синдром похмельный явствен навиду

 Мамон  не мрачный,- угнетённый, от света, мыслей опьяненный...  двигался, как бык поссал. Остановился, постоял. Меж  двух не доенных  коров, он осознал их суть даров.   Логично видеть свою тень. Еще логичней в этот день.  В лучах небесной филиграни, ажурной лепестковой  скани. Старушка жизнь  в окрас любви. Он подытожил...- вот такая. Немного вздорная -рябая. Он обратился к ней на ты. «Зачем меня гнетут сомненья? Пошто пытаешь ты меня? Ведь  я достоин сожалений , пред алтарем-его огня.» Но жизнь не любит обращений. Для жизни... способ извращений... мгновенно повернуть жизнь в спять. Жить с чистого листа начать. Старушка жизнь -не оттолкнет, лишь жирной фразой подчеркнет. Поставит в сроке свою точку. И закатает тебя в бочку. Зароет в землеройный храм. Мол всем по одури воздам.
 Он  будто боров на татами. А тот с трезубцем его «брат». А род занятий? Он «Сократ». Монах прилежный,- ради бога в Днепре искал истоки  бога.  Свой разум к цели приобщил.  Теперь он бродит непрестанно средь новоявленных могил.  Он  душу в сроке остудил. Коль грешен, он с грехом и жил.  Его простим мы ради бога. Он родину свою любил.
 В бурсе  учился  его брат. Теперь не брат ему , не сват. Он ноне держит крест в руке, стяг новой веры в кулаке. И потому, ему он  враг.
 А голова... как у барана. Терзал себя,  что встал он рано. Лиричной поступью  земной из нужника шагал домой.  Себя он уважал. Зад славно недовольство выражал. Хотя подтерся свежим лопухом. Газеткой подчеркнул глагол. Сам  для себя пиит и кутюрье. Мечтал... о рюмочке и крошке в бороде.
Синдром похмельный  явствен  на виду. Возможно  и в  бреду, он вел беседу сам с собой. При этом, наступив на бриллиант гусиный... левою  ногой.  Небрежно  отряхнув. С конца иного резко начал: Душа не терпит суеты . А мозг гарант, чтоб смысл понять… года в трясину жизни вмять. Постель  истории меж глав перетрясти. Отсюда ум, и доблесть  не в чести.
 Средь мягкости тонов... Война реальная, основа всех основ.  Абсурдный юмор ,  здесь…внутри - поверь.
- А что поодаль?
-У границ? Гудит смертельный  шмель. Коростеля средь зарослей неслышно. Я не чужой, а свой . И мне обидно... средь мнимости, древ -родовых колен. Что слышу я? -Агония и тлен! Остаток деревень и ропот  одичалых. Что ждет нас впереди? Больших и малых?
- Кровавый  сгусток, он сейчас в тени? Умом постичь, мне не дано, -прости.
-Понять не сложно... с этой крутизны прошить нам сложно  шов  границ  былой  страны. Здесь  много левизны и пагубности речи. Много  безумия, жестокости  картечи…
 - Я недослышу, будь любезен... –  повтори. От пробок  глуховата стала.  Затор  в моей крови. 
 -Гадаем  по судьбе. Весь мусор здесь. Он в голове.
-Затор такой, как ноне  на Днепре?
-Немного хуже… чем было в феврале. Давление, весомая преграда.  Предчувствие: -опохмелиться  надо. Бывали и по хлеще времена. Душа всегда была воистину добра. Но исподволь  враждой обременена. Плохие  всходы, кого винить?- такие семена.
 - Тени странные  мелькают впереди. Мне разгадать тот ребус помоги.
- Сюжет един,  и пастырь ведь один.
- Замедлю темп, средь множества нюансов...персоны  множатся. Средь них... двойных, я вижу «иностранцев».  И доящих страну - «измученных»   засранцев. Прости за каламбур.
- Во истину прогресс  в сообществе ином. Среди мутантов… спорим и живем.
- Технический регресс  отстал от музыкантов.
- Под маской рожица,  во лбу бесовские рога.
-Замедли темп.
-Рябая курочка, с предвестий  выбора…- яичко пошлости снесла. 
 -Другая дурочка кружочком обвела. В  разделе общем гуманизма... всю нечисть собрала. И как Пятровна говорит: - «Неровно дышит! В  душу насрала.» Такие  времена..
-Так квохчет, будто шар земной она  снесла.
 - Вокал  хорош! Хорош  для петуха.
-А рядом с ним?- подкована блоха.
-Война! Разрывы памятны во тьме.
-А  все враги как помним мы... из вне.   
-Иная  музыка, иной и антураж.
- С  клыками на огонь. Мой  сон? Или мираж?
-Реальность мрачная с дуэтом впереди.

Пятровна,  как прочие...  скрываясь от ожога внешнего в тени. Мамона слушала,  дивясь словес брожению  средь жизни кутерьмы.  Ять   в кучу собрала и убрала. Сегодня ять, ни-ни. Мат   с солью разжевала- приятно стало. Мат он вкуснее сала. Бывает и слабит. Ни  «Он» ли нас за слабости  винит? Ладонью, прикрыла рот, перекрестилась.
-Мамон, я вижу ты от дури распалился.  Видать ты с нею не простился. И  сукин сын категоричен. Неужто мной не оценен. Иль нерв твой главный оголен?
- Я ныне, в сроке падший ангел. Простыл, болею от дождя. Я в ожидании вождя. О многом видимо жалею. Так дальше жить в селе нельзя. Я видно скоро околею… неси напиток, тема зреет. Рецепт мне нужен от врача. Вот посмотри на цвет в  «пробирке»… какая мутная моча.
И теща вроде палача.
- Дурь твою лишь к бабе подпусти… вмиг растворится.
- Мне видно снится. Ты живая, не хромая. Трезубец жёлтый  на мази. Знаешь Пятровна…У меня все впереди. А у тебя блат хата  сзади.
- Чего же ради... все бабы б..и.
- Постой , постой! Я попросился  с хреном на постой. А почему? -других  нет рядом?
-Человеческий фактор , что газовый реактор. Узду иной натянет на  её, вражду затянет и голый по жнивью  бежит- земля  под ним дрожит. Аж демон поперхнется...не кураж, а сельской эфемерный  ералаш. А следом сатана. Насилует  брехливым словом.
-Я кумекаю, а часы тикают. Сколько Пятровна на твоих?
-На моих Мамон? Без  звона, для глухих...- стоят проклятые .
-Пятровна, пусть  мухи на них  какают. Прикрой их ею,- матами.  За  тикают- пойдут. Часы, как человек.
-Без  женщин пагубные мысли от дури  скисли. Ноги  в другую сторону ведут. Мужик   по роду кто? Никто! Может  лишь глазенками моргать,и пьяным хлебушек во стул чужой макать. Как баба, пьяный раскудахчется,  простите:   стрелка замерла-висит...а не стоит. Другого  поищите.
-Или не стоит? 
-Все верно, от чего и бабе скверно. Нет  ясности, - токсичнее вдвойне.
-Я по себе знаю...какая вошь меня кусает. Отсюда , как Христос  за Родину страдаю. Вчера повеситься хотел.
- Что Мамон, табе исполнить помешало? Неужто тещин яд ? Домысливаю - жало?
-Выпил я приятного  чуть -чуть не в меру. Дьявол, сукин сын... вознес на стену. К  стенке прижал, в глаза мне ржал -  меня пытая. История такая: - При этом истово склонял меня к чему? Ославить  свою веру. Пьяного легко переубедить, и разум в пепел превратить. Занозу  в сердце занозить. Он в душу мне... синоним от белены с пристрастием вдавил.  Дал покурить. Смотри, прожог я сам  бычком свои штаны. И убедил меня, как сатана. «Что бога нет!» И верой упрекнул. Я воспротивился, не трогал Веру я. Она сама пришла. Её я  видимо того. Как в голливудском боевом -кино. Груди помял, плод окропил  и отпустил. К ней Квит сегодня трижды зачастил. Я Квита не виню. Я с ним сейчас в миру.  А Сатане я пояснил... достойно без обмана. Я бабу не хочу. Я к солнцу полечу. Пятровна, в горечи душа, и я в зубах капкана. И     без стакана стал на время пьян… прислушался к его словам. А в голове не мысли, а  бурьян.
- Мамон, покороче можешь объясниться, в ушах уже фонит… и хлебным духом  чрезмерно  из  штанины прет и дурно пахнет.
-А мне все дьявол снится. Прости, я задремал. Он  объяснил мне так. У многих в душе от рождества  бардак.  В пример возьмем тебя-меня. Я по натуре видимо свинья . В год свиньи родился, в этот год крестился. И видимо  в год свиньи помру.  А вы Пятровна, особа мавританской красоты… нюанс есть маленький… во рту не  череда  зубов , а  изразец врагов -иной  трезубец.  Коль я неправ, за локоть укуси.
- Мамон, у кого в душе бардак... тот нам не враг. А лицо неопределенное, одушевленное.
-Вот  для таких,  иных и создана религия и вера. Иное дело, коль человек родился с боженькой - господом в душе. Его  не надо убеждать, где хорошо, что плохо. Ему религия по смыслу порицаний- вериги с целью наказаний. «Мол бог тебя за атеизм накажет!» А  кто подскажет?  Они что в моей душе гусей пасли… а эти гуси меня от дьявола спасли? 
Иной, как я... с чистой совестью, в гармонии живет. А на него глазищи, его подобие...чернявая таращит. Вопросы задаёт. Вы баптист? Или пятидесятник? Я отвечаю:- баб люблю. В гареме их за пятьдесят, и не иначе.  Вас без очереди  с чувством  обслужу! Иль вы ручонкой сами?
- Она сама с усами. Насует проклятий...и такова.
-Пятровна, ты права. О чем я хотел тебе рассказать-пересказать?  Чем удивить. Да! Взял я веревку иностранную. Метров  пять -шесть. Думаю,  будет достаточно.
-А в чем причина?
-В чём, в чём? Я здесь не причем. /Меня теща как петуха на курочке застала. Глумиться стала. На пол повалила. Зад оголила  не стесняясь курочки моей. На лицо мне села. Как я не задохнулся. Трагедия  Шекспира в целом. Я   воочию признал… и осознал. От запаха её природного елея... мне стыдно стало за Кассиопею. Как  она меня при людно наказала. Решил повеситься. Жить с грузом не легко. Теща ушла. Я курочку  бессрочно   потоптал. Бог дал, бог взял. Мне Менелая и   Елену стало жалко.  Её поцеловав, и по английски вышел./
-Мамон! У нас три Елены. Одна безногая,- её пропустим. Вторая  с пузом... это мы учтем.  Сысарка Чурсинская. Как я сразу не сообразила. Вот  образина. Из за неё ты повеситься хотел? Неужто промежность её лучше, краше… чем  промежность наша.  Иль  глазом окосел. С её бабушкой немец -Ганс в войну возжался. Бабушка  под немца. А внучка под тебя. Широка страна моя родная. Без  краев и бабья колея.
- Не будем огорчать друг друга. Незачем нам начинать войну.  Ведь нас здесь двое. Я помню, грудь твоя упругая была. А ноне, годы... не тебе в вину. Из за него, чуть не сошла ты бедная  с ума.  А он злодей не поперхнулся. Натешился, ребеночка зачал… неведома куда сбежал. 
- Мамон, закроем эту тему.  Ты в мыслях сбился по пути. Забыл куда идти?
Я вошел  в курятник, поискал за что можно веревку  покрепче привязать. На что привстать. Крюка достойного я не нашёл. Вспомнил… у нас в отечественную войну немец, офицер - солдат Ганс, на крюке в амбаре повесился. Немцы, народ дотошный, пунктуальный. Мамина  мама рассказывала: все сделал Ганс добротно-правильно.  В матице крюк кованный закрепил, петлю из вожжи сделал. Принес  табурет. Полотенцем  пыль вытер. Мама мамы  в это время  в окно смотрела, все видела. Он перед этим в дом вошёл. Сапоги свои свиные до блеска начистил. Побрился, умылся. Вытащил из кармана документы,и фото фрау. И долго повторял одно единственное  слово. Я  единожды услышал , запомнил. Ферратерин! Ферратерин! Фото порвал, клочки  в огонь печи подбросил. Встал  на колени, моей бабушке...маме мамы руки целует.
 Матка- Мария, простите меня за все… и за всех. Помолитесь  за меня. Поднялся  и вышел вон. Я подумал…а почему на одном крюке один, а не двое?  Коль в историческом плане. Историки  оценят. Зададут себе вопрос. Не любовная здесь подложка,   а политическая помолвка.  Вернее похоронка. Коль решил расстаться с жизнью… назад пути  нет. А немец рыжий, конопат.  Мне мерещится? Иль так бывает... стоит и не моргает. К петле  в поклоне приглашает.  Я его взглядом отстранил, веревку  надежно зацепил. Табурет  поправил. Встал в рост. Петлю  на шее затянул, себя до смерти подстегнув...  перекрестился. Не  ровен час ,я скоро окажусь в раю или аду.  Приближусь к Менелаю. Вспомнил: Я борова не покормил. Неловко получается. Стыдно  будет ...коль Петр ключник об этом спросит. И в аду тоже дьявол дотошный… тот пытать будет . Освободился от петли. Борова накормил  и вернулся на лобное- траурное  место. Вот  и все! Пропащая  твоя душа -тебе каюк. Жизнь -миг, во пьяный Глюк.
Боров все подъел, едой доволен. И  как  иной  «пролетарий» или парламентарий…  вкусив пищу с барского стола...  решил свои бока помять, об бабу потереться.  Язык свой с телом  почесать.  Как водится,  вдоволь меж грудей  по хрюкать.
- Свинья грязи найдеть.
- И ничего такого мой хряк  не нашёл... меня с табуретом  перепутал. Я прибывал в астрале.
- Вот ,вот...как говорит Горемиха;  пришел -ушел,  искал  и не нашел.
- Свинья с наскока на табурет навалилась. Я  обмер, а затем и помер. Очнулся, я в ином отличии, небо созерцаю. А небо с рукавицу. Вернее  дыра в проломе небольшая. И дьявол под гусиный гогот, передо мной... веревку  меж грудей  мотает. Меня  хреном моржовым величает. И  планомерно так поясняет. Что меня и  бога нет. Я не противился, в смысл  слов  его-её вникая. Как иной в думе , думкой богатея- его сукой обзывая. На  шее веревку пошарил- поискал. Куда она запропастилась? С дьяволом долго я беседовал. Он довел меня до белого каления.  Такие, как он   превращают человека в фарш. Он говорит: Каждому отведено свое  отхожее место. Меси в нем тесто, кушай, судьбу свою с иллюзией мешай. Но  только не плошай. Каждый человек, любой расы ответствен за содеянное. Не будем стороной обходить  «святое семейство». Оно не стоит на месте и под себя гребет, вперед плывет. А ты Федот и Менелай не тот. У меня голова кругом, нос  плугом. А вокруг туман. Тема стала проясняться. На спину вторично перевернулся. Что происходит? То ли дыра в крыше, или пепел и  дыра едино в голове. А дьявол не уходит. Концом веревки  по сатанински вертит во весь проём двери.
- Мамон, он  чьих  обличий.  На  кого похож?
-Теща, вылитая моя. Стоит, зубы скалит. 
- Не верю! Видения всегда по средам. А сегодня пятница. Это от лукавого.
-Где искать правого. Пятровна пособи. Дури моей щепотку в долг  возьми . Добавь дрожжей, немного подсоли.
-Зачем?
-Тебе навар, и мне приятно. Коль сто грамм нальешь, дурь приму  в брожении обратно.