de omnibus dubitandum 8. 267

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ (1593-1595)

Глава 8.267. ТЕПЕРЬ НАХОДИМЪ МЫ ПОСЛАННИКА УЖЕ НЕ ТАКЪ ДОСТУПНЫМЪ УБЕЖДЕНИЮ, КАКЪ НАДЕЯЛИСЬ ПРЕЖДЕ…

23 мая 1557 года

    23 мая 1557 года, Стефенъ Борро, опять въ сопровожденіи своего брата Вильяма, вышелъ на судне Searchthrift изъ Холмогоръ въ море, плылъ отъ Святаго Носа близъ лапландскихъ береговъ и 28 іюня достигъ Вардегусской бухты, не видавъ никакого следа отыскиваемыхъ кораблей и не получивъ никакого объ нихъ слуха. На возвратномъ пути сильный противный ветеръ принудилъ его зайти въ заливъ у западной оконечности полуострова Рыбачьяго.

    Здесь нашелъ онъ судно изъ Дронтгейма и узналъ отъ его владельца, сына тамошняго бургомистра, о несчастій, постигшемъ корабль Bona Confidentia. На этомъ судне были паруса, выброшенные съ мачтою на берегъ въ Дронтгеймскомъ Фіорде.

    Ему сказали еще, что Philipp and Магу зимовалъ у Дронтгейма и въ марте отправился въ Англію, куда и прибылъ, какъ мы видели, благополучно (18 апреля). Непея, после кораблекрушенія въ Шотландіи, долженъ былъ бороться съ большими непріятностями. Толмачъ его, Бестъ, конечно, былъ ему весьма полезенъ. Когда 3 декабря известіе о бедствіи корабля получено было компаніей, объ этомъ донесено было королеве Маріи Тюдор. Королева (ея супругъ былъ тогда въ отъезде на материкъ) писала к вдовствующей шотландской королеве Маріи, матери Маріи Стюартъ, и просила ее оказать помощь Непее и его спутникамъ.

    Для той же цели отправлены были изъ Лондона докторъ правъ Лоренсъ Госси (Hussie) и Джорджъ Джильпинъ съ толмачемъ (Talmatsch or Speachman). Эти лица встретили Непею 23 декабря уже въ Эдинбурге, где и представили письмо своей королевы правительнице Шотландіи.

    Последняя приказала отправить герольда съ несколькими коммиссарами на бухту Питслиго, чтобы сберечь выкидываемыя водою вещи съ корабля отъ расхищенія. Но эта помощь явилась поздно: спасены лишь безделицы; ценныя же вещи пропали.

    Непея, въ сопровожденіи двухъ помянутыхъ лондонскихъ господъ, отправился 14 Февраля 1557 года изъ Эдинбурга; 18 Февраля вступилъ онъ на англійскую почву у Бервика на Твиде и здесь былъ встреченъ лордомъ Томасомъ Уартономъ (Wharton), командиромъ (Warden) восточной части шотландскихъ границъ.

    27 Февраля въ двенадцати миляхъ отъ Лондона онъ былъ встреченъ съ большимъ почетомъ осьмнадцатью купцами, выехавшими верхомъ, которые проводили его въ домъ одного изъ нихъ, находившійся въ четырехъ миляхъ отъ Лондона, где Непея, принявъ разные подарки,поднесенные ему, переночевалъ.

    28 февраля его встретили, при Эйлингтоне, лордъ-виконтъ Монтегю съ лордомъ-маіоромъ и двумя альдерменами въ красномъ платье и въ сопровожденіи ста сорока человекъ членовъ Московской компаніи и, многочисленной прислуги, и приветствовавъ его отъ имени королевы, сопровождали до Лондона.

    Дорогой, для его развлеченія, импровизированъ былъ провожавшими родъ охоты на лисицъ. Отъ заставы Сиги (на северной стороне отъ Смит-Фильда) виконтъ Монтегю и лордъ-маіоръ Томасъ Офлой (Offley) ехали по обе стороны Непеи до дома купца Джона Диммока на улице Фенчорчь (Fencliurch), назначеннаго ему для жительства. Англійскіе историки пишутъ, что Непея жилъ въ Denmarkhouse. Но такого дома не было.

    Я полагаю, пишет далее И.Х. Гамель в своей книге АНГЛИЧАНЕ В РОССИИ… написанной в 1846 году, - что Denmark есть ошибочное чтеніе слова Dimmock. Джонъ Диммокъ, родомъ изъ Нижней Германіи, принадлежалъ въ Лондоне къ гильдіи суконныхъ торговцевъ.

    Въ царствованіе Генриха VIII и ‘Эдуарда VI онъ исполнялъ разныя порученія правительства на материке Европы. Я, пишет далее И.Х. Гамель в своей книге АНГЛИЧАНЕ В РОССИИ… написанной в 1846 году, - виделъ письмо къ нему отъ его брата изъ Антверпена отъ 16 марта 1538 года, въ которомъ говорится о покупке пороха и тогдашнихъ ружей, называемыхъ halfe huckboshes (пищали). Въ 1548 году, вместе съ посланникомъ Филиппомъ Гобби, тайно производилъ онъ въ Фрисландіи наборъ двухъ тысячъ человекъ пехоты, которыхъ предполагали употребить противъ Шотландіи: за годъ до того было уже две тысячи человекъ завербовано. Онъ любилъ услуживать иностраннымъ посланникамъ въ Лондоне.

    Въ январе 1561 г. онъ предпринялъ, съ разрешенія королевы Елизаветы, путешествіе въ Швецію для продажи королю Эриху VIII некоторыхъ драгоценностей. При этомъ случае онъ имелъ смелость представить королю Возможность снова искать руки королевы Елизаветы, хотя объ этомъ прекращены уже были все переговоры. Онъ велелъ художнику, котораго привезъ съ собою, написать портретъ короля и внушилъ королю послать королеве подарки.

    Елизавета, узнавъ объ этомъ отъ шведскаго посланника Діонисія Беуррёуса, велела Диммока, тотчасъ по возвращеніи его, посадить подъ арестъ, и 22 іюня 1561 г. писала Эриху, что она не давала никакихъ порученій Диммоку. Отсюда объясняется, почему Сесиль поручилъ 21 іюля того же года лорду-маіору Лондона уничтожить все картины въ книгахъ, которыя представляютъ портреты Елизаветы и Эриха.

    Въ декабре 1565 г. Елизавета еще разъ писала къ Эриху, чтобы онъ повелелъ заплатить сумму, причитающуюся за некоторыя вещи, Диммоку, который сиделъ тогда въ долговой тюрьме.

    Черезъ несколько дней по возвращеніи Филиппа изъ Фландріи (бывшемъ отнюдь не 20 мая, какъ пишутъ во многихъ книгахъ, между прочимъ и въ L’art verifierles dates etc.), именно 25 марта, Непея былъ приглашенъ въ Вестминстерскій дворецъ. Лордъ Монтегю проводилъ его по Темзе на красивомъ ялике до Вестминстерской набережной лестницы, где после построенъ былъ мостъ. Здесь встретили его шесть лордовъ и привели въ парадныя залы, где его, до принятія въ королевской ауедіенцъ-зале, должны были занимать первые сановники королевства. Это были государственный канцлеръ архіепископъ іоркскій Николай Гетъ (Heath), государственный казначей маркизъ Вильямъ Паулетъ, хранитель королевской печати баронъ Вильямъ Педжетъ, великій адмиралъ баронъ Эффингемскій Вильямъ Говардъ и епископъ элійскій Томасъ Тирльби (Thirleby).

    На аудіенціи Непея поднесъ королю и королеве грамоту царя Іоанна Васильевича (09.02.1526 г., отошел от дел по болезни в 1554 году, умер в 1557), сказалъ краткую речь, которая была повторена по-англійски (можетъ быть, Робертомъ Бестомъ) и по-испански, и представилъ два сорока собольихъ меховъ (привезенныхъ, можетъ быть, Чанслеромъ въ 1554 г.). По окончаніи аудіенціи, Непея темъ же путемъ возвратился въ Сити.

    Не смотря на все поиски, я, пишет далее И.Х. Гамель в своей книге АНГЛИЧАНЕ В РОССИИ… написанной в 1846 году, не могъ найти этой грамоты ни въ оригинале, ни въ списке или въ переводе. Въ ответе Филиппа и Маріи Тюдор «Кровавой», писанномъ на латинскомъ языке секретаремъ по этому языку, Роджеромъ Эшемомъ (Asham), сказано, что грамота царя исполнена увереній въ дружестве. «Мы получили письмо ваше, исполненное любви и дружбы, привезенное достолюбезнымъ мужемъ Осипомъ Непеею
         
    ...Мы увидели изъ вашего письма, что вы даровали нашимъ купцамъ и другимъ нашимъ англійскимъ подданнымъ, производящимъ торговлю въ какой-либо части вашихъ владеній, привилегіи, льготы и обезпеченія» (Accepimus litteras vestras, amoris et amicitie plenas per dilectum virum (а не vestrum, какъ написалъ переписчикъ для А. Тургенева) nuntium et legatum Osiph Nepeam (а не Epea, какъ стоитъ въ томъ же списке) ad nos delatas... Intelligimus... ex litteris vestris... vos de vestra liberalitate varia privilegia, libertates et munitates mercatoribus nostris et aliis etiam nostri Anglie subditis qui in aliqua ditionis Yestre parte mercaturam exercent dedisse et concessisse).

    Черезъ два дня после аудіенціи, Непею посетили въ его квартире Томасъ Тирльби и первый секретарь ихъ величествъ Вильямъ Петеръ, чтобы переговорить о деле. Эти два лица разумеются въ письме къ царю, тамъ, где говорится о советникахъ: Fecimus ut que ab illo (Nepeja) vestro nomine proponebantur, per certos nostros consiliarios quibus negotium ut cum illo tractarent prolixe et diligenter perpenderentur.

    23 апреля Heпея имелъ прощальную аудіенцію, на которую онъ введенъ былъ графомъ шрюберійскимъ Тальботомъ и лордомъ Ломлеемъ. После того онъ былъ еще въ присутствіи ихъ величествъ и въ сопровожденіи герцога норфолькскаго, Томаса Говарда, равно и помянутыхъ, на празднике ордена Подвязки. 29 того же апреля члены Россійской (на самом деле Московской – Л.С.) компаніи дали ему балъ въ залахъ гильдіи суконьщиковъ (Drapers-Hall), въ Трогмортоновой улице (а notable supper, garnished with musicke, enterludes and bankets).

    Когда пили за здоровье Непеи, ему было объявлено, что компанія принимаетъ на себя все издержки его пути и пребыванія въ Шотландіи и Англіи. Современникъ, описавшій то, что сделано Россійскою (на самом деле Московскою – Л.С.) компаніею для Непеи, прибавляетъ: «ничего подобнаго не бывало въ прежнія времена, ни въ исторіи».

    1 мая Томасъ Тирльби и Вильямъ Петеръ принесли Непее грамоту короля и королевы къ царю Іоанну [на самом деле отошедшему от дел по болезни в 1554 году и, умершему в 1557, во главе государства был 27-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) даун-аутист, младший брат Ивана IV Грозного, который, способен был только явиться и, сидеть, где ему скажут, основные функции осуществлял  тридцатитрехлетнй Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.], и назначенные ему, равно и самому Непее, подарки.

    Она, какъ я, пишет далее И.Х. Гамель в своей книге АНГЛИЧАНЕ В РОССИИ… написанной в 1846 году, сказалъ, писана на латинскомъ языке и сочинена Роджеромъ Эшемомъ.

    Въ ней, в частности, говорится: «Надеемся, что основаніе взаимной дружбы, хорошо и счастливо положенное и утвержденное такимъ образомъ, принесетъ великіе и обильные плоды, какъ братской нашей и нашихъ преемниковъ любви и крепкой дружбы, такъ и связи непрерывною между нашими подданными торговлею. И съ великою надеждою полагаемъ, что какъ Богъ по безпредельной своей благости и милости открылъ въ наши времена этотъ морской путь и прежде неизвестное плаваніе, такъ и на будущее время онъ обратитъ этотъ путь и будетъ споспешествовать ему въ честь и славу своего имени, къ возрастанію христіанской католической церкви, къ общественной пользе и во благо подданныхъ обеихъ сторонъ и государствъ... И какъ посланникъ вашъ Осипъ Непея, ведшій себя у насъ въ своемъ посольстве разумно и разсудительно, уже решился возвратиться къ вамъ, то онъ можетъ отлично изложить самъ и, надеемся, подробно изложитъ, съ какимъ расположеніемъ пребываемъ мы въ этой новой открытой связи между нашими и вашими подданными и между областями и городами обоихъ государствъ».
       
    Кроме разныхъ матерій и суконъ, царю  [на самом деле отошедшему от дел по болезни в 1554 году и, умершему в 1557, во главе государства был 27-летний Юрий (Георгий) Углицкий (30.10.1528-24.11.1563) даун-аутист, младший брат Ивана IV Грозного, который, способен был только явиться и, сидеть, где ему скажут, основные функции осуществлял  тридцатитрехлетнй Иван Федорович Мстиславский (1522-1586) – Л.С.] были подарены превосходныя латы съ шишакомъ, обложеннымъ кармазиннымъ бархатомъ и позолоченными иглами (а notable pair of Brigan- dines vith a Murrion covered with crimson velvet and gilt nailes). Еще отправлена была чета живыхъ львовъ.

    Впрочемъ, подъ конецъ пребыванія Непеи въ Лондоне, члены Россійской (на самом деле Московской – Л.С.) компаніи были имъ не совсемъ довольны.

    Въ приписке отъ 10 мая 1557 года къ письму, отправленному къ своимъ московскимъ агентамъ уже раньше, они говорятъ: «Теперь мы находимъ посланника уже не такъ доступнымъ убежденію, какъ надеялись прежде. Онъ очень недоверчивъ и думаетъ, что каждый хочетъ обмануть его. Потому вы должны внимательно обдумать, какъ намъ поступать съ нимъ или съ кемъ-либо другимъ подобнымъ и, делать торговыя условія чисто, записывая ихъ на бумагу».

    3 мая Непея выехалъ изъ Лондона въ Гревзендъ, чтобы оттуда отплыть въ Московское государство, а отнюдь не в Россію, на корабле Primerose (Это былъ одинъ изъ трехъ кораблей, о спуске которыхъ король Эдуардъ VI, во время пребыванія въ Детфорде, упомянулъ въ своемъ дневнике подъ 6 іюля 1551. 12 августа 1558 г. Праймрозъ отплылъ вместе съ кораблемъ Leon и Пинкою (Pinasse) Мои изъ Портсмута въ Гвинею.

    Эта экспедиція была снаряжена Барнсомъ и Гарретомъ вскоре после китайской экспедиціи, которая достигла нашихъ береговъ. Оба корабля даны были королемъ. Странно, что эту экспедицію, не достигшую своей цели, по некомпетентности капитана Уайндгема (Wyndham), не разъ смешивали, и смешиваютъ даже Страйпъ (Strype) и Камбель, съ путешествіемъ Уилльби).