Аэлла. Глава 8. Собрание

30 мая 2023

Я неприхотлив, а то что хочу, так об этом шла речь ещё во времена холодов, когда природа ещё не давала тепла для раздолья быть людям на ней нагими.



8 октября 2025

Мы нерешительно вошли в двери цокольного этажа. Элли спросила, тут ли проходят собрания. Ответ был утвердительным и благожелательным. Нас проводили в укромную комнатку. На столе был журнал, бумаги, чай и сладости. В течение получаса прибывал народ. Он был разнообразный, старый, молодой, мужской, девичий, юношеский и женский, опрятный и безалаберный, лучезарный и угрюмый. Все пришедшие сели в кругу на стулья. Комнатка заполнилась.

Начали, закрыв глаза и помолившись. Потом люди говорили о себе, кто-то в подробностях, кто-то отнекивался, но все как один признавали свою проблему. Дошло до Элли и она сказала, что впервые тут, поэтому хочет пропустить свою реплику. Я сидел рядом и колючий ком стеснения вперемежку с волнением рвался к моей глотке из глубин живота.

Очередь дошла до меня. Когда меня спросили имя и какая у меня проблема, я представился и ответил: «Нет, у меня нет проблем с алкоголем, но я здесь, потому что пришел поддержать Аэллу». Меня пропустили и дальше пошли душевные разговоры и истории преображения, пожелания, советы, поддержка. Я был не в своей тарелке, но я был рад, ведь думал, что Элли станет лучше от этих собраний.

К концу была молитва и все аккуратно разошлись. Когда мы вышли на улицу, Аэлла сообщила, что больше не хочет туда приходить.



Май 2023

Когда мы возвращались уставшие с работы, в метро, с Кирюхой, он доколебал меня своими дурацкими вопросами. Я ему прямо заявил, что „не хочу разговаривать“. Он попытался ещё что-то вкинуть по типу „ты думаешь что..“ и остальные его слова что-то сдуло.

Мы замолчали. Сначала напряжение было в воздухе, но потом развеялось, и я почувствовал себя просто и спокойно. Главное - спокойно и, казалось, невозмутимо.

Я ехал, поспешно перебирая мысли в голове, но, неожиданно даже, из-за них выглянул мой внутренний голос, которого я давненько не слышал. Я поговорил сам с собой как с приятелем, усмехаясь при этом от того, мол „с этого же начинается раздвоение личности?аха“.

Киря ехал в наушниках и казалось он пытался заглушить чьими-то голосами свой. На Горьковской из него вылетело прощальное „не тухни“ и я поехал дальше. Я думал: „Почему он и многие другие, видя, что человек погружён в свои мысли, просто думает, процесс мышления, говорит сам с собой и ему комфортно, почему обязательно лицо человека должно выражать в этот момент радость? Почему они думают, что ему нужна поддержка? К чему эти заезженные неуместные ободрения? Просто не замечают того надоевшего, однообразного, каждодневного трёпа из общепринятых словесных конструкций, который, кажется, перемешивает мозги в желе. Возможно, конечно, такой трёп был нужен в тот период возвращения, но нестерпимо же когда из него состоит все остальное общение“.