеристик. Он не был признан самовольной постройкой, которую нужно сносить, ни через суд, ни в каком-либо другом законном порядке; не располагался на государственной или муниципальной земле; был одноэтажным и не имел жилых комнат; не являлся пристройкой к частному или садовому дому, а также к коммерческому объекту.
Переходный период характеризовался нехваткой документов, однако власти демократической России восстанавливают порядок. Именно для этого и вводилась «гаражная амнистия» — чтобы узаконить гаражный бокс. Кроме того, в гараже хранились личные вещи семьи, которые были вывезены в неизвестном направлении без разрешения владельца. Семье был причинён материальный ущерб. Следует подчеркнуть пассивность правоохранительной системы и городских властей, которых заранее профессионально подготовили к провокации, несмотря на официальное заявление, поданное в полицию. Это является прямым нарушением статьи 144 Уголовно-процессуального кодекса РФ, которая требует рассмотреть сообщение о преступлении в срок до трёх суток с возможностью продления до десяти суток. Бездействие дознавателей, согласно разъяснениям Генеральной прокуратуры РФ (Указание № 1/2024), можно обжаловать в порядке статьи 125 УПК РФ в районный суд – и что это, как не «троекуровщина» в действии.
Наиболее тревожным обстоятельством является то, что администрация муниципального образования город Краснодар обосновывает свои агрессивные действия постановлением от 24 января 2013 года № 650 «Об утверждении Порядка обращения с временными конструкциями, информационными конструкциями, размещенными на территории муниципального образования город Краснодар с нарушением порядка предоставления и (или) использования земельных участков, установленного действующим законодательством Российской Федерации, либо Правил размещения и содержания информационных конструкций на территории муниципального образования город Краснодар». Этот нормативный акт определяет правила обращения с временными и информационными объектами, которые были установлены с нарушением законодательства или местных норм. Последняя редакция документа начала действовать 5 сентября 2025 года (постановление администрации муниципального образования город Краснодар от 05.09.2025 № 5585). Однако возникает закономерный вопрос: можно ли считать временным гараж, который простоял 45 лет?
Следует пояснить, что термин «временные конструкции» подразумевает четко установленный срок эксплуатации — от одного до трех лет, в исключительных случаях допускается продление до десяти лет (хотя эта норма чаще применяется к бесхозным гаражам). Гараж, построенный в 1981 году (то есть 45 лет назад), оснащен кирпичным фундаментом, что однозначно указывает на его капитальный характер. Земельный участок под ним оформлен не полностью, однако программа «гаражной амнистии» все еще действует. Это дает основание признать гараж объектом капитального строительства, а не временной постройкой. Таким образом, постановление № 650, касающееся только временных конструкций, не может быть применено к моему гаражу, поскольку он обладает явными признаками капитальности, в частности, наличием фундамента. Тот факт, что гараж был установлен на законных основаниях в 1981 году, отражен на кадастровой карте России как машино-место жителя дома. Снос такого сооружения грубо нарушает право частной собственности, а также произвольно препятствует моему праву на оформление имущества в рамках «гаражной амнистии». Снос гаражного бокса представляет собой незаконное действие, прямое нарушение статьи 35 Конституции РФ, которая гарантирует охрану права частной собственности законом. Каждый гражданин имеет право владеть имуществом, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как на основании решения суда. Принудительное изъятие имущества для государственных нужд допускается только при условии предварительного и равноценного возмещения. Кроме того, согласно порядку: «Владельцу самовольно размещенного временного сооружения работником управления муниципального контроля лично под роспись вручается, либо направляется по почте заказным письмом с уведомлением о вручении, либо, в случае если владелец не установлен, размещается непосредственно на временном сооружении уведомление о предстоящем перемещении (демонтаже) временного сооружения, составленное по форме согласно приложению № 4 к настоящему порядку, с указанием даты осуществления перемещения (демонтажа)». Работники управления муниципального контроля администрации муниципального образования города (муниципальные инспекторы по земельному контролю) при обнаружении самовольно размещенных временных сооружений должны проводить мероприятия по установлению их владельцев. Перед началом работ по демонтажу и перемещению такого сооружения или заграждения все находящееся в нем или вместе с ним имущество подлежит описи в присутствии сотрудника управления муниципального контроля с участием представителя уполномоченного муниципального учреждения города Краснодар (согласно его уставу) с обязательным применением средств фото- или видеофиксации. По итогам демонтажа и перемещения временных сооружений или заграждений в тот же день управление муниципального контроля составляет акт по форме приложения № 4 к данному порядку. В акте указываются фамилии, имена, отчества (при наличии) и должности всех присутствующих лиц, дата и место его составления, дата и время проведения указанных мероприятий, местоположение и описание временных сооружений или заграждений, адрес места хранения, куда перемещен объект. Акт подписывается: работником (или работниками) управления муниципального контроля, присутствующими при демонтаже и перемещении; представителем уполномоченного муниципального учреждения города Краснодар, осуществляющего демонтаж и перемещение; а также владельцем временной конструкции.
Второе постановление Администрации города от 10 октября 2022 года за номером 4699, касающееся перемещения либо демонтажа незаконно установленных временных сооружений на территории Краснодара, на которое опирается городская администрация, включает перечень гаражей, предназначенных для сноса. Однако адрес уничтоженного гаража, упомянутый в документе, отсутствует в этом списке. Следовательно, снос гаража также не соответствует закону.
В городе функционируют группы «Боевых холопов», для чего привлекаются трудовые мигранты из Таджикистана и Узбекистана, а также криминальные элементы — от мелких исполнителей до крупных лидеров. Они действуют через легализованные охранные агентства, например, «Нева» и другие, где каждый главарь имеет свою банду, замаскированную под охранную структуру. Поэтому такие преступления стали возможны: сейчас попросту ограбили. Вещи увезли в неизвестном направлении. Часть из них исчезнет бесследно. В конечном счете гараж является частной собственностью, которая охраняется законом. Все это напоминает бандитизм времен Гражданской войны — налетели, ограбили и присвоили. Глава городской администрации осведомлен о происходящем беззаконии, но, похоже, именно он отдал приказ уничтожить гараж. Откуда взялись эти бездуховные, безнравственные эгоисты? Кто их воспитал? Это люди с явно выраженными криминальными наклонностями. Но главный вопрос: кто назначил их на должности? Почему они не соблюдают законы? Даже если в планах есть реконструкция, существует статья 35 Конституции, где право частной собственности охраняется законом. Каждый гражданин вправе владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом единолично или совместно. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд возможно только при условии предварительного и равноценного возмещения. Право наследования гарантируется. Их действия — ничем не оправданный грабеж и прямое нарушение Конституции РФ. А что президент, который давал клятву соблюдать и защищать Конституцию и народ? Это очередной рейдерский захват земли, а деньги от продажи чиновники, вероятно, разделят — иначе откуда такая немотивированная агрессия? Мотив явно кроется в корысти. Жители пригородов Краснодара в отчаянии видят, как их попытки добиться справедливости разбиваются о стену равнодушия и бюрократических отписок. Полиция, перегруженная работой, лишь разводит руками и пишет отказы в возбуждении уголовных дел — для чего мы платим налоги? Нарастает волна хулиганских нападений на автомобили: злоумышленники наносят глубокие царапины, пробивают шины, разбивают стекла и ломают зеркала. Особенно зверствуют по выходным, когда жители уезжают за город. В некоторых кварталах преступники действуют по наводке — метят дорогие машины, имея сговор с теми, кто скупает битое стекло или краденые детали. Страховые компании отказывают в выплатах, ссылаясь на недостаточность доказательств, и пострадавшие остаются один на один с огромными счетами за ремонт. Атмосфера страха доходит до того, что автовладельцы массово скупают капканы и сигнализации с автодозвоном, но в условиях безнаказанности это лишь нервирует соседей, а не останавливает преступников. Камеры на подъездах не работают, свидетели запуганы, а ущерб автомобилям — от проколотых колес до выжженного салона — редко доходит до суда. Горожане вынуждены ночами дежурить во дворах, вооружившись битами и фонариками, потому что доверие к органам правопорядка давно иссякло. Каждая новая выходка воспринимается как откровенная насмешка над законом: машины выводят из строя средь бела дня, а соседи боятся выглянуть в окно, чтобы не стать следующей мишенью. Особую тревогу вызывает деятельность так называемых «коммунальных рейдов», которые под видом благоустройства вывозят личное имущество — велосипеды, коляски, садовый инвентарь — якобы за загромождение проездов. Владельцы возвращаются с работы и не находят ни вещей, ни номеров актов, ни объяснений. Выяснить, кто санкционировал вывоз, невозможно: все документы оформлены задним числом, а ответственные лица прячутся за формулировками «плановая очистка территории». Люди остаются не только без имущества, но и без надежды на компенсацию, ведь уничтоженное считается брошенным, а доказать обратное можно лишь через месяцы судебных тяжб.
Даже после того, как некоторые семьи решаются на отчаянный шаг — переезжают в отдаленные хутора или поселки, — давление не прекращается. Выясняется, что злоумышленники уже знают новое место жительства: окна забрасывают камнями, двери заливают монтажной пеной, а в почтовые ящики подбрасывают записки с угрозами. Местные администрации в пригородах бессильны: участковые охватывают огромные территории, а дружинники из добровольцев сами боятся связываться с дерзкими нападающими. Люди начинают понимать, что проблема не локальная — это система, где власть на местах либо закрывает глаза, либо открыто покрывает криминал.
Так с каждым днем Краснодар и его пригороды превращаются в зону отчуждения от закона. Горожане все чаще задумываются о самоорганизации: создают группы оповещения в мессенджерах, нанимают частные охранные предприятия для патрулирования целых микрорайонов, пишут коллективные жалобы в прокуратуру. Пока эти меры приносят лишь временное облегчение, а корень зла остается нетронутым. Страх поселился в каждом подъезде, и вернуть прежнюю жизнь без круглосуточной тревоги становится все сложнее — словно невидимая рука методично вырывает у людей веру в то, что правда может восторжествовать. Преступность не просто пустила корни — она плетет паутину в интересах тех, кто желает нам зла. Коммунальные службы, призванные беречь порядок, превратились в вандалов: они вывозят имущество в никуда, оставляя за собой руины вместо улиц. Криминальное давление и зверское уничтожение личных автомобилей достигли апогея на фоне всеобщего беззакония и безнаказанности. Машина, оставленная под окнами, — беззащитная жертва в руках озверевших хулиганов. С каждым рассветом градус террора становится невыносимее. Даже покинув прежнее пристанище, этот субъект не сложил оружия: он бесстыдно и открыто продолжает давить, ввергая жителей пригородов Краснодара в бездну страха и правового хаоса.
Мало того, скажу, что стравливание народа по вопросам частной собственности стало причиной Гражданской войны в России в 1917 году. Гражданская война — трагическое горнило, где в смертельной схватке столкнулись непримиримые силы, пробужденные Октябрьской революцией 1917 года. В этом кровавом вихре сошлись: большевики и их соратники, сплотившиеся под алым знаменем РКП(б) и Красной армии; антибольшевистские станы — от офицеров-монархистов до кадетов и эсеров; крестьянские повстанческие отряды, восставшие против любой власти; войска Антанты — Англия, Франция, США, Япония, вторгшиеся на истерзанную русскую землю. 1918–1920 годы — апогей братоубийственной бойни. Большевики, захватив власть и свергнув Временное правительство, породили отчаянное сопротивление всех, кто не желал мириться с новым порядком. В итоге некогда цветущая страна оказалась разрушена: голод царил в городах, остановились заводы, опустели склады — Россия задыхалась в тисках нищеты и хаоса. Воевали за собственность, а грабеж, разрешенный мелкими «царьками», стал нормой. «Грабь награбленное» — вот девиз тех событий. Гражданская война — трагедия XX века, рожденная политическим, социальным и экономическим кризисом. Она стала неизбежным следствием революции, нерешенных вопросов земли, мира и власти, а также иностранного вмешательства. Война завершилась победой большевиков, но ценой колоссальных человеческих и материальных потерь.
История повторяется: нарушая закон о частной собственности, эти люди толкают страну в пропасть новой Гражданской войны. Они предатели нашей великой родины — Российской Федерации.