Глава 18. Пелагея

Все тело болело и горело, словно в огне. Виски жгло так, что на коже проступали черные следы. Не было сил даже держаться на ногах…
Опираясь за стену, Богдан прошел еще несколько метров и остановился. Он ушел на приличное расстояние от дома Волковых, как ему казалось. Привалившись к какому-то выложенному из камня забору, он запрокинул голову и закрыл глаза. Облизав пересохшие губы, ощутил, как остатки сил практически утекли из него. Магии оставалось ровно на то, чтобы сохранять образ так называемого брата Марка.
Люди не должны видеть его в истинном обличии. Мало ли, сколько по свету бродит таких, как Илона – способных видеть жителей параллельной реальности. Нужно быть осторожным.
Пройдя еще несколько соседних домов, Богдан рухнул на колени. Схватка с Марком отняла у него почти все силы, что было удивительно.
— Эй, ты чего тут околачиваешься? – послышался окрик со стороны ближайших ворот.
Подняв взгляд, Богдан увидел размытый силуэт с метлой в руках. Довольно высокий и коренастый, в широкополой соломенной шляпе и плотной рубахе темно-коричневого цвета. Сапоги доставали почти до колена и были тщательно начищены. В зубах незнакомца исходила ароматным дымом трубка.
— Помощь нужна, – прошептал Богдан, почти теряя сознание.
— О, дык тебя знатно потрепали, милок, – заметил Дворовый, который так кстати попался на пути Домового. – Давай-ка, пошли, – подставил широкое плечо.
Чуть позже, сидя в новомодной домашней сауне, где господствовал местный Банник, Богдан боролся с дурнотой. Хозяин сауны же угрюмо наблюдал за ним, сложив руки на внушительном пузе. Красномордый, лохматый, недовольный – типичный Банник, несмотря на современный прогресс. Новый дом не принес изменений в облик местной нежити. Это были одни из тех, кто придерживался старых порядков. Истинные сыновья Велеса, они ностальгировали по давним временам и нередко донимали людей за новые устои.
— На что приволок его сюды? – нахмурился Банник.
— Ой, перестань ты, – одернул его Дворовой. – Не видишь или что? Худо ему. Далеко от дома забрел.
– И чего шастать там, где не нужно? – задал Банник вполне справедливый вопрос. – Не можешь постоять за себя, сиди в родных стенах.
— Тьфу на тебя! – плюнул Дворовой. – Мерзкая ты личность!
— Так, поди вон отседова, – злобно бросил Банник, усаживаясь на одну из полок, где рядком стояли шампуни и лежало несколько кусков мыла. – Чего ты приперся к мерзкому и противному?
— Пойду-ка я, пожалуй, – поднялся Богдан, но тут же рухнул обратно.
— То не тебе решать, – огрызнулся на него Дворовой. – Вот придет Хозяюшка наша. Ей думать, как тебя за «гостеприимство» наградить.
— Домовушка за главную у вас? – поинтересовался Богдан, догадываясь от чего Банник такой не довольный.
Теперь многое встало на свои места: и скверный нрав хозяина сауны, и идеальный порядок везде, и приятный запах, и милые занавесочки с ленточками и рюшами. Жилище всегда выглядело особенно, когда правила им Домовушка. Все было мягче и красочнее, чем всегда.
— Сколько помним себя, – кивнул Дворовый.
— В том и проблема, – буркнул Банник. – То ж… – внезапно он замолчал и опустил голову.
Послышались легкие шаги. Дверь открылась и в сауне появилась высокая молодая женщина в длинном приталенном черном платье с широкой юбкой. Воротник–стойка был отделан широким кружевом молочно–белого цвета, как и манжеты широких рукавов. В руках она держала небольшой сплетенный из бересты туесок. Длинные волосы были заплетены в простую косу, переброшенную на правое плечо. Взглянув на Банника ясными глазами цвета остывшей золы, Она поджала чувственные губы.
Бормоча что-то себе под нос, тот слез с полки и, протиснувшись мимо Нее, вышел вон. Только после этого Домовушка обратила взор на Дворового.
— Вот, Матушка, – указал он на Богдана. – Совестно было оставлять на улице бедолагу.
— Верно поступил, – голос у Нее был мягким и приятным. Подойдя ближе, Домовушка присела рядом. – Имя помнишь?
— Богдан, – представился хозяин дома Илоны.
— Я – Пелагея, – кивнула Она. – Так, что случилось, Богдан? Откуда ты?
— Из особняка Волковых, – Он замолчал, поскольку Домовушка резко вскочила и сделала шаг назад.
— Дурное место, – заметила Пелагея. – Зачем врешь мне? Там сроду Домового не было.
— Не было, – кивнул Богдан. – Мой дом далеко за городом. Волкова владелица его.
— О, – протянула Домовушка, возвращаясь на свое место. – Стало быть, помочь хотел жиличке своей?
— Вроде того…
— Плохо дело твое, – проговорила Пелагея. – Что же ты, помогать надо было, а не вредить.
— Я же… как ты узнала? – удивился Богдан.
— Провинциал, – усмехнулась Домовушка. – Давно живешь, а многого еще не знаешь. Вижу, что навредил ты ей. Велес тебя огладил вдоль хребта за это. Магия твоя же тебя и выжигает теперь.
— Я добра желал ей, – опустил взгляд Домовой.
— Волк тоже добра желал кобыле, – поучительно проговорила Пелагея. – Хвост да гриву оставил. Иди к себе, – повернулась Она к Дворовому. – Дел нет у тебя, что ли?
— Есть, Матушка.
— Так, ступай.
Не сказав ни слова, Дворовый ушел, плотно прикрыв за собой двери.
Когда они остались одни, взгляд Пелагеи смягчился. Она стала добрее. Из образа Домовушки ушли резкость и холодность.
— Знаю я этот дом, – тихо проговорила Она. – Лихо там живет. Хозяина извели давно уже. Жиличку тоже не щадят.
— Злыдни, – кивнул Богдан. – Много их там. Никогда таких сильных не видел.
— Так и не покидали прежде мир наш они, – ответила Пелагея. – Перебежчик – их голова.
— Неужели правда?!
— А ты думаешь не так это? – усмехнулась Домовушка. – Не хватило тебе? Неужто не убедило?
— Не думал, что так худо все, – признался Богдан. – Подозревал, что дурно пахнет там, но чтоб настолько.
— Жиличку потому и спровадил?
— Да, – кивнул хозяин дома бабки Катерины. – Он заездил ее совсем.
— Нравится тебе она? – догадалась Пелагея.
— Хороша, – кивнул Богдан.
— Любовь к людям добра не приносит, – проговорила Домовушка. – По размеру лапоть ищи.
— То мое дело, – нахмурился Он.
— Верно, – кивнула Пелагея. – Только мне теперь разбираться с последствиями дела этого.
— Не нужно мне помощи твоей, – Богдан поднялся на ноги.
Резко вскочив, Домовушка толкнула его средним и указательным пальцами в лоб. Наблюдая, как Он оседает обратно на полку сауны, нахмурилась.
— Это мне решать, – тихо проговорила Она, – нужно или не нужно, – этого Богдан уже слышать не мог, поскольку Пелагея лишила его сознания.
Он был слишком слаб, чтобы противиться Ее воле. Стычка с Марком травмировала его намного сильнее, чем думал Домовой. Ему предстоял долгий путь к выздоровлению. Пройти его в одиночку было не так уж легко. Он пока еще не знал, насколько аукнется ему решение подставить Илону. Вынудив ее убраться подальше от мужа, Богдан подверг себя опасности, сам того не подозревая.
— Здесь пока останешься, – уверенно проговорила Пелагея. – Гнев Велеса – это не шутки. Человек не стоит того, чтобы умирать за него. Своего ума не нажил, моим пока поживешь.
— Матушка? – дверь в сауну открылась и в поле зрения Домовушки появился Банник. – Домой хочу, Матушка. Сколько мне сидеть в гостиной? Там мультики детенок глядит. Я уж даже уши соломой заткнул, но не помогает.
— Где ты солому тут взял, чудило? – фыркнула Пелагея.
— Места знать надо, – проворчал Банник.
— Ко мне его тащи, – указала Она на лежащего мешком на лавке гостя. – А потом своими делами занимайся.
— На что он мне? Таскать его…
— Я потащу? – выгнула густую бровь Пелагея.
Ворча и ругаясь себе под нос, Банник подхватил Богдана под руки и поволок вон.
Качая головой, Домовушка направилась следом. Иногда хозяин сауны так ее раздражал, что хотелось окунуть его
головой в таз и держать до тех пор, пока тот не
пробулькается до здравого смысла.
;