Холодный блеск Тессии. Белоснежный фасад

Солнце Тессии уже начало не просто пригревать, а по-настоящему прижаривать. Воздух над площадью застыл тяжелым, прозрачным маревом, будто само пространство не желало делиться ни единым глотком прохлады. Площадь была забита народом, преимущественно азари, которые суетились вокруг оборудования, настраивали голографические проекторы и перетаскивали кабели.

Среди этого бурлящего синего океана неподвижно стояла небольшая группа — три азари, кроган, кварианец и человек. Все они выглядели непривычно торжественно, облаченные в новые, ослепительно белые наряды. Даже Виолинту Эсара выделила новый скафандр; его ткань сияла жемчужным блеском, а сочленения работали идеально бесшумно.

Товенд, чувствуя, как от жары новая куртка начинает прилипать к спине, окинул кварианца коротким насмешливым взглядом. Он хмыкнул, вытирая пот со лба.

— Твои мечты сбываются, да? — проговорил Шепард, и в его голосе прозвучала привычная ирония. — Скафандр подарили, деликатесами в столовой накормили... Смотри, Виолинт, еще немного, и Сильмерия перейдет от слов к делу. Помнишь, она тут,  обещала тебе кварианку прикупить? Кажется, в этом белоснежном наборе только её и не хватает.

Виолинт под визором издал звук, похожий на испуганное шипение, а затем разразился коротким, сухим смехом через вокодер. Он весело вскинул руки, словно защищаясь от щедрости Матриархов.

— О, только не надо мне кварианку! — рассмеялся он, и в его голосе прорезался тот самый прагматизм, который не выбить даже лучшим гостеприимством Тессии. — По деньгам это будет слишком дорого! Пока я оплачу все её фильтры, страховки и медицинские чеки, от этого подарка одни долги останутся. Я лучше буду наслаждаться новым скафандром в гордом одиночестве — так бюджет целее будет!

Сильмерия, стоящая рядом, звонко рассмеялась, припоминая свою недавнюю шутку, а Лингар лишь тяжело вздохнул. Его белый панцирь на солнцепеке казался ему раскаленной печкой, и он мечтал только об одном — чтобы эта торжественная пытка поскорее закончилась.

Араджана медленно, с мягкой и лукавой улыбкой, оглянулась на Эсару. Сквозь марево жары она видела свою жену — безупречную, затянутую в официальное величие, словно в броню. В груди Араджаны разлилась волна щемящей нежности. Она знала то, чего не видели тысячи азари на этой площади: сколько невидимых нитей тянется к этим тонким пальцам, какой груз ответственности и вечного напряжения заставляет Эсару держать спину так прямо, что это граничит с болью.

Но... внучка. Непокорная, пахнущая ветром и авантюрами Омеги, она была для Араджаны глотком живой воды.

Араджана перевела взгляд на команду Товенда. Эти «интересные личности» в своих ослепительно белых нарядах выглядели как вызов самой истории Тессии. Кроган, недовольно сопящий под солнцем, кварианец, считающий кредиты даже в раю, и Шепард, чья рука собственнически лежала на плече Сильмерии. Они были настоящими. Грязными, шумными, опасными — и бесконечно живыми.

Араджана отчетливо понимала: если бы не её мягкое упрямство, если бы не её способность превращать ледяной гнев жены в легкую иронию, Эсара уже давно бы оборвала все связи. Она бы вычеркнула Сильмерию из реестров, из памяти, из сердца, лишь бы сохранить чистоту своего политического облика. Слишком много в Эсаре было этой родовой гордости, слишком закостенело её благородное упрямство.

«Ты бы закрылась в своем изумрудном замке, любимая, и совсем разучилась бы дышать», — подумала Араджана, продолжая улыбаться. Она была тем самым мостом, по которому Сильмерия и её «банда варваров» смогли войти в этот стерильный мир, не разбив его вдребезги.

Эсара почувствовала этот взгляд и едва заметно, почти невидимо для окружающих, повела плечом. Араджана знала — это знак признания. Матриарх всё еще была недовольна, но пока малиновое платье Араджаны шуршало рядом, она была готова терпеть этот безумный маскарад.На площади, под палящим солнцем, команда Товенда замерла в неестественных позах. Они пообещали командиру «не позорить его» и вести себя как элита Альянса, но со стороны это выглядело так, будто группу наемников внезапно парализовало прямо в их новых белоснежных нарядах.

Шепард стоял прямо, не шевелясь, лишь его губы едва заметно двигались, когда он цедил слова сквозь зубы. — Парни, просто молчите, — прошептал Товенд, глядя строго перед собой. — Никаких шуток. Лица посерьезнее. Мы — профессионалы.

Лингар воспринял приказ буквально. Он выпятил грудь так сильно, что новая броня жалобно скрипнула под напором кроганских мышц. «Я — скала. Я — сама смерть. Я... блин, у меня нос под шлемом чешется!» — мысленно взревел Лингар. — «Если я сейчас чихну, я вынесу лбом этот терминал. Только не чихать... Терпи, скала, терпи!» Его лицо под шлемом перекосилось в такую чудовищную, суровую гримасу, что ближайшие к нему азари-техники начали бочком отходить в сторону. Казалось, кроган не просто на посту, а выбирает, кого из присутствующих съесть первым.

Виолинт застыл рядом, как изящная кварианская статуя. Но внутри его шлема творился хаос. «Смотри прямо. Не ржать. Не вспоминать, как Лингар вчера застрял в люке, пытаясь выбраться из подвала... Черт! Вспомнил!» Его плечи начали мелко и ритмично дрожать. Со стороны это выглядело пугающе: казалось, кварианец либо кипит от едва сдерживаемой ярости, либо у него прямо сейчас критически сбоит система жизнеобеспечения, угрожая взорвать новый скафандр.

Эсара, медленно проходя мимо них, остановилась. Она прищурилась, изучая этот «парад достижений Альянса», и в её взгляде читалось глубокое подозрение. — Ваши люди... выглядят крайне напряженными, Товенд, — ледяным тоном заметила она. — Они в порядке? Кажется, кварианцу требуется медик, а ваш кроган... он планирует здесь что-то разрушить?

Лингар, решив, что пришло время доказать свою официальность, выдал басом, от которого завибрировали стекла в ближайших зданиях:

 — МЫ. В. ПОЛНОЙ. ГОТОВНОСТИ. МЕМ... МАМ... МАТРИАРХ! — он запнулся на сложном титуле и закончил почти военным рыком: — КУДА. СТРЕЛЯТЬ?

Виолинт, не выдержав, издал в микрофон странный хрюкающий звук, который тут же попытался замаскировать под кашель.

 — Он хотел сказать... — просипел кварианец, пытаясь унять дрожь в коленях, — что мы анализируем тактическую обстановку... и глубину... вашего гостеприимства. Да. Глубину.

Товенд почувствовал, как у него дергается глаз. Он медленно закрыл глаза, молясь, чтобы Араджана не начала смеяться первой, иначе эта «элита Альянса» рассыплется на куски прямо на глазах у всей Тессии. Пока Виолинт отчаянно пытался спасти остатки тактического этикета, Араджана выждала идеальный момент. Убедившись, что Эсара отвернулась и устремила свой царственный взор на голографические экраны, «веселая бабка» заговорщически наклонилась к застывшей шеренге. Ее малиновое платье тихо зашуршало, а в глазах заплясали искры чистейшего озорства.

— У Эсары еще будут дела, — едва слышно, обжигающе-веселым шепотом проговорила Араджана, подмигивая наемникам. — А вы после всей этой суеты сможете искупаться в нашем личном бассейне. И... я устрою вам пропуск в закрытый клуб.

Это обещание подействовало на наемников почище выстрела из тяжелого орудия «Каин». Напряженная, вымученная дисциплина испарилась в ту же секунду. Глаза сурового, битого жизнью Товенда и огромного, видавшего виды Лингара широко распахнулись. В них отразился такой детский, чистый восторг, словно перед двумя голодными наемниками внезапно выкатили торт размером с челнок.

Прохладная, прозрачная вода бассейна Тессии после раскаленной площади... Безлимитный бар в элитном клубе...

Лингар даже приоткрыл рот, а Шепард резко повернул голову, готовый в голос переспросить: «Точно?! Серьезно?!» Но первобытный страх, что добрая матриарх сейчас передумает или услышит их топтание, сковал им горло. Они послушно умолкли, стараясь даже не дышать, чтобы не спугнуть внезапно привалившее счастье.

В этот момент Эсара, чеканя каждый шаг своими темно-зелеными шпильками, уверенно прошла вперед и встала ровно по центру площади. Вокруг нее мгновенно зажужжали десятки дронов-камер, ловя каждый блик на ее идеальном изумрудном платье и фиксируя величественный разворот плеч.

Над площадью разнесся усиленный динамиками, торжественный голос диктора: — А сейчас мы прослушаем выступление матриарха Эсары.Экран вспыхнул густым, тепло-желтым светом, мгновенно транслируя её безупречный, величественный лик на половину сектора. Миллионы разумных по всей Галактике сейчас прильнули к мониторам. Эсара выдержала идеальную, выверенную веками царственную паузу, окинула застывшую площадь взглядом настоящей, непреклонной правительницы и наконец заговорила. Её голос, усиленный сотнями динамиков, лился над толпой высокомерно, звонко и гладко, как дорогой шелк:

— Всем добрый день. Я намереваюсь озвучить проблему нашего народа.

Каждое её слово чеканило тишину, но позади этого изумрудного величия разворачивалась настоящая внутренняя катастрофа.

Лингар ощутил, как из самой глубины его мощной груди поднимается предательская, неодолимая судорога. Его неудержимо, дико тянуло зевнуть. Челюсти готовы были распахнуться сами собой, ломая всю эту напускную дисциплину «элиты Альянса». Нет! Какая проблема народа?! Какой доклад?! Он хочет в бассейн! Прямо сейчас, немедленно!

Вокруг стояло ужасное, плавящее бронированные пластины пекло, зной въедался под складки кожи. Крогану жизненно необходима была водичка — прохладная, чистая, обвивающая спасительным морозом его иссушенное тело. Мысли Лингара метались, как испуганные ворка: «Думай, Лингар, думай! Только не зевнуть, только не опозорить Шепарда!»

В отчаянии он до упора сжал челюсти. Острые, как бритвы, клыки с силой впились в собственный язык. Резкая, вспыхнувшая в голове боль мгновенно протрезвила сознание, а рот наполнился горячей, солоноватой кровью. Это варварское, чисто кроганское средство сработало — оно принесло долгожданное облегчение, прогнав сонливость и удерживая его на месте. Сглотнув кровь, Лингар снова превратился в каменную, неподвижную статую в белоснежной броне.

Араджана, заметив, как у крогана на долю секунды судорожно дернулся гребень, едва заметно спрятала улыбку в складках своего малинового платья. Пока Эсара чеканила свои ледяные фразы перед объективами сотен камер, Сильмерия, стоявшая чуть позади, осторожно опустила руку. Среди этого ослепительного белого официоза её пальцы деликатно, почти невесомо стиснули ладонь Виолинта. В ответ кварианец, чувствуя, как этот жест возвращает его к реальности из плена панического смеха, благодарно и мягко прижался своим бедром к её бедру.

В это мгновение оба они мысленно перенеслись назад — туда, где еще не так давно, утопая в неоновом дыму и оглушительном грохоте «Загробной жизни», они проворачивали свои первые темные дела. Виолинт знал о Сильмерии намного больше, чем Товенд. Он видел её разной: уставшей, злой, расчетливой. И в свою очередь Сильмерия была уверена в нем как в самом себе. Она твердо знала, что этот кварианец никогда не станет разбалтывать о её прошлых любовниках ни строгим матриархам-бабушкам, ни уж тем более ревнивому Товенду.

Кстати, насчет Товенда...

Сильмерия лукаво прищурилась. Не отрывая сосредоточенного, невинного взгляда от камер, азари грациозно протянула руку назад и чувствительно, крепко ущипнула Шепарда за ягодицу.

Невольно вздрогнув от такой наглости прямо посреди церемонии, Товенд мгновенно выпрямился как струна, а его сердце пропустило удар. Быстро, но плавно, чтобы не привлекать внимания прессы, он завел руки за спину и железной хваткой перехватил её тонкое запястье, слегка сжав его в ответ — то ли наказывая, то ли обещая продолжение уже без свидетелей.

А со сцены, тем временем, разносился звенящий, триумфальный голос Эсары, вбивающий финальные гвозди в её речь: — Наши дочери должны править Галактикой и учиться этому с юности! А наемничество — удел тех, кто для этого предназначен.

Площадь буквально взорвалась. Послышались оглушительные, раскатистые аплодисменты сотен собравшихся азари, заглушая жужжание дронов.

— Ну наконец-то! — тяжело, со свистом выдохнул Лингар, чувствуя, как кровь от прокушенного языка приятно остужает рот, а официальная пытка подходит к концу. Кроган шумно повел плечами в своей скрипучей броне. — Хм! Надо же, как нас всех вырядили! Ви, ты теперь у нас прямо принц Тессии! Настоящий благородный сиятельный кварианец. Осталось только корону на твой шлем нацепить!

Виолинт под визором лишь тихо фыркнул, но покрепче прижался к Сильмерии, предвкушая, что скоро всё это изумрудное величие сменится долгожданной прохладой обещанного бассейна.