Возвращайся, милый папа

Маленькая Лиза сидела у окна уже третий час подряд. Она подтянула коленки к груди, положила на них подбородок и неотрывно смотрела на дорогу, ведущую к деревне. Её светлые косички слегка растрепались, а в больших глазах застыла надежда — такая чистая и искренняя, что сердце разрывалось от боли.

Бабушка Марфа тихонько подошла сзади, накинула на плечи внучки тёплый платок.

— Может, пойдёшь поиграешь, Лизонька? — мягко предложила она. — Папа, когда сможет, обязательно вернётся.

Лиза покачала головой, не отрывая взгляда от дороги:
— Он обещал. Помнишь, бабушка? Перед отъездом он поднял меня на руки и сказал: «Я вернусь к тому моменту, как распустятся тюльпаны». А они уже почти расцвели…

Она показала на клумбу у крыльца, где бутоны действительно начали набирать цвет — ярко;красные, как тот шарфик, который Лиза сама вязала папе на прошлый день рождения.

Вечером, когда солнце опустилось к верхушкам сосен, Лиза села за стол, взяла лист бумаги и карандаш. Буквы получались неровными — она ведь только недавно научилась писать, — но каждое слово она выводила с огромной любовью.

«Дорогой папа!

Я очень-очень по тебе скучаю. В школе у меня пятёрка по чтению! Катя Петрова сказала, что я читаю лучше всех в классе.

Бабушка печёт твои любимые пироги с яблоками. Мы оставляем один кусочек специально для тебя.

Тюльпаны почти расцвели. Ты обещал вернуться к этому времени.

Привези мне камешек с моря, какой ты всегда привозил. И расскажи, какие там облака — такие же пушистые, как наш Барсик?

Возвращайся, милый папа. Дома не был ты давно.

Твоя Лиза».

Девочка сложила письмо в треугольник, как учила учительница, и положила на самое видное место — на подушку папиного кресла.

На следующий день, возвращаясь из школы, Лиза увидела у калитки знакомый силуэт. Высокий, немного сутулый от тяжёлой работы, но такой родной.

— Папа! — закричала она и бросилась вперёд, спотыкаясь и чуть не падая.

Он обернулся, раскинул руки, и Лиза буквально влетела в его объятия. Крепко-крепко обхватила за шею, уткнулась носом в колючую щёку. От него пахло ветром, морем и чем;то неуловимо папиным — тем запахом, который она так долго пыталась вспомнить.

— Я же обещал, — тихо сказал он, прижимая её к себе. — Видишь, тюльпаны ещё не совсем распустились. Я успел.

Лиза отстранилась, внимательно посмотрела ему в глаза — и вдруг протянула письмо:
— Я написала тебе. Про пятёрку, про пироги, про Барсика… И про то, как сильно я тебя жду.

Папа взял листок, осторожно развернул, пробежал глазами неровные строчки. В уголках его глаз блеснули слёзы.
— Спасибо, доченька, — хрипло произнёс он. — Это самое важное письмо в моей жизни.

— А камешек? — вдруг вспомнила Лиза. — Ты привёз камешек с моря?

Папа рассмеялся, достал из кармана гладкий, отполированный волнами камень и положил ей в ладошку:
— Вот. Держи. И знаешь что? Завтра мы с тобой пойдём на речку, и ты выберешь себе самый красивый камешек там. А потом будем запускать кораблики. Договорились?

— Договорились! — Лиза запрыгала от радости, потом снова бросилась к отцу и крепко обняла его. — Больше не уезжай надолго, ладно?
— Ладно, — он поцеловал её в макушку. — Больше никуда не уеду. Только если совсем ненадолго.

Они пошли к дому, держась за руки. Бабушка Марфа уже стояла на крыльце, вытирая фартуком глаза. Солнце садилось, окрашивая небо в розовые и золотые тона, а тюльпаны у крыльца наконец;то полностью раскрыли свои лепестки — будто приветствовали возвращение отца домой.