3-15. Немного об одном моём учителе

                3-15. Немного об одном моём учителе

                Памяти Владимира Евгеньевича Корчевского

20 декабря 2024 года ушёл из жизни Владимир Евгеньевич Корчевский. Владимир Евгеньевич меня не учил, как преподаватель, но я считаю его своим учителем. Почему, я сейчас объясню.

В то время, о котором я расскажу, а это было начало лета 1974 года, я заканчивал первый курс нашего физмата, учась на отделении физики. Физмат тогда располагался в старом двухэтажном здании примерно напротив школы № 2 на другой стороне улицы Интернациональная во дворе за домом, где был хлебный магазин.  Этот магазин и сейчас магазин, но сейчас там продают не только хлеб, но и много чего другого.
 
Математический анализ у нас вёл, и на мой взгляд, блестяще, Франц Францевич Перницкий. Шло время зачётов. Всё бы ничего, но я как раз перед этим пропустил недельку или чуть больше занятий. Я тогда занимался фехтованием, и ездил с нашей городской командой на Республиканские соревнования в Алма-Ату. А когда приехал, то оставалась всего пара дней чтобы сдать зачёт.  Учился-то я хорошо, и Перницкий дал мне индивидуальное задание как раз на тему, успешно мной пропущенную. Нужно было из сборника задач Бермана решить и сдать ему лично несколько задач с физическим содержанием, используя приёмы дифференцирования и интегрирования.   Что-то типа расчёта момента инерции тел сложной формы.  Сначала я попытался разобраться во всём самостоятельно, но не тут-то было. Меня почему-то переклинило наглухо. Словом, оставалось полдня, а у меня, как говорится, конь не валялся.  И вот, как результат, я тоскливо сижу на втором этаже на какой-то скамейке в состоянии полной прострации.
 
Тут из дверей деканата выходит Корчевский. У нас Владимир Евгеньевич ничего не вёл, и я тогда думал, что он меня знает в лучшем случае только в лицо, как любого другого первокурсника. Корчевский в то время был замдекана, и для меня, салаги-студента, это был начальник довольно высокого уровня. Было видно, что он куда-то спешил. Но, пробегая мимо, он бросил на меня мимолётный взгляд и остановился. Видно, что-то ему в моей физиономии не понравилось.

— Что случилось?
— Да вот, по матанализу задачу не могу решить. А завтра утром надо сдать. — И я тяжело вздохнул.
Владимир Евгеньевич посмотрел на часы, хмыкнул.
— А ну, пойдём сюда.
   
И он, открыв дверь, зашёл в пустую аудиторию. Там он отложил свой портфель и заставил меня прочитать условие задачи и нарисовать чертёж. А дальше началось нечто для меня фантастическое. Он не говорил мне, как решать задачу, а просто задавал вопросы, на которые я отвечал и что-то рисовал. И на каком-то этапе я понял, что задача-то, собственно, решена. Более того, я понял, как такие задачи решаются в принципе.
 
Он, видимо, тоже понял, что я всё понял и, взглянув на часы, и сказав: «Ну, а дальше сам», рванул из аудитории. Я успел сказать «спасибо» только его спине. А утром на следующий день я сдал все задачи Францу Францевичу, получил долгожданный зачёт по матанализу и был допущен к экзамену.

Вот эти 10-15 минут общения с Владимиром Евгеньевичем Корчевским дали мне в области методики преподавания больше, чем часы, проведённые на лекциях. Но, в основном, я увидел, как нужно относиться к тем, кому нужна твоя помощь.  Ведь он просто не смог пройти мимо.  Поэтому я и считаю его своим учителем.

Ещё один интересный эпизод с участием Владимира Евгеньевича Корчевского.  Я учился тогда уже на третьем курсе и участвовал в мини спектакле, который проходил в рамках вечера встречи с выпускниками физмата.  Этот спектакль включал в себя ряд шутливых сценок, которые показывали разные этапы обучения студента на физмате. Вначале шла сценка вступительных экзаменов.  Во второй сценке показывались соблазны и искушения, которым подвергается студент во время учёбы.  Далее шли номера, рассказывающие об учёбе студента, как он сдаёт лабы, экзамены и тому подобное.
 
Вторая сценка про соблазны и искушения была построена так.  Сначала посередине сцены стоял уже поступивший на физмат студент, разглядывая новые для него надписи на дверях: «Деканат», «Студсовет», «Профком». 

Потом справа выходил Бог, который внушал ему всякие правильные умные вещи:
 — Ходи на лекции, спихивай зачёты, строчи конспекты, ...  — и так далее.

После этого слева выходил чёрт. Кстати, чёртом был я.  А я говорил:
— К чаше Бахуса ты поспеши, ведь это услада для нашей души.
— Наплюй на конспекты, забудь про зачёт, тебя уж Венера давно уже ждёт.
При этом я показывал руками соблазнительные формы ждущей студента Венеры. Ну, а студент метался между нами, не решаясь, куда же ему пойти.

Когда мы это репетировали, то у нас не было хорошей концовки. Как-то было не смешно.  И кому-то из нас пришла в голову гениальная идея  — пригласить в сценку Владимира Евгеньевича.  Я уже говорил, что в то время Корчевский был заместителем декана. Он был грозой нерадивых студентов и очень не любил, когда во время занятий кто-то без дела слонялся в коридоре. Обычно тут же выяснял, кто и почему гуляет, и, как правило, строгий замдекана отправлял всех на занятия словами: «А ну-ка, марш на лекцию!»

И мы попросили, чтобы Владимир Евгеньевич сыграл самого себя. Он был не в восторге от этого предложения, но в конце концов согласился. И вот, в финале этой сценки, когда Бог и чёрт борются за душу студента, вдруг сбоку появляется замдекана Корчевский и, совершенно не играя, смотрит на эту троицу и своим обычным голосом, со своей обычной интонацией строго говорит им:
 — Что это вы тут делаете? А ну-ка, марш на лекцию!

Бог, чёрт и студент вскрикивают и в испуге убегают. А Владимир Евгеньевич как ни в чём не бывало, совершенно не обращая внимания на зал, спускается со сцены и уходит.  Секундная пауза, а потом просто восторженный рёв публики и долгие аплодисменты. И, конечно же, это в основном были аплодисменты Владимиру Евгеньевичу Корчевскому.
 
 Я думаю, что найдётся множество людей, которые могут вспомнить и рассказать о Владимире Евгеньевиче много хорошего. Мы, его ученики и коллеги, будем помнить этого прекрасного учителя, методиста и замечательного человека!