Сахарное дело. Покушение на заказное убийство

    
  Документальный рассказ из цикла: «Ветераны вспоминают…»
Эпизод из следственной практики подполковника юстиции Лаврова Александра Серапионовича.
               
На фото: Следователь по особо важным делам подполковник юстиции Лавров А.С. 1995 год.
Очередная встреча в Совете ветеранов подходила к концу. В небольшом кабинете, пропахшем крепким чаем и старыми бумагами, понемногу стихали привычные разговоры о здоровье, дачах и внуках. Мы с Сашей Лавровым засиделись дольше остальных, допивая остывающий чай. Он сидел напротив — как всегда подтянутый, с глубоким, проницательным взглядом человека, который за долгие годы службы повидал слишком многое. Обычно немногословный, сегодня Лавров выглядел задумчивым. Он долго размешивал сахар в граненом стакане, глядя, как белые крупицы растворяются в темной воде, а затем поднял на меня глаза.— Знаешь, — тихо произнес он, отодвигая стакан. — Ты вот пишешь о разном... А я ведь никогда не рассказывал тебе, как в свое время мне пришлось столкнуться с настоящим криминальным сплетением. У нас это называлось «сахарным делом». На кону стояли огромные деньги, и всё едва не закончилось заказным убийством. Пожалуй, сейчас, спустя годы, об этом уже можно говорить.Он поправил пиджак, оперся локтями о стол и начал свой рассказ.
   В 1988-89 годах я много расследовал уголовных дел в отношении преступных сообществ, сталкивался с исполнителями тяжких преступлений организованных преступными группировками и их лидерами. В 1993 году был издан совместный приказ начальника ГУВД и начальника следственного управления генерала Петрова о создании оперативно-следственной группы по расследованию мошеннических схем и хищений сахарного песка из грузового порта Санкт-Петербурга. Руководителем следственной группы резонансного «сахарного» дела назначили меня. Я тогда уже был в звании  подполковника юстиции в должности следователя по особо важным делам.
  На подходе к третьему порту грузовой Угольной гавани Санкт – Петербурга второй год стояла баржа «Комсомолец», груженая 5500 тонн сахарного песка прибывшего из Кубы. Владели баржой заместитель начальника порта и один из влиятельных лидеров бандитского сообщества, державший под контролем порт. Баржу под разгрузку не ставили. В это время в стране была очень большая инфляция. Рубль дешевел ежедневно. Доллар дорожал, а сахарного песка не было не только в городе, но и по всей стране с ним была проблема. С баржи преступной группировкой шла частичная продажа сахарного песка, но только за валюту по два с половиной доллара за один килограмм.
По всему городу преступниками, представлявшимися торговыми агентами баржи «Комсомолец», в организациях, на заводах и фабриках собирались деньги с граждан на приобретение сахарного песка. В обмен выдавались юридически безграмотные, написанные от руки расписки. Но проходил месяц, второй, а  сахарный песок фальшивые «агенты» так и не привозили. Преступники, получив крупную сумму денег, исчезали навсегда. В некоторые оборонные и «режимные» предприятия типа «Гранит», « Вулкан», «Оптико-механический завод» мизерную часть оплаченного песка привозили, но она расходилась только среди руководства предприятий.
  В состав руководимой мною оперативно-следственной группы были отобраны семь сильных и грамотных следователей. Согласно плану расследования я издал приказ о сборе всех уголовных дел, материалов, заявлений и обращений граждан по вопросу передачи денег на сахарный песок со всего города, со всех отделений милиции. Немедленно была получена санкция на арест баржи «Комсомолец». К вечеру первого рабочего дня следственной группы я с тремя следователями и взводом сотрудников ОМОН на двух катерах прибыл на баржу «Комсомолец». Охранники, точнее бандиты, охранявшие баржу, не хотели впускать на палубу баржи сотрудников правоохранительных органов. Только после предупредительной очереди из автомата, бандиты поняли, что с ними не шутят и сложили оружие. Задержанные были доставлены в ИВС разных районов города. На барже остались пятнадцать сотрудников ОМОН  с поставленной задачей: всех пускать, никого не выпускать, докладывать о каждом задержанном и доставлять в конкретное УВД по указанию руководителя группы.
  За трое суток на барже было задержано тридцать два человека из «Грузинской» и « Лисицинской» криминальных группировок. Впоследствии лидер второй группировки был убит на бандитских разборках. Три группы по десять  человек сотрудников ОМОН посменно, круглосуточно охраняли баржу. Каждого кто приближался к барже, задерживали и доставляли к руководителю следственной группы. В отношении задержанных проводилась полная проверка на причастность к криминальным группировкам и сбору денег с граждан на сахарный песок. Кого-то задерживали на сутки, кого-то на трое суток. По действовавшему на тот момент законодательству,  руководителю оперативно-следственной группы было дано право задерживать лиц, причастных  к совершению тяжкого преступления, до тридцати суток без предъявления обвинения. Часть следователей группы работала как аналитики, часть занималась только допросами задержанных, свидетелей и потерпевших.
  Всего по делу было установлено  семь тысяч восемьсот пятьдесят шесть потерпевших. Тридцать томов уголовного дела составили показания потерпевших и постановления о признании потерпевшими. Следователи работали дружно, помогали друг другу. Работа шла сутками, без выходных, с перерывами на сон часа по три-четыре. Оперативники действовали аналогично, как и следователи.
  Нередко следователи и оперативники сталкивались с фактами попыток подкупа. Однако мое отношение как руководителя группы  к подобным фактам было строгим и жестким и это дало положительный результат. О каждой попытке подкупа оперативника или следователя немедленно докладывалось руководителю оперативно-следственной группы. Я был в этом плане твердым и принципиальным и желающим решить вопрос за вознаграждение говорил:
- Уважаемый гражданин, вас спасет от ареста только одно. Найдите 900 миллионов рублей, возвратите потерпевшим и тогда вы точно получите в суде год-полтора условно. Руководители вашего сообщества получат в любом случае реальные сроки, но не такие большие, как им грозят сейчас.
Задержанные все как один отвечали:
- Извини, начальник, таких денег мы все вместе никогда не соберем.
  По делу было привлечено к ответственности сорок шесть человек, из них  арестовано двадцать девять человек, еще семнадцать находилось на подписке о невыезде. По окончании расследования необходимо было как можно быстрее ознакомить участников с материалами дела. Всего в нем было сто восемьдесят шесть томов, в каждом из которых, от трехсот до трехсот пятидесяти страниц. Одних потерпевших около восьми тысяч. Потерпевшие граждане  для ознакомления с делом в определенные дни организованно приглашались во Дворец молодежи на улице Попова, где они собравшись кружком вокруг большого стола изучали тома дела, выписывали что их интересовало и слушали пояснения следователя. В течении десяти дней все потерпевшие подписали протоколы ознакомления с материалами дела в соответствии с требованиями ст.ст. 217 и 218 УПК РФ.
  С обвиняемыми было сложнее, они всячески затягивали ознакомление и с помощью адвокатов пытались «вставлять палки в колеса». Однако  благодаря сотрудничеству с руководством следственного изолятора, который работал для моей группы с восьми утра до двадцати двух часов без выходных, ознакомление с делом шло к концу. Однажды, около двенадцати часов дня ко мне в кабинет вошли двое мужчин в возрасте тридцати – тридцати пяти лет. Они были хорошо одеты, гладко выбриты и коротко подстрижены. В руках у одного из них находился дипломат, характерный тому времени, размерами сорок на тридцать сантиметров с уголками обшитыми металлом.
- Товарищ  подполковник, уделите нам одну минутку. Разговор есть, - сказал мужчина повыше ростом.
- Вы уже вошли. Что вам угодно? Чем обязан вашему визиту? Присаживайтесь.
- У нас короткий, но деловой разговор. Мы по вопросу снятия ареста с баржи с сахарным песком. Когда будет снят арест и когда мы сможем встать под разгрузку? – пояснил тот же мужчина, оставаясь стоять у моего стола.
- Дело закончим, передадим в суд. После решения суда содержимое баржи будет передано предприятиям и гражданам, кому предназначался сахарный песок. Вы кто? Хозяин баржи? Ответственный за груз? Поясните и предъявите свои документы.
- Командир, баржа стоит уже второй год. Песок отсырел и портится. Пока суд начнется, пока дело рассмотрят, пройдет еще два года. Давайте порешаем этот вопрос сейчас. Вы не останетесь внакладе. Мы вас отблагодарим. Все будут довольны, - пояснил мужчина пониже ростом.
- Вы не предъявили мне свои документы. Я не имею понятия, с кем веду разговор, - ответил я, вставая, но не выходя из-за рабочего стола.
Мужчина повыше ростом положил мне на стол принесенный чемоданчик – дипломат и сказал:
- Здесь миллион долларов. Мы от больших людей. Тебе  не надо их знать. Забери чемоданчик и сними арест с баржи. Других требовании не будет.
- Я так понимаю, что вы хотите меня подкупить? Вручить мне взятку? Вы хорошо подумали, прежде чем войти в эту дверь? – спросил я, со злостью глядя в глаза предъявителю чемоданчика?
- За нами стоят большие, очень серьезные люди. Они не остановятся ни перед чем. Нас попросили только передать вам деньги. Мы исполнители.
Я посмотрел на чемоданчик. В одно мгновение у мпеня в голове промелькнули тысячи мыслей. Я никогда не был подлецом и сволочью. Я был рожден не для того, чтобы предать свои идеалы, свои цели. Я не мог предать самого себя.  Нет! быстро было принято решение.
В виду отсутствия в наличии личного состава группы я не мог организовать быстрое и грамотное задержание явившихся ко мне лиц.
- Я понимаю, что вы исполнители. Вы сделали то, что вам приказано. Но в этот раз вам не повезло.
- Подождите. Выслушайте нас, Александр, - резко начал разговор, тот что поменьше ростом.
 Но я не дал договорить начатую фразу, остановил звонкоголосого наглеца:
- Тихо! А теперь слушайте меня! Я никогда не брал, не беру и брать не буду взяток. Я воспитан быть честным и честно исполнять свои обязанности. Я служу только государству и больше никому и никогда. Предателем, сволочью, изменником я никогда не был и не буду. Если вы успеете выйти из этого кабинета, передайте своим прихвостням, что Лавров взяток не берет.я даю вам ровно одну минуту. Если не успеете выйти за одну минуту, вас уведут отсюда в наручниках. Время пошло.
Я вышел из-за стола и стал смотреть на часы, чтобы по истечении минуты сдержать свое слово и преградить путь наглецам.
В этот момент высокий схватил со стола чемоданчик и резко бросился к двери. Малой кинулся за ним но у дверей притормозил и тихо сказал:
- Александр, вы пожалеете и долго будете помнить этот день, если живы будете. – И закрыл за собой дверь.
   Я присел в кресло, закурил. Начал размышлять. Зачем было подкупать меня?Зачем давать взятку следователю? Может, это была какая –то проверка спецслужб? Черт его знает. Я поступил и по совести, и по справедливости. В любом случае судья при принятии дела к производству обязан будет решить вопрос с арестом баржи, так как это скоропортящийся продукт. А он уже два года стоит в Финском заливе. Ладно я решение принял, а за свою жизнь и жизнь семьи я сумею постоять. Все. Заканчиваем срочно дело, передаем в суд и в отпуск.
 В начале июля все тома уголовных дел под охраной ОМОН на двух машинах были отвезены в кабинет заместителя прокурора города. Я доложил  сташему советнику юстиции об окончании «сахарного» дела и представил тома для подписи обвинительного заключения.
Заместитель городского прокурора, взглянув на меня из под очков, спросил:
- Александр, с доказательствами все четко? Прокола не будет?
- На следствии седьмой год, проколов еще не было. Все дела от корки до корки сам пролистал. Глазами просмотрел. Огрехи были. Все исправили.
- Ну, тогда с Богом! А С баржой что? Отдал?
- Нет, пусть суд решает, и чем быстрей, тем лучше. Тут приходили ко мне, уже просили снять арест. Я отказал.
- Ну ладно. Подписываю. Вези дело прямо в  суд.
В городском суде проблем не было. Передали все сто восемьдесят шесть томов в канцелярию, получили расписку о передаче дела в полном объеме и покатили к месту дислокации оперативно-следственной группы, где ждал шикарно накрытый стол. Я не стал отказываться от хорошей и надежной компании. Пообщался с сослуживцами, выпил две стопки водки и поехал домой. На следующий день у меня были куплены билеты в Сочи. Отпускное удостоверение я получил заранее. Служебную автомашину  я отпустил, рассчитывая, что мне несложно будет добраться до дома общественным транспортом. Я вышел из здания РУВД, на метро доехал до станции Автово, дальше трамваем до улицы Котина.
  Ничто не предвещало беды. Девятое и десятое чувство опасности покинуло меня. Ничего не подозревая я вошел во двор своего дома. На углу дома, на тротуаре около кустов стояли и о чем-то разговаривали четверо незнакомых мне мужчин. Поравнявшись с ними, один из мужчин, держа незажженную сигарету во рту, обратился ко мне:
- Мужчина, не найдется огонька?
Я остановился, достал из кармана зажигалку, не передавая ее в руки курильщика, зажег и поднес огонь к сигарете, торчащей во рту мужчины, со словами:
- Пожалуйста, прикуривайте.
  И в это мгновение сзади мне в голову был нанесен тяжелейший удар кастетом. Я мгновенно потерял сознание и упал на асфальт. Больше я ничего не видел и не слышал. Очнулся и пришел в себя только через восемнадцать суток в больнице имени Костюшко, в отделении интенсивной терапии.
  Впоследствии материалами уголовного дела, органами прокуратуры города Санкт-Петербурга было установлено, что после того как я отказался снять арест с баржи и отверг попытки моего подкупа, бандитское сообщество приняло решение о моей ликвидации. То есть в отношении меня имело место попытка заказного убийства.
  Однако я выжил, но впал в кому. Мне был поставлен диагноз: перелом свода черепа, ушиб и отек головного мозга тяжелой степени, кровоизлияние в мозг, перелом позвоночника в крестцовом отделе, перелом восемнадцати ребер грудной клетки с повреждением правого легкого, ушиб почек, печени, множественные ушибы конечностей. Состояние было крайне тяжелым, на грани жизни и смерти.
  После длительного периода лечения и реабилитации я прошел медицинскую экспертную комиссию, которая определила и назначила мне первую группу инвалидности. После чего меня комиссовали со службы по состоянию здоровья. С тех пор я пенсионер МВД.
  Таким вот трагическим был последний эпизод из моей следственной практики.
- Саша, расскажи как долго ты восстанавливался после ранения?
- Через год после увольнения, я уже ходил самостоятельно с помощью палочки. И сейчас на пенсии, занимаюсь садоводством, воспитываю внуков.
 ..Лавров замолчал. В кабинете Совета ветеранов воцарилась тишина, нарушаемая лишь глухим шумом вечерней улицы за окном. История, которую он только что развернул передо мной, оставила тяжелое, но отчетливое послевкусие. В ней было всё: и человеческая алчность, и смертельный риск, и та невидимая, ювелирная работа оперативников, о которой редко пишут в газетах. Лавров тяжело вздохнул, будто сбрасывая с плеч груз воспоминаний, и едва заметно улыбнулся.— Вот так это и было, — заключил он, поднимаясь со стула. — «Сахарное дело» закрыли, виновные получили свое, а исполнители так и не довели задуманное до конца. Жизнь порой пишет такие сюжеты, какие ни один писатель не выдумает.Мы вместе вышли на улицу. Лавров застегнул пальто, пожал мне руку и уверенным шагом направился к метро, растворяясь в сумерках города. А я еще долго стоял на крыльце, понимая, что эта история просто обязана быть записанной.
 Владимир Удовыдченко.