Наблюдатели ночных стрельб

Ночь на Тоцком полигоне дышала тяжелым, густым ароматом согретой за день полыни и сырой овражной земли - классическая поздняя весна Средней полосы России. В темноте поля, нарушаемой лишь тусклым светом приборов боевых машин да редкими вспышками сигаретных огоньков, разворачивались плановые ночные стрельбы.
Третья рота первого батальона 691-го мотострелкового полка отрабатывала упражнения из штатного вооружения «БМП-2». Воздух то и дело разрывал плотный, оглушительный треск тридцатимиллиметровых автоматических пушек, а трассеры резали ночную синеву, уходя куда-то в сторону накрытого мишенного поля. Всё шло по уставу и наставлениям по огневой подготовке. Снаряды, после попадания в цель рикошетом улетали в небо или рассыпались тысячами искр. Но ровно до тех пор, пока небо над сопкой, находящейся немного правее от пункта оператора управления мишенной обстановкой - аккурат у директрисы БМП, чуть не поплыло.
Сначала это показалось оптической иллюзией - будто кусок звездного неба вдруг отслоился и повис над вершиной холма. Но уже через минуту реальность происходящего глухим ментальным давлением навалилась на каждого, кто находился на рубеже открытия огня.
Военнослужащие, увидевшие странный объект показывали на него руками, стрельба прекратилась без команды, наводчики и механики-водители повылазили из чрева машин и глядели на странное явление. Над сопкой, без единого звука, замер тёмный массивный сферический объект. У него не было прожекторов или габаритных огней, но сам его силуэт дышал едва уловимым, фосфоресцирующим сиянием, искажавшим ночной воздух вокруг себя. У него не было видимых крыльев или хвостового оперения, не было явных признаков каких-либо двигателей, что привыкли видеть солдаты на военных летательных аппаратах. Присутствие чего-то абсолютно чужеродного, нарушающего все законы земной физики, сковало солдат и офицеров. На мгновение показалось, что даже сверчки в траве и гул работающих дизелей БМП стихли, уступив место звенящей, гипнотической тишине.

Впрочем, армейский прагматизм взял верх над мистическим ужасом быстрее, чем объект успел проявить какие-либо признаки агрессии или дружелюбия.
- Товарищ майор, а давайте я по нему из пушки БМП-2 шарахну? - нарушил оцепенение командир третьей роты, капитан Сергей Мавринский.
В его голосе не было страха - только чистый, азартный интерес советского офицера, обнаружившего незапланированную мишень. Он с мальчишеским вызовом смотрел на объект, мысленно уже доворачивая башню боевой машины.
Командир батальона, майор Платонов, медленно перевел взгляд с сопки на застывший личный состав. Солдаты и сержанты, прапорщики и офицеры, забыв про свои обязанности, с открытыми ртами созерцали неопознанный объект, который висел над директрисой вот уже минут пятнадцать. Сигарета в пальцах комбата давно погасла, превратившись в холодный столбик пепла.
Платонов щелчком выбросил окурок в темноту, хмыкнул и сухо отрезал:
- А если он по тебе потом шмальнет из какого-нибудь бластера? Ну их на фиг, Мавринский. Продолжаем занятия! И чтоб у меня все… Считайте, что мы НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛИ! Ясно? А то меня вместе с вами в дурку упрячут после ваших разговорчиков. Нам только особистов из округа здесь не хватало.

Словно услышав вердикт комбата, объект над сопкой пришел в движение. По его внешнему контуру пробежала едва заметная пульсация, и геометрия корпуса изменилась: стало очевидно, что внешняя оболочка диска начала бесшумно вращаться, набирая скорость. То, что произошло дальше, заставило бы любого уфолога затаить дыхание, а Малдера - судорожно искать фотокамеру. В нижней части объекта открылся круглый люк, из которого ударил плотный луч света. Но это не был привычный белый свет армейского прожектора «АП-М» или «Луны» на БМП. Этот луч состоял из спектра неизвестных, ядовито-ярких, переливающихся цветов - от глубокого ультрамарина до густого фиолетового, который буквально осязаемо резал ночную мглу.

Свидетельство очевидца: «Свет не рассеивался в воздухе, как обычный луч. Он выглядел как твердый световой цилиндр, скользивший по земле».

Луч медленно двинулся по позициям. Сначала он на секунду замер на площадке прямо перед боевыми машинами пехоты, заставив металл брони странно люминесцировать. Затем, словно сканируя, перетек дальше - на директрису, аккурат по линии мишеней, по которым только что велся огонь. Зафиксировав результаты стрельб третьей роты, «световой палец» мгновенно втянулся обратно в брюхо аппарата.
Секундная пауза. Воздух над сопкой резко сжался с тихим хлопком, похожим на схлопывание вакуума, и объект растворился в ночном небе, уйдя на вертикальном взлете с такой скоростью, которую человеческий глаз просто не в состоянии зафиксировать. Остался лишь едва уловимый запах озона, смешавшийся с привычным ароматом горькой полыни и солярки.

На полигон снова вернулась тишина Средней полосы. На востоке едва заметно начинала брезжить рассветная полоса, окрашивая горизонт в нежно-розовые тона.
Майор Платонов достал из кармана новую сигарету, чиркнул спичкой. Огонек на секунду выхватил его бледное, но абсолютно спокойное лицо. Он посмотрел на Мавринского, затем на притихших бойцов.
- Ну? Чего замерли? - спокойно, словно ничего не произошло, скомандовал комбат. - Записываем: норматив выполнен, мишени поражены. Мавринский - роту на исходную. И помни, капитан, космоса у нас в штатном расписании полка нет. Значит, и в рапортах его быть не может. И бойцам это объясни, чтобы помалкивали.


Наверное, в это время где-то в параллельной вселенной спецагенты ФБР перебирали бы архивы, пытаясь найти истину, которая как всегда «где-то рядом». Но во второй половине 1980-х годов на Тоцком полигоне правда была гораздо проще: приказ начальства - закон, а ночные стрельбы должны быть завершены в срок. И никакие бластеры не могли стать уважительной причиной для отмены приказа.