Пришибленный пророк

В углу сидит пиит унылый,
Ему весь мир совсем не милый.
Он смотрит хмуро на порог,
Как будто он — суровый бог.

Едва проснувшись, ищет пятна
На солнце, что горит понятно.
Ворчит: «Опять взошло не так,
Вокруг темно, повсюду мрак».

«Мы не туда идём, ребята!» —
Кричит он с печки хрипловато.
Хотя за сорок долгих лет
Не выходил он даже в свет.

Ему правители — злодеи,
Везде коварные затеи.
«Одни лишь людоеды власть
Хотят у нас кусок украсть!»

А люди — просто дуралеи,
Бредут, о счастье не жалея.
Один лишь он, шайтан такой,
Хранит в душе своей покой.

Он знает всё: как править миром,
Как быть для всех живым кумиром.
Но не подмёл в своей избе,
Забыв в гордыне о себе.

Его перо строчит доносы,
На все великие вопросы
Даёт он каверзный ответ,
В котором правды вовсе нет.

Коль праздник — он сулит несчастье,
Коль солнце — ждёт он лишь ненастье.
Ему приятней видеть грязь,
Над чистым небом возносясь.

Друзей разогнал он за годы,
Кляня законы и свободы.
Кто станет слушать этот бред,
Где только горесть и скелет?

Он ест калач, ругая пекарь,
Его не вылечит и лекарь.
Ведь желчь в крови его течёт,
И он ведёт обидам счёт.

«Я гений! — шепчет он в подушку. —
Поставьте памятник в кружку!»
Но только муха на стене
Внимает этой болтовне.

Обижен миром, пришиблённый,
В свою нелепость он влюблённый.
Он ждёт, когда наступит крах,
Чтоб крикнуть: «Я же видел страх!»

Но жизнь течёт, шумят дубравы,
И люди ищут не забавы,
А просто труд и ясный день,
Пока в углу ворчит сей тень.

Пусть он пророчит, пусть страдает,
Пока весна в садах играет.