Система Сперанского - 8

"Те четыре орудия, которыми все решилось"

Из письма Николая I брату, великому князю Михаилу Павловичу,
С-Петербург, 9 мая 1826 г. (даты по юлианскому календарю):

 «Я получил сегодня после обеда твое письмо, любезный Михайло, и благодарю тебя за оное, но не за «ваше величество».  Я не понимаю, что тебе за охота дурачиться; а ещё менее понимаю, как можно в партикулярном письме, разве в шутку, себе позволить с братом выражение, которое походит на насмешку. Я прошу тебя серьезно перестать тон этот, который меж братьев вовсе неприличен.
Оставайся в Москве, покуда матушке угодно  или жене твоей нужно будет. Дай Бог, чтоб ты всех скоро обрадовал доброй вестью.  (Речь о скорых родах супруги  Михаила Павловича, который вместе с семьей находился в Москве).
Я здесь всеми пехотными отменно доволен.
Твой навеки друг и брат
Н.».

Из письма Николая I брату, великому князю Михаилу Павловичу,
Петергоф, 17 мая 1826 г.

«Я тебе могу донести, что всё здесь, Богу благодаря, всё в порядке. Сегодня утром учил я драгун и с особым удовольствием сказать могу, что я был отменно доволен. … Вечером хотел улан учить, но всё шло столь непростительно дурно и даже ошибочно, что я уехал с учения, оставя Чечерина их распекать; во всякое другое время я строго б взыскал за подобное неряшество и непростительное незнание дела. Но на сей раз так оставил.
Видно, у Вас на наш счет такие же нелепости распушают, как у нас про Вас; но я надеюсь, когда дело кончится с молодцами в крепости, так все придет в рассудок. А не мешало б очень добраться до источников или разглашателей; но трудно.
Про твой приезд скажу тебе, что ежели с помощью Божией у тебя дома всё хорошо будет, то не мешает тебе приехать на несколько дней – подписать доклад Комитета и быть при начале, если не до самого конца суда; но все сие есть только «хорошо бы», а вовсе не необходимость…
Прощай, Бог с тобой.

Из письма Николая I брату, великому князю Михаилу Павловичу,
Елагин остров, 20 мая 1826 г.

«По обещанию нашему, уведомляю тебя, любезный Михайло, что следствие кончено, и рапорт комиссии переписывается. Если положение жены твоей позволит тебе ехать и матушка отпустит, теперь самое время тебе приехать подписать, быть здесь во время суда и воротиться в Москву к крестинам твоей маленькой.  Но я повторяю, что это в том только случае, если ты можешь без опасения ехать…
Твой навеки
Н.».

Из письма великого князя Михаила Павловича брату, Николаю I,
Москва, 22 июня 1826 г.

«От всего сердца поздравляю тебя, любезный Николай, с наступающим днем твоего рождения; дай Бог тебе всех благ сей земли и полное и постоянное утешение во всем. А мне дай Бог тебе служить верой и правдой, насколько сил моих есть и моего понятия….
Если я тебе нужен в Петербурге по окончании суда, когда его решение будет приводиться в исполнение, верь, что я готов приехать.  Покорно благодарю за подарок жене моей, который принимаю.
Насчет Кюхельбекера, то я покорно и всенижайше прошу ему пощады, как истинную и особенную милость мне».

Из письма Николая I брату, великому князю Михаилу Павловичу,
Царское Село, 12 июля 1826 г.

«Любезный Михайло, сегодня объявлен Верховным Судом приговор его с изменениями, которые я почел возможными. Завтра утром в три часа приговор должен быть исполнен. Осуждены на смерть не мной, а по воле Верховного Суда, которому я предоставил их участь, пять человек: Рылеев, Каховский, Сергей Муравьев, Пестель и Бестужев-Рюмин; все прочие на каторгу, на 20, 15, 12, 8, 5 и 2 года…
Итак – конец этому адскому делу! 14 числа – молебен с поминкой, на самом месте бунта; все войска, бывшие в деле, - в ружье, а стоять будут случайно почти так, как в тот день…
Чем мне было тебе воздать за 14 число и за твоё усердие и дружбу! Я придумал – и желаю, чтоб тебе столь же было приятно, как мне от души желательно – те четыре орудия, которыми все решилось, прошу тебя принять в память этого дня в знак нашей старой дружбы, с которой росли, с которой  и умру.
Твой верный брат и истинный мученик
Н.
Жене твоей целую ручки и, как и тебя, благодарю за милые письма. Всем нашим четырнадцатым поклон от всего сердца».

Из письма великого князя Михаила Павловича брату, Николаю I,
Москва, 16 июля 1826 г.

«Вчера утром получил я твоё милое и доброе письмо от 12 июля, за которое и за всю твою дружбу искренно и от всего сердца тебя благодарю. Пушки, которыми тебе благоугодно  было меня вознаградить, я принимаю лишь за твоё доказательство твоей дружбы, и они для меня будут о ней драгоценным памятником; ибо 14-го числа я старался исполнить долг честно человека, следовательно за святое исполнение моего долга я награды не заслуживаю.
Поздравляю тебя с окончанием сего ужасного дела. Слава Всевышнему Богу: сегодня матушка получила известие, что всё кончено.  Я постараюсь исполнить насчет церемонии в день всё, как можно будет лучше. С нетерпением ждем тебя здесь, если было только, чтобы могли угодить.
Я у ног жены твоей, и есть навеки
Тебе преданнейший брат
Михаил».

Михаил Павлович и вдовствующая императрица Мария Фёдоровна с нетерпением ждали брата и сына – Николая Павловича – в Москве. Николай I отказывался венчаться на царство в Успенском соборе Кремля, не кончив дела «с молодцами в крепости» – судить и наказать декабристов.
Цитирование переписки любящих друг друга в их братской дружбе Романовых нисколько не отдаляет нас от темы нашего повествования. Мы лишь позволили себе показать, как эта  помеха на пути к трону, который достался-таки  Николаю Павловичу, была эпизодом их частной жизни. Продолжая попутно играть в солдатики – муштруя в манеже драгун и улан, - Николай I не забывал поторопить брата подписать приговор  Верховного  Суда.
Младший брат исполнил просьбу, выхлопотав за одно помилование Кюхельбекеру,  не попавшему в него из пистолета на Сенатской площади в тот день – 14 декабря.
А то, каким неординарным подарком (смотри «Оговорка командира гвардейской артиллерии») отблагодарил  Николай I брата Михаила «в знак старой дружбы»,  комментировать, на наш взгляд,  не представляется возможным …