Либерализм, Справедливость

Мы живем во времени. Или в трех временах. В прошлом, настоящем и будущем.
Кто-то скажет: «Чушь, есть только одно реальное время – настоящее! А прошлое и будущее – наши фантазии.» И возможно будет прав.
Прошлое мы вспоминаем, а о будущем – фантазируем. И то и другое мы делаем сейчас, в настоящем, из настоящего.
Взять такую штуку, как боль. Не только физическую. Но сначала физическую. Боль в прошлом – это память о боли. Но самой боли уже нет. Она нас не беспокоит. Боль в будущем – это скорее страх боли. В будущем ее тоже нет, как нет самого будущего. Еще нет. Боль есть только в настоящем. И так почти все.
И тем не менее. Больше всего времени мы проводим в будущем. Да, живя в настоящем мы думаем, боимся, мечтаем о будущем. Так уж мы устроены. У нас есть желания. Они правят нами, направляют. Мы стараемся удовлетворить их... в будущем, и в будущем мы стремимся защититься от возможных угроз. Мы стараемся благоустроить это будущее, сделать его как можно более комфортным для нас.
Для этого мы учимся манипулировать вещами. Мы стараемся выявить закономерности в явлениях вокруг нас. Мы учимся предсказывать будущее. По облакам, по полету птиц, по фазам луны, по звездам, по узорам в кофейном осадке, по выпавшим картам и тд. По повторяющмся событиям, наблюденным закономерностям...
Мы знаем, что если подбросить камень, то он упадет через несколько мгновений, если закопать в землю косточку, то может вырасти дерево, если собрать и высушить грибы или фрукты, то их можно потом есть...
Мы открываем законы природы и мы учреждаем человеческие законы, чтобы гарантировать себе будущее. Чтобы иметь предсказуемое будущее, мы требуем от окружающих предсказуемого поведения.
И в самом деле, как жить без предсказуемого будущего? Как жить в мире, где явления не предсказуемы? Ты подбросил камень, а он не вернулся или, еще хуже, ускорился и упал тебе на голову. И каждый раз ты не знаешь, как он себя поведет, ведь у него бесконечное число вариантов. Или ты отложил еду на утро, разделся и лег спать, а утром обнаружил, что нет ни твоей одежды, ни еды... Безобразие.
И в то же время, мы хотим свободы для себя. Хотим делать все, что нам вздумается. Хотим..., но вынуждены подчиняться правилам, так как знаем, что будем наказаны нашими ближними, в свою очередь ожидающими от нас предсказуемого поведения. Мы должны быть предсказуемыми для наших соседей, людей с которыми мы живем. В семье, деревне, городе, стране, на Земле...
Это проблема... Очень серьезная... Которую мы решаем... создавая свободный мир для себя. Создаем с помощью такой хитрой штуки, как частная собственность, или просто собственность. Это вещи, множество вещей или пространство, в котором мы можем делать все, что хотим. Причем, все знают об этом, о том, что это наши вещи, наше пространство и что вход в него для них закрыт, или открыт только с нашего позволения.
И каждый человек волен создавать себе такой мир – мир свободы. И мы должны с этим считаться и не вступать в него без согласия его хозяина.
Это мир нашего времени, наших сил, знаний, умений, материальных вещей и тд. Никто не может помешать нам распоряжаться им по своему усмотрению, также как и мы не можем помешать другим распоряжаться своими мирами. И так как каждый человек волен организовать мир своей свободы по своему, и никто другой не может в него вступить, то этот мир вполне предсказуем для этого человека. Он может найти все на своем месте, месте, где он все это сложил...
И еще он может обмениваться своим вещами с другими. Он может отдавать свое время, знания, физическую силу, вещи... в обмен на чужое время, знания... вещи...
И здесь у него возникает еще одна проблема: как отдать как можно меньше, а получить как можно больше. А теперь представим, когда таких людей много и все хотят того же – отдать поменьше, а получить побольше. Причем нельзя оказывать физического воздействия: нельзя красть, отбирать, запугивать и тд., все можно делать только по взаимному согласию. И все хотят как одинаковые, так и разные вещи и готовы отдать так же и одинаковые и разные.
Тогда возникают особые отношения и получается особое состояние – состояние, назыаемое рынком. Ты ищешь тех, у кого есть то, чего хочешь ты, а среди них тех, кто ищет то, что готов отдать ты. Вы нашли друг друга.
И проблема получает форму: как не прогадать в таком обмене. Проблема равноценного обмена.
Мы так давно этим занимаемся, настолько погружены в такой мир – мир обменов, что с трудом представляем, что бывает иначе. Что можно получить что-то без того, чтобы отдать что-то взамен. И мы постоянно измеряем, сравниваем, интересуемся, каковы адекватные обмены. Это действительно непросто, ведь мы обмениваемся несоизмеримыми вещами. Да что там несоизмеримыми, не подлежащими измерениям.
Возьмем наши дни... Сколько смартфонов стоит эта красочная картина? Или сколько таких картин придется отдать за один смартфон? А если эта картина Ван Гога? То при обмене можно получить дома и автомобили... Н домов и М автомобилей! А сколько стоит услышать, как поет Плачидо Доминго, увидеть, как играет Месси, как выглядит Земля с высоты 100 километров и тд.?
Мы живем в мире где действуют законы природы. Одними из которых являются законы сохранения. Сохранения материи, сохранения энергии, импульса и тд. Но прежде, чем мы узнали о существовании этих законов, мы уже имели некоторое представление о том, что многие вещи в мире сохраняются. Если у человека пропадали вещи в любые времена, он почти не задумываясь и не сомневаясь начинал искать тех, кто могли их взять.
Мы уже говорили о том, что у людей с самых древних времен было понимание того, что, для того, чтобы что-то получить, надо что-то отдать. При чем, отдать что-то адекватное полученному. Приблизительно адекватное. Этого ждет получатель, который тоже не хочет проиграть при обмене. Такой адекватный обмен и принято называть справедливым или справедливостью. Сделали что-то кому-то, справедливо ждем взаимной адекватной услуги. А образец адекватности нам показывает существующий рынок подобных обменов, услуг.
Сколько ты заплатил за починку крана? А меня обманули, взяли больше. Хотя через каких то пол года работа сантехника может подорожать настолько, что такая оплата покажется очень удачной, а услуга очень дешевой.
Или существующая традиция. Это когда в семье, муж и жена, родители и дети регулируют свои отношения, обмены или обязанности, сравнивая их с требованиями существующего института семьи. А в случае отказа, кого-то не выполнять обязанности, возлагаемые на него этим институтом, его можно упрекнуть в этом, или прибегнуть к мерам воздействия, предусмотренным этим институтом в таком случае. Если это супруг, то можно в свою очередь отказаться выполнять свою часть обязанностей, можно пожаловаться вождю племени, родственникам для воздействия с их стороны, в полицию, подать жалобу в суд, профсоюз и тд. И все это будет рассматриваться, как шаги для восстановления справедливости.
Мы устанавливаем правила поведения, чтоб сделать наш мир предсказуемым. Возьмем, к примеру, кражу. У меня был молоток и я расчитывал на то, что он у меня есть. Я купил гвоздей и собрался уже чинить забор, но обнаружил, что молотка нет на месте. Его у меня украли. Я не смог починить забор. Очевидно, мои планы относительно будущего были нарушены кражей. Таким образом, кража делает будущее менее предсказуемым. Кроме того, кража нарушает наши правила о том, что получить что-то можно только что-то отдав. Причем, получение и отдача должны быть добровольными. Кража – безобразие и, в понятиях нашего мира, – очевидное зло.
Конечно, мы не надеемся, что все всегда будут выполнять эти правила. Мы знаем с кем имеем дело, поэтому предусматриваем меры воздействия на тех, кто их не выполняет. Кто пренебрегает этими правилами, кто совершает преступления. Мы их наказываем. Пользуемся тем, что сторонников соблюдения правил обычно больше, чем тех, кто их нарушает и насильственно применяем к этим последним меры наказания. При этом мы учитываем размеры совершенного преступления и подбираем ему соразмерное наказание. Мы желаем быть справедливыми. И, конечно же, эта мера в наказании или в установлении справедливости, тоже является определенно рыночной. Она меняется, как говорится, в зависимости от места и времени или проще в зависимости от обстоятельств – условий жизни общества.
Это последнее утверждение, возможно не требует особых доказательств, и, тем не менее, будет вполне уместным привести несколько примеров.
Вот несколько пунктов из Законов Хаммурапи (Вавилон 1755 до н..э.):
(§ 215) Если лекарь сделал человеку тяжелую операцию бронзовым ножом и спас человека или же он вскрыл бельмо (?) у человека бронзовым ножом и спас глаз человеку, то он может получить 10 сиклей серебра.
(§ 216) Если это сын мушкенума, то лекарь может получить 5 сиклей серебра.
(§ 217) Если это раб человека, то хозяин раба должен дать лекарю 2 сикля серебра.
(§ 218) Если лекарь сделал человеку тяжелую операцию бронзовым ножом и убил этого человека или же он вскрыл бельмо (?) у человека бронзовым ножом и выколол глаз человеку, то ему должны отрубить кисть руки.
(§ 219) Если лекарь сделал тяжелую операцию брозновым ножом рабу мушкенума и убил его, то он должен возместить раба за раба.
(§ 229) Если строитель построил человеку дом и свою работу сделал непрочно, а дом, который он построил, рухнул и убил хозяина, то этот строитель должен быть казнен.
(§ 230) Если он убил сына хозяина, то должны убить сына этого строителя.
(§ 231) Если он убил раба хозяина, то он, строитель, должен отдать хозяину раба за раба.
(§ 232) Если он погубил имущество, то все, что он погубил, он должен возместить и, так как дом, который он построил, он не сделал прочно и тот рухнул, он должен также отстроить дом из собственных средств.
(§ 261) Если человек нанял пастуха для пастьбы крупного и мелкого рогатого скота, то он должен платить ему по 8 гуров зерна в 1 год.
Мы упомянули выше о рынке. Но речь шла не о рынке в строгом экономическом смысле. Скорее это была метафора, имеющая ввиду некий рынок идей. Идей о справедливости. Что касается рынка экономического, то следующие жесткие установления, разумеется, исключают наличие такого рынка.
(§ 268) Если человек нанял вола для молотьбы, то его наемная плата – 20 ка зерна.
(§ 269) Если он нанял для молотьбы осла, то его наемная плата – 10 ка зерна.
(§ 270) Если он нанял ягненка для молотьбы, то его наемная плата – 1 ка зерна.
(§ 271) Если человек нанял волов, телегу и ее погонщика, то он должен платить по 180 ка зерна за 1 день.
(§ 272) Если человек нанял только самое телегу, то он должен платить по 40 ка зерна за 1 день.
(§ 273) Если человек нанял наемника, то от начала года до пятого месяца он должен ему платить по 6 шеумов серебра за один день, а от шестого месяца до конца года он должен платить по 5 шеумов серебра за один день.
А вот нечто напоминающее гарантийные обязательства продавца товара.
(§ 278) Если человек купил раба или рабыню, и месяц не прошел, а на него обрушилась эпилепсия (?), то покупатель может вернуть его своему продавцу и получить серебро, которое он отвесил.
А вот выдержки из Библии. Книга Исход Ветхий Завет VIII-VII вв до н. э.
12 Кто ударит человека так, что он умрет, да будет предан смерти;
13 но если кто не злоумышлял, а Бог попустил ему попасть под руки его, то Я назначу у тебя место, куда убежать [убийце];
14 а если кто с намерением умертвит ближнего коварно [и прибежит к жертвеннику], то и от жертвенника Моего бери его на смерть.
15 Кто ударит отца своего, или свою мать, того должно предать смерти.
16 Кто украдет человека [из сынов Израилевых] и [поработив его] продаст его, или найдется он в руках у него, то должно предать его смерти.
17 Кто злословит отца своего, или свою мать, того должно предать смерти.
18 Когда ссорятся [двое], и один человек ударит другого камнем, или кулаком, и тот не умрет, но сляжет в постель,
19 то, если он встанет и будет выходить из дома с помощью палки, ударивший [его] не будет повинен смерти; только пусть заплатит за остановку в его работе и даст на лечение его.
20 А если кто ударит раба своего, или служанку свою палкою, и они умрут под рукою его, то он должен быть наказан;
21 но если они день или два дня переживут, то не должно наказывать его, ибо это его серебро.
22 Когда дерутся люди, и ударят беременную женщину, и она выкинет, но не будет другого вреда, то взять с виновного пеню, какую наложит на него муж той женщины, и он должен заплатить оную при посредниках;
23 а если будет вред, то отдай душу за душу,
24 глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу,
25 обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб.
Можно привести множество других примеров, других стран, других эпох. Но этих должно быть достаточно, чтобы составить представление о понимании справедливости разными обществами. Достаточно сравнить их с мерами, предусмотренными современным законодательством за аналогичные нарушения закона или преступления.
Понятие справедливости – это некое гуманитарное подобие Третьего закона Ньютона: сила действия равна силе противодействия. С той разницей, что в данном случае «силы» одного знака. Совершаешь добро, в ответ получаешь добро, совершаешь зло – получаешь зло. Это касается не только отношений людей между собой, но и отношений людей с остальным миром. Это хорошо отражено в сказках. Помог попавшей в беду птичке, собачке, кошке – получаешь от них помощь в трудную для тебя минуту.
Это сказки. Но подобным же образом мы строим наши отношения и с различными природными силами или с духами, богами, ответственными за эти силы. С ними мы тоже договариваемся на основании взаимного обмена. Мы им жертву, они нам дождь, здоровье, победу в сражении и тд. А жертву мы выбираем в зависимости от услуги, которую ожидаем. Чем больше ожидаемая услуга, тем больше плата – предлагаемая жертва. Начиная самоограничением (даю зарок больше не пить спиртного, не злословить, не есть мяса, поститься...) и заканчивая принесением в жертву животных и даже людей... Все как при обычном обмене. Только мы сами додумываем, что угодно принимающему жертву. Что может быть угодно. Конечно по нашему образу и подобию. Что было бы угодно нам, будь мы на его месте.
Когда мы или кто-то другой попадаем в беду, мы сразу начинаем искать, за какие такие дела нам такое наказание? За какие грехи? И то же в случае удачи. Мы ее чем-то заслужили. Словно в мире и в самом деле действует некий закон справедливого возмещения добра и зла.
И наконец, бизнес, экономика. Политическая экономика. Марксисты считают, что богатые богатеют благодаря тому, что не доплачивают бедным за их труд. Словно существует некая справедливая плата за конкретный труд, а богатые обманывают бедных, платя им существенно меньше. Это несправедливо, и должно быть исправлено. Чушь, разумеется. Никто не может знать заранее, является ли данная плата за данный труд справедливой или нет. Я заплатил тебе за то, что ты вскопал мой огород, но пошел град и я потерял весь урожай. Я потерял не только урожай, но и деньги, которые заплатил тебе. А ты остался в выигрыше. Справедливо ли это? Или урожай выдался отличным и я выручил с его продажи намного больше, чем расчитывал. А это, справедливо? Бессмысленные спекуляции.
В рынке все иначе. Справедливой в рынке нам, как работникам, представляется плата хотя бы немного выше средней платы, принятой за данный труд. Как работодателям, нам представляется справедливой плата хотя бы немного ниже средней. Давайте примем в качестве справедливой – среднюю плату.
И вот капиталист имея некую начальную сумму покупает по справедливым ценам ресурсы и нанимает по справедливым ценам работников на работы по обработке этих ресурсов. Пройдя серию подобных этапов он получает некий готовый продукт. Затем он назначает цену на этот продукт и выставляет его на продажу. Если продукт оказывается привлекательным для кого-то, то он его покупает по данной цене. Так как все операции прошли, а продукт был приобретен с соблюдением условия добровольности всех участников, то принципы рынка нарушены не были и по рыночным критериям, цена и оплата были стправедливыми. Если эта цена выше суммы, которой располагал капиталист в начале, то он получает прибыль.
Вот так, в результате серии справедливых обменов капиталист стал богаче.
Вместо слова справедливый мы могли бы использовать слово честный. Это было бы вполне корректным, но описывало бы явление с другого ракурса. Нас все же больше интересует аспект справедливости.
Понятно, что если все учителя, занятые одинаково получают Н рублей за такую работу, а мне за ту же работу заплатят вдвое больше, я скорее всего буду считать такую оплату справедливой. Но не факт. Возможно я сравню свою зарплату с зарплатой соседа – сантехника и на таком фоне она уже не покажется мне такой уж справедливой.
Сколько бы мы не обсуждали размеры справедливой зарплаты, сколько бы людей не подключили к решению этого вопроса, вряд ли мы сможем прийти к консенсусу. И, однако, проблему вполне успешно решает рынок. Под вполне успешным мы подразумеваем то, что система в целом работает, и работает гораздо лучше, чем когда мы в рамках какого-нибудь социализма пытаемся решить проблему вручную, путем поиска справедливых решений...