Право на любовь

Знаешь, я долго думал, где выдают права на любовь. Лет в двадцать мне казалось, что это как в автошколе: выучил теорию, сдал на категорию — и всё, можешь выезжать на встречную полосу чувств. Я пытался заработать эти грёбаные баллы.

Сначала я думал, что право на любовь дают за красивые поступки. Я таскал цветы, говорил правильные слова, изображал рыцаря без страха и упрека. Мне казалось, что я собираю фантики, и когда наберу нужную стопку, мне обменяют их на главный приз. Потом я решил, что дело в зарплате и статусе. Что если надеть дорогой костюм и купить машину, которая рычит на светофорах, то любовь войдет в комплектацию, как подогрев сидений. Я качал мышцы, доводя тело до сухого рельефа, думая, что это печать, которая открывает любые двери.

Всё это — чушь собачья. Никто снаружи не выдаст тебе талончик с надписью «Достоин». Не существует такого министерства, такой комиссии или такого человека, который штампанет тебе это право на лбу. Право на любовь невозможно получить извне. Это не пропуск, который тебе вручают после экзамена на идеальность. Это право ты либо присваиваешь себе сам, нагло, без спросу, не оглядываясь на чужие оценки, либо ты навсегда остаешься в очереди. Вечным просителем, переминающимся с ноги на ногу.

Ты получаешь право на любовь не тогда, когда становишься идеальным манекеном. А тогда, когда становишься живым. Настоящим. Со сбитым дыханием, с глупыми шутками, с уязвимостью, которую так страшно показать. Когда ты перестаешь играть роль «того, кого невозможно не полюбить», и просто становишься собой. Теоретически, этого достаточно. Живой и настоящий — это высшая форма допуска. Это должно работать так.

Но есть одно «но». Жизнь — циничная сволочь. И на практике всё почему-то иначе. Теория разбивается о реальность, как яйцо об асфальт. Оказывается, быть живым и настоящим недостаточно. Этому никто не аплодирует. Право на любовь настоящим и живым не дают. Мало кто заглядывается на то, что болит, что смеется не в ноты и что искренне. Всем нужны обертки, всем нужны готовые сценарии и те самые красивые талоны, которые я так старательно коллекционировал. Ты приходишь со своей распахнутой, живой душой, а тебя обводят по контуру трафарета и говорят: «Извини, формат не подходит».

И это самый хреновый парадокс. Присвоить-то я это право себе присвоил. А вот предъявить его оказалось некому.