Зелёная тетрадь N5. 3

— Слава Богу, — выдохнула она, и слёзы, наконец, хлынули сами — от облегчения, от усталости, от этой дикой, животной радости за выживающего детёныша.

«Когда он впился в ту курицу, дико, по-звериному, я увидела не смешной случай. Я увидела волю к жизни. Его, а не мою. И это стало моим новым законом. Если он так борется, то я буду его тылом. Я перестала бороться с системой садика — я стала её обходить. Старый сад, плохая еда — это не поражение. Это тактическая высота, с которой я контролирую ситуацию. Я больше не испытываю вину перед воспитателями, директором, мужем. У меня есть миссия: оградить его пространство. Я превращаюсь не в лучшую мать, а в эффективного стратега. Любовь теперь выглядит не как нежность, а как непрерывная бдительность. Я — щит. И щит не может быть мягким».
С тех пор Серёжа наотрез отказывался не только от сырых яиц, но и от манной каши. У него появился свой, жёсткий список «нельзя».

В очередной  раз у Серёжи болит горло. Жар. Больно пить и глотать еду.
«Что это за детский сад такой?  Почему Серёжа так часто болеет?» — тревога била в набат.
— Серёжа, что вы делали сегодня в садике? На улице мороз, вы гуляли?
— Бегали...
— Как бегали?
— Нам воспитательница сказала бегать друг за другом в игровой комнате.
— А потом?
— А потом дала попить воды.
— Какой воды?
— Холодной. Графин стоит на подоконнике.
Всё понятно. Подоконник холодный, дует ветер из щели в раме.
— Вы таким образом сокращаете число детей в группе, чтобы облегчить себе работу? Ещё раз Серёжа скажет, что пил холодную воду, я всё расскажу заведующей.
— Едем на Азовское море, Ты не представляешь, как там будет хорошо Серёже. Он станет здоровее, будет меньше болеть. Мне художник Харитон дал адрес, говорит, хорошая хозяйка и условия неплохие.

Солнце Азовского моря  растекалось по телу тягучей, обездвиживающей сладостью. Регина закрыла глаза, чувствуя, как границы между кожей, песком и воздухом растворяются. Невозможно было пошевелить ни рукой, ни ногой, мысли тонули в этом медовом забытьи. Михаил пошёл к продавцу арбузами, порезанными на дольки. Серёжа в одной футболке без трусиков копал канавку в песке вместе с девочкой.  Регина на секунду отпустила бдительность. Всего на секунду.

Открыв глаза, она не сразу поняла, что случилось. Просто берег был пуст. Там, где только что была канавка, теперь наполнилась водой и плескалась мелкая рябь, смывая следы маленьких ног. Сначала тело не отреагировало. Сознание просигналило: «Пусто». Потом — внутренний взрыв, тихий и всесокрушающий. Не адреналин, а вакуум. Весь мир превратился в эту точку — пустой мокрый песок.