ДУСЯ

Дуся была женщина, и как настоящая женщина - стерва.
       К счастью, она этого не знала, а то бы обиделась на любимых хозяев, которые частенько ласково обзывали её этим словом, представляя гостям, и описывая не ангельский характер собаки. Дусе несказанно повезло, когда первые хозяева выкинули её на улицу, привязав к дереву в лесу, оставив умирать. Завывая на ближайшие сто метров, она ещё не знала, что всё хорошее приходит к нам через страдания. Нужно только оказаться в нужное время и в нужном месте.
       Дуся выла в чаще, оплакивая свою загубленную жизнь, а Нина собирала грибы, когда услышала отчаянный хриплый вой собаки. Звук шёл откуда-то из низины, где старые ели смыкали кроны в сплошной сумрак. Она пошла на звук, раздвигая колючие ветки. То, что открылось ей, заставило сердце пропустить удар.
       К тонкой, но крепкой осине была привязана белая собака с чёрными ушами, с аккуратной маленькой бородкой. Верёвка — толстая, капроновая — глубоко врезалась в кору и в шею собаки. Собака за эти дни, а может, недели, вырыла вокруг дерева глубокую яму. Рядом валялась пустая, сплющенная миска. Кто-то привёз её сюда, привязал и уехал, оставив умирать. Без еды, без воды, без единого шанса выжить.
       Дусю забрали домой, предложили домик во дворе и миску для еды. Сразу же выяснилось, почему с ней не захотели жить прежние хозяева. У Дуси был скверный характер и шило под хвостом: она ни секунды не могла сидеть на месте, бегала, гавкала, куда-то лезла, всё что ни попадя грызла. В общем, даже во дворе, где обычно не было порядка, появился беспорядок. 
       Спросили у доктора, что с ней не так. Доктор ответил, что, наверное, родовая травма. Ничего, успокоил он, перерастёт. Ждать пришлось два года, пока Дуся “переросла”. Она стала спокойной, ласковой и сильно любящей своих хозяев. Особенно Нину. Они были неразлучны. Дуся ходила за ней хвостом, провожала до калитки и встречала с работы.
       Рано утром, в любую погоду собака сидела под окном в ожидании, не дрогнет ли шторка, за которой появится любимое лицо хозяйки. Дуся ждала её на прогулку. Если Нину не выгулять, то она без радости встретит день. Они заботились друг о друге, как могли: Ника кормила и лечила, а Дуся выгуливала и охраняла. Так продолжалось долго, пока однажды с Дусей произошли прекрасные перемены. Она не понимала, что с ней, но чувства, переполнявшие её, были необычны и прекрасны. Хотелось бегать, дурачиться, гавкать от восторга. И если раньше каждое утро она встречала хозяйку криками: люблю! люблю! То теперь тональность изменилось и слышалось: любви! любви! хочу любви! Если чего-то очень хочется, то оно сбудется: Люся полюбила Ая, который жил по соседству. Ну и что, что у него хвост крючком, лапы кривые и уши висячие. Но, как говорится: с морды воды не пить. Свадьбу гуляли громко несколько дней, гостей было много. Всем известно, что чужое счастье людям глаза застит. Наверное, соседи позавидовали и стали говорить неприятности Нине. Нина, хоть и не завидовала, но огорчилась, и Дусю повели на аборт.
       В стерильной клинике, пока доктор выбривал у неё лапу, чтобы взять кровь для анализа она, ничего не понимая, смотрела на хозяйку доверчивыми янтарными глазами.
       - Дуся, прости, прости нас, - Нина не выдержала и заплакала, обнимая собаку, прижимаясь лицом к теплой шерсти.
       - За что вы просите у неё прощения? - удивлённо спросил доктор.
       - За то, что теперь она не узнает, как это – быть матерью, за то, что теперь у неё не будет любви! Никогда. - Нина гладила собаку и плакала.
       - О чём вы говорите? Какая любовь? Это просто гормоны. - Доктор с насмешкой смотрел на странную тётку, и не мог понять, чего это она так убивается по собаке. Ведь не помрёт же она. Врач хотел сказать что-то про инстинкты, про медицинскую пользу, про то, что собаки не мыслят такими категориями.
       Но Нина не дала ему договорить: - Её уже однажды бросили. Привязали к дереву в лесу и ушли. Она знает, что такое предательство. А теперь... теперь я забираю у неё последнее.
       Она замолчала, прижимаясь щекой к холодному носу собаки.
       - Прости меня, девочка, — ещё раз прошептала Нина. - Это ради того, чтобы ты жила долго. Но я всё равно буду просить у тебя прощения каждый день.
       Вошла медсестра, потянула за поводок. Собака не сопротивляясь, доверчиво пошла за чужой женщиной. Она знала, если Нина рядом, то бояться нечего.
       - Приходите через три часа. - Сказал доктор.
       Через три часа Дуся выскочила навстречу хозяйке с безумными глазами, не угадывая, шарахаясь в сторону от руки, протянутой к ней.
        - Доктор, что вы с ней сделали?! - Нина опять заплакала.
        - Ничего, это последствия наркоза. Вам ведь тоже бывало плохо после операции. Вот и она ещё не в себе. Всё пройдет. И теперь её жизнь будет легка и прекрасна! Никаких безумств: побегов из дома к женихам, утреннего токсикоза, тяжёлых родов, страшной мастопатии, бессонных ночей и переживаний за потомство. Она вам ещё спасибо скажет.
       - Это каким образом?
       - Будет предана до конца своей собачьей жизни. А у неё она будет долгой - ведь маленькие дворняжки долго живут.
       Потом, когда Дуся спокойная, но ещё сонная, лежала в переноске, Нина долго сидела в машине, не заводила двигатель и тихо плакала. Она плакала не о щенках, которых не будет, а о той страшной черствости мира, который сначала учит существо ждать и надеяться, привязывая его к дереву в лесу, а потом заставляет другого человека делать больно, чтобы спасти.
       Операция прошла успешно. Наверное, Дуся забыла о ней. Так хотелось думать хозяйке. Но у Дуси появилась одна особенность. Во время прогулки она очень любила, встретив незнакомую собаку, кинуться к ней играть, но только если это был мальчик. Девочек она люто ненавидела. Возможно за то, что они любят и любимы…