Холодный блеск Тессии. Искренность на вес нулевого

Двери аэрокара бесшумно разошлись, и на путешественников обрушилось великолепие, от которого у любого, кто привык к серости Омеги, зарезало бы в глазах. Перед ними высился особняк — величественная громада в пять этажей, выстроенная из камня, который казался полупрозрачным в лучах полуденного солнца. Его изогнутая, причудливая крыша сияла так ослепительно, что действительно напоминала тающий под весенним солнцем снег, стекающий каплями чистого света на террасы.

Вдоль идеально ровной дороги, выложенной светлым мрамором, тянулись живые изгороди. Там, в строгом, почти военном порядке, цвели белоснежные и ярко-красные цветы; их лепестки казались вырезанными из тончайшего шелка, а аромат — густой, сладкий и влажный — буквально забивал легкие, не давая забыть о том, в чьи владения они ступили.

— Это наш дом, — произнесла Эсара, и её голос прозвучал как звон дорогого хрусталя. Она не оборачивалась, её спина была прямой, как натянутая струна. — Вы будете жить здесь. Товенд, тебе разрешено ночевать в одной комнате с Сильмерией.

Шепард, шедший чуть позади, невольно покосился на фигуру матриарха ниже спины. Даже сквозь нарастающее раздражение он не мог не отметить — отстраненно, как профессиональный ценитель форм — что фигура у Эсары была шикарной, отточенной столетиями ухода и грации. «И всё же... стерва», — промелькнуло в его голове.

Эта её фраза, брошенная через плечо, этот снисходительный тон «разрешения» жгли его сильнее, чем рана в плече. Внутри него вскипела привычная гордость наемника, который привык сам диктовать условия. «Разрешила она... — Товенд стиснул зубы. — Да если бы ты попробовала запретить, ты бы ничего не смогла сделать, матриарх. Сильмерия уже давно не твоя послушная кукла». Но он промолчал, лишь сильнее сжал ладонь азари, чувствуя её радостное волнение.

Когда они переступили порог, прохладный воздух поместья окутал их, словно невидимый саван. Внутри их ждал бесконечный коридор, по центру которого тянулась толстая зеленая ковровая дорожка. Её цвет был настолько сочным и глубоким, что казалось, под ногами расстилается настоящий лесной мох, в котором тонули тяжелые шаги Лингара и тихий стук подошв Виолинта. Белоснежные стены были украшены тонкой золотой резьбой, которая в полумраке холла мерцала, как далекие звезды.

Виолинт шел, опасливо озираясь, словно ожидал подвоха от каждой статуи, а Лингар хмурился еще сильнее, чувствуя, как этот мягкий ковер крадет звук его шагов, делая его безоружным в этом царстве тишины и роскоши. Они вошли в логово хищниц, и эта зеленая тропа вела их прямо в сердце интриг, которые могли стоить им всем голов. Эсара прошла первой, гордо задрав голову и игриво покачивая ягодицами. Оказавшись в холле, обернулась:

- План такой: вы пока живете здесь и не покидаете город. А сейчас мы сядем обедать. После этого я буду выступать, а вы стоять за моей спиной.

Слова Эсары повисли в прохладном воздухе холла, тяжелые и липкие, как паутина. Команда Товенда мгновенно переглянулась. В маленьких, обычно яростных глазах Лингара на мгновение вспыхнула непривычная тревога — он, привыкший к открытому бою, нутром почуял тонкий яд политической игры, в которой кроганы редко выживают. Виолинт едва заметно втянул голову в плечи, его омни-инструмент на руке мигнул тусклым оранжевым светом, словно сканируя пространство на наличие скрытых ловушек.

Шепард нахмурился. Он стоял на зеленой ковровой дорожке, чувствуя себя так, словно его заманили в золотую клетку. Его взгляд, острый и изучающий, впился в лицо Эсары, пытаясь пробить её безупречную маску. Что эта стерва уже задумала? — билось в его мозгу. Сделать из них приманку? Выставить их на витрину этого белоснежного особняка, чтобы Кайден Аленко, ведомый своим долгом Спектра, явился прямо сюда, в сердце владений матриарха?

И что тогда? Бойня в этом стерильном раю?

Но тут в голове Товенда вспыхнула догадка, яркая и обжигающая, как взрыв сверхновой. Она принесла с собой неожиданное, почти пугающее облегчение. Если Эсара хочет столкнуть их со Спектром на своей территории, значит, она боится Аленко не меньше, чем они сами. И значит, она готова дать им в руки козыри, о которых они и не мечтали.

Что, если эта стерва задумала нечто более изящное? Ей не нужно, чтобы они — помятые, пропахшие космосом и кровью наемники — пачкали своими выстрелами эти белоснежные стены. Она может просто выставить их как «гостей», находящихся под защитой её рода. И когда Кайден Аленко, ослепленный своим статусом Спектра, ворвется сюда, он встретит не их дробовики.

Он встретит строй десантниц азари.

Эсара подставит под удар свои лучшие силы, прикрываясь законом и неприкосновенностью частной территории, чтобы превратить Спектра Совета в обычного агрессора, напавшего на мирный дом Матриарха. Это будет забавно. Товенд даже почувствовал, как внутри шевельнулось предвкушение: увидеть, как элитные воительницы Тессии в облегающей броне преграждают путь Аленко, пока сам Товенд будет спокойно потягивать дорогое вино, стоя на балконе пятого этажа.

Он действительно хотел этого — увидеть, как ломается система, в которую так верит Кайден, наткнувшись на стальной лед амбиций Эсары.

— Хорошо. Я согласен, — голос Товенда прозвучал твердо, с едва уловимой ноткой предвкушения. Он повернулся к своим: — Парни, Силь, вы как?

Сильмерия облегченно прикрыла глаза, её ладонь на плече Шепарда перестала дрожать. Она верила своей семье, какой бы сложной она ни была. Виолинт вскинул голову, и блики на стекле его шлема теперь выражали не просто надежду, а почти фанатичную веру в то, что хитроумный план лидера вытащит их из этой передряги. Лингар лишь коротко хмыкнул, его тревога сменилась тяжелым, выжидательным спокойствием — если здесь будут десантницы, значит, его работа станет чуть проще, но оттого не менее кровавой.

Эсара едва заметно кивнула, и в глубине её глаз промелькнуло торжество хищницы, чья ловушка захлопнулась именно так, как было задумано. Зеленая ковровая дорожка под их ногами теперь казалась не просто украшением, а дорогой, ведущей к грандиозному политическому спектаклю.Столовая встретила их непривычным сочетанием роскоши и стерильности: просторный зал с высоким потолком и длинным, холодным на ощупь металлическим столом, в котором отражались огни люстр. Наемники, привыкшие к грязным забегаловкам Омеги, выглядели здесь как банда варваров, захвативших храм.

Лингар не стал дожидаться официального начала ужина. С массивным, оглушительным хрустом он схватил огромного омара и в один присест откусил сразу половину, даже не удосужившись очистить панцирь. Затем, довольно урча, он не жуя проглотил несколько моллюсков вместе с ракушками, которые хрустели на его зубах, как гравий. Виолинт, напротив, ел подчеркнуто чинно, просовывая под визор пасту и запивая её ядовито-зеленым декстро-напитком, который зловеще светился в полумраке. Шепард неторопливо разделывал стейк, заливая его огненно-острым соусом, запах которого заставил бы обычного человека прослезиться. Сильмерия же, глядя на друзей с легкой улыбкой, предпочла сочные фрукты, которые на Тессии были слаще любого десерта.

— ...И вот я стою по колено в этой жиже на Омеге, — пробасил Лингар, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Патроны на исходе, а этот ворка орет, что он — король сточных вод! Пришлось объяснить ему с помощью приклада, что корона ему не по размеру. Шеп, ты бы видел его рожу! Она сложилась внутрь, как старый бумажный стаканчик!

Виолинт сухо фыркнул через вокодер, не отрываясь от своей пасты. — Это ты называешь приключением? Громить ворка в канализации — много ума не надо. Я однажды в колонии на Терруме взломал терминал местного губернатора прямо во время его выступления. Пока он вещал о морали и законе с трибуны, у него на фоне, на огромных экранах, начали крутиться ролики из... скажем так, специфических заведений Иллиума. Бедняга так и не понял, почему толпа начала ржать и свистеть, а не аплодировать его великим речам.

— Мальчики, вы такие примитивные, — Сильмерия рассмеялась, и её смех, как серебряный колокольчик, прорезал тяжелую атмосферу столовой. — В одной колонии на окраине мне пришлось прикинуться «потерянной азари-девственницей», чтобы выкрасть чип у одного зарвавшегося торговца информацией. Он был так занят своими... фантазиями, что даже не заметил, как я перерезала ему счета и ушла через окно. Тьфу, эти смертные такие предсказуемые.

Она с вызовом посмотрела на кварианца. — Ну давай, Виолинт. Удиви меня. Что ты там делал на своем Паломничестве? Нашел лишний болт в двигателе и молился на него две недели?

— Если бы, — Виолинт издал короткий, металлический смешок. — Пока ты играла в «роковую женщину», я застрял на заброшенной станции в системах Терминус. Банда пиратов решила, что кварианец — это бесплатный техник. Они заперли меня в серверной и сказали: «Либо взламываешь нам банковскую сеть Цитадели, либо мы выкинем тебя в шлюз без шлема».

— И что? Взломал? — Лингар даже перестал жевать, заинтересованно выставив гребень.

— Хуже. Я взломал систему жизнеобеспечения всей станции. Пока они ломились в дверь, я перенастроил их кухонные синтезаторы так, что они начали производить только кварианскую декстро-кашицу. Пятьдесят злых наемников неделю питались едой, которая для них — яд, а из колонок круглосуточно орали гимны кварианского флота. В итоге я выставил всю их станцию на аукцион в даркнете, её купили «Синие светила» за бесценок. А я улетел на их личном шаттле с их же общаком. Тьфу на твою дипломатию в постели, Сильмерия. Я обанкротил банду, не выходя из серверной.

Шепард откинулся на спинку кресла, криво усмехаясь. Его взгляд был холодным и насмешливым.

 —  Помните то месторождение нуль-элемента в Терминусе, из-за которого два корпората едва не начали войну? Оба наняли меня, чтобы я устранил конкурента. Я взял аванс у обоих. А потом заглянул к местному губернатору и пообещал ему долю за доступ к спутникам.

— И ты их сдал? — прищурился Виолинт.

— Зачем? — Шепард отпил глоток крепкого напитка. — Я просто выдал их боевым группам координаты друг друга. Пока эти идиоты выкашивали своих же в шахтах, я вывез готовую партию нуль-элемента и продал её Арии Т'Лоак. Итог: шахт нет, конкурентов нет, губернатор в шоке, а у меня в кармане столько кредитов, что мы заправили этот корыто-лет на три года вперед. Тьфу на ваши мелкие кражи. Если грабить — то так, чтобы о тебе слагали легенды на Омеге, но не могли доказать ни одного слова.

В столовой на мгновение воцарилась тишина. Наемники обменивались дерзкими взглядами, наслаждаясь своей силой в этом слишком чистом доме. Когда наемники закончили свои бахвальства, в столовой на секунду повисла тишина, но прервал её вовсе не гнев. Из-за стола раздался звонкий, заливистый смех Араджаны. Она откинулась на спинку своего резного кресла, вытирая выступившие от смеха слезы краем малинового рукава.

— Ох, Сильмерия, ну и компанию ты себе подобрала! — Араджана весело подмигнула Товенду, полностью игнорируя испепеляющий взгляд Эсары. — Взломать губернатора и запустить ему ролики из иллиумских клубов? Виолинт, дорогой, ты просто гений! Я бы отдала половину своих сбережений, чтобы увидеть лицо этого напыщенного индюка.

Она потянулась к блюду и, подражая движению Лингара, задорно подцепила маленького моллюска, покрутив его перед собой.

— А ты, большой парень, — она лукаво глянула на крогана, — «король сточных вод», значит? Обожаю! Это куда интереснее, чем слушать доклады о квотах на экспорт езо-кристаллов. Эсара, ну не делай такое лицо, будто ты лимон проглотила! Вспомни, что ты сама творила в свои пятьдесят лет на Иллиуме, прежде чем стать такой... — она неопределенно помахала рукой в воздухе, — «правильной».

Эсара медленно выдохнула, и её пальцы на бокале побелели ещё сильнее.

— Араджана, это не смешно, — процедила она, стараясь сохранить остатки достоинства. — Они хвастаются тем, что они преступники. И один из них... — она бросила ледяной взгляд на Шепарда, — спит с нашей внучкой.

— Да брось ты! — Араджана махнула рукой, и её малиновое платье вспыхнуло искрами. — Парень умеет делать деньги из воздуха и обводить вокруг пальца корпоратов. Это же полезный навык в семье! Товенд, сынок, подлей-ка мне ещё того зеленого напитка Виолинта. Выглядит как чистый яд, но пахнет чертовски интригующе!

Она весело рассмеялась, глядя, как ошарашенный кварианец тянется к бутылке. Араджана буквально светилась от удовольствия: этот ужин был самым живым событием в особняке за последние сто лет. Для неё эта банда была не угрозой, а глотком свежего, пусть и пахнущего Омегой, воздуха.

— Ну же, — подзадорила она наемников, — расскажите ещё что-нибудь! Только самое грязное и веселое. Эсара всё равно не уйдет — ей слишком любопытно, чем закончится история про ту кварианскую кашицу.Виолинт, воодушевленный тем, что Араджана явно на его стороне, поудобнее устроился в кресле и поболтал в бокале остатками зеленого напитка. Блики на его визоре заиграли особенно ехидно, когда он повернул голову к Эсаре.

— Вообще-то, матриарх, если вы ищете виноватого в том, что «грязь Омеги» теперь топчет ваши ковры, то это я, — кварианец издал короткий, довольный смешок через вокодер. — Мы с Сильмерией тогда плотно работали в «Загробной жизни». Она была мозгом и обаянием, я — технической поддержкой. Они собирались пробраться в «Загробную жизнь», чтобы найти её, но, — Виолинт сделал картинную паузу, — они понятия не имели, как это сделать быстро и без лишнего шума.

Араджана зашлась в заливистом смехе, хлопая ладонью по столу. — То есть ты просто вынырнул из тени и предложил свои услуги? Какая прелесть!

— Именно, — кивнул Виолинт.Я провел их через такие дыры и трубы, где Лингар чуть не застрял своим гребнем! Мы висели на лестницах во мраке, слушая, как саларианец внизу торгует красным песком, и падали на головы батарианцам.

Он повернулся к Сильмерии, и его голос стал почти нежным в своей иронии. — Я привел их к ней, когда Шепард был весь в крови и пыли после падения, а Лингар готов был размозжить ему голову за то, что тот «сбежал» с поля боя. Я был тем, кто разнимал их драку прямо посреди танцпола и просил Сильмерию уделить этим идиотам минутку внимания. Так что, Силь... — кварианец снова погрозил ей пальцем, — я не просто посредник. Я тот, кто вытащил их из труб Омеги и привел к твоему шесту. И за то, что я не дал им переубивать друг друга раньше, чем они увидели твою улыбку, ты мне точно должна двойные комиссионные!

Сильмерия рассмеялась, вспоминая тот день, когда её сердце екнуло от страха, что за ней пришли убийцы, а оказалось — это её судьба, пришедшая через вентиляционную шахту.

Эсара медленно перевела взгляд на внучку, и в её глазах на мгновение отразилась та самая «светлая печаль», которую она когда-то чувствовала в своем кабинете на Иллиуме. — Значит, — ледяным шепотом произнесла она, — всё началось с подслушанного разговора в дешевом баре. Моя репутация, мои тайны... всё это стало разменной монетой для кварианца в красном скафандре.

Товенд лишь криво усмехнулся, вспоминая вкус той бурой горечи на языке и ощущение пустоты, когда он висел на лестнице над головами контрабандистов. Он знал, что этот «воришка» стал лучшим, что случалось с ним на Омеге. Товенд на мгновение замер, и его кривая ухмылка смягчилась, становясь почти настоящей. Он перевел взгляд с Араджаны на Сильмерию, которая сидела рядом, освещенная холодным блеском особняка, так непохожая на ту танцовщицу в искрах серебристого костюма, которую он впервые увидел в «Загробной жизни».

— Стоила ли? — Шепард негромко хмыкнул, и этот звук в тишине столовой прозвучал весомее, чем любой выстрел. — Знаете, в том баре на окраине, когда здание дрожало и казалось, что оно вот-вот улетит в пустоту... я думал только о заказе. О кредитах и о том, как не сдохнуть, вскрывая тайны Матриарха Эсары.

Он сделал паузу, глядя прямо в глаза «веселой бабке», которая сейчас смотрела на него с нескрываемым любопытством.

— Но когда этот красный чертенок, — он кивнул на Виолинта, — вывел нас из вентиляционных труб, и я увидел Сильмерию... Когда я понял, что она — не просто «цель» и не просто «внучка», а кто-то, кто готов бросить вызов всей этой изумрудной безупречности ради свободы...

Шепард накрыл ладонью руку Сильмерии. Его пальцы, привыкшие к металлу оружия, коснулись её кожи с неожиданной осторожностью, словно он боялся сломать хрупкую куклу.

— Да. Стоила. Стоила каждого синяка от падения, каждого кредита, который мы рассовывали по карманам, пока Лингар крушил головы батарианцам, и каждой секунды страха, что нас прикончат десантницы азари. Я нашел на этой помойке под названием Омега то, что не смог бы купить ни за какой красный песок в Галактике.

Араджана просияла, её малиновые глаза вспыхнули восторгом. Она победно посмотрела на Эсару, чья ледяная маска на мгновение дрогнула.

— Слышала? — прошептала Араджана, подаваясь к жене. — Это и есть жизнь, Эсара. Не отчеты, не интриги и не «безопасные» браки. А вот это — падать в трубы, грабить пиратов и находить свою судьбу в самом грязном углу Вселенной.

Лингар оглушительно рыгнул, нарушая пафос момента, и потянулся за добавкой омаров. — А я всё равно считаю, что Сильмерия должна Виолинту. Хорошая была наводка. Надежная.

Виолинт лишь важно кивнул, поправляя воротник. Он был доволен: история о «своднике из вентиляции» официально вошла в летопись этого дома.