Ника с норовом

28 апреля 2026 года после тяжёлой и продолжительной болезни скончался мой боевой товарищ выпускник Львовского высшего военно-политического училища 1973 года, полковник запаса Владимир Степанович Никаноров.
Шесть лет назад, в год его 70-летия, его товарищи издали книгу о жизни и судьбе Степаныча (так мы его называли между собой). Был там и мой очерк.Вот он.


Можно было бы конечно начать с банальной фразы, что-то типа «Владимира Степановича я знаю с 1985 года…» И далее добросовестно и нудно перечислить все многочисленные и весьма престижные места нашей совместной службы за прошедшие тридцать пять лет. Но боюсь, что список этот будет слишком длинным и сильно утомит читателя. Ведь мы вместе прошагали длинный и весьма трудный путь по крутой служебной лесенке: от редакции газеты «Красная звезда» до Администрации Президента России. Но банальное перечисление должностей по существу ничего не привнесет в наш общий рассказ о довольно сложном, самобытном характере юбиляра.
И если бы нашлись читатели такого скучного текста, они скорее всего просто пропустили бы три-четыре длинных абзаца с перечислением наших совместных мест службы и должностей. А что, если кто-то захочет прочитать этот текст вслух гостям на юбилейном вечере? Ведь подобный поздравительный спич, похож на тост. А тосты, как известно, могут быть глупыми, пошлыми, но ни в коем случае – длинными и нудными. Гости будут, конечно же, делать вид, что внимательно слушают длиннющий совместный послужной список, тайком зевать, поглядывать на закуски и наполненные рюмки и, может быть, подтрунивая над автором, вспомнят старую песенку из известного кинофильма: «Служили два товарища, ага. Служили два товарища в одном и том полке...»
И что?
Нет этим путем я не пойду. Начну сразу с конкретного примера, который, надеюсь, весьма полно охарактеризует нашего уважаемого юбиляра. А конкретные даты, названия наших совместных мест службы и должностей, это лишнее сегодня. Итак, завязываем с занудной песенкой «Служили два товарища».
- Ага?

… Обычный рабочий день подходил к концу. Тихий погожий сентябрьский день соблазнительно машет жёлтыми листьями в окно кабинета на Старой площади, как бы маня побыстрее покинуть изрядно надоевшее «присутствие». Наша пресс-служа аппарата Совета Безопасности Российской Федерации в полном составе решила сегодня после работы совместить приятное с полезным. Степанычу надо было поменять диски на его белой видавшей виды восьмерке «Жигулей», ну а потом это «сложное дело» мы решили слегка обмыть. Почему замена дисков требовала присутствие всей пресс-службы, объяснялось очень просто. Весь личный состав на тот момент состоял из начальника (коем был Владимир Степанович) и личного состава в моем единственном числе.
Надо честно сказать, выключить компьютер и вытащить начальника из кабинета всегда было делом непростым. Он еще тот трудоголик. И, в отличии от меня, никогда не следил за стрелками часов в ожидании окончания рабочего дня. Он мог легко на пару часиков позже завершить свой рабочий день без каких-либо особых причин. Зная это, я за несколько минут до заветного часа свободы, сгреб в охапку все свои важные бумажки, сунул их в сейф и направился к шефу в его персональный кабинет.
И все-таки здесь позволю себе небольшое отступление от темы.
О кабинете Степаныча надо сказать особо. Где бы и на какой должности он не служил, это пространство всегда имело особую атмосферу и наполнялось неким смыслом. И дело даже не в том, что здесь царил порядок, состояние просто немыслимое для какой бы то ни было пресс-службы. Все бумаги с текстами, всевозможные справки и документы, пресс-релизы и списки журналистов, короче всё находилось на своем месте! Это само по себе маленькое чудо. Но и этого мало. Здесь ничего не было «просто так». Все несло какую-то смысловую нагрузку, о чем-то говорило, что-то напоминало, что-то подчеркивало или просто вызывало улыбку. Каждый, кто заходил в этот кабинет, первым делом обращал внимание на небольшую статуэтку: три обезьянки, сидевшие в ряд. Первая закрывала себе глаза лапками, вторая затыкала уши, третья закрывала рот. Для назойливых журналистов (а они здесь были частыми гостями) это служило намеком: ничего лишнего, выходящего за рамки строгого и выверенного пресс-релиза вы здесь не получите и не пытайтесь. Чуть в стороне на красивом календаре, изображавшем рельефную карту России, красовалась аккуратная табличка приклеенная скотчем на которой можно было прочитать: «Крат.- сестр. тал.» Тоже намек на то, что здесь надо говорить кратко, а уходить быстро. (Кстати, этот календарь за 2001 год с веселой надписью висит теперь уже в моем кабинета на даче. Он напоминает мне о тех счастливых, хотя и непростых годах нашей совместной службы на Старой площади). Потом взгляд посетителя скользил по внушительному ряду служебных телефонов и тут многие входили в небольшой ступор. На одном из телефонов спецсвязи красовалась табличка – «В.В. Путин»! И тут не было никакой шутки и розыгрыша. Был, правда, небольшой нюанс, но о нем мало кто знал даже в Совбезе. Я – знал. Телефон был поставлен в тот небольшой период времени, когда Владимир Владимирович исполнял обязанности секретаря Совета Безопасности России. Потом он взлетел до нынешней недосягаемой высоты, а вот телефон с табличкой так и остался. Сами понимаете, никто и никогда не делал попытки поднять трубку и проверить работает эта «прямая линия» или нет.
В кабинете всегда был порядок не только в бумагах. В шкафу всегда чистые кофейные чашки, маленькие коньячные рюмки. В сейфе непременно стояла (я это знал не понаслышке) бутылка виски или выдержанного коньяка. Она предназначалась для особо уважаемых гостей, ну и личному составу иногда перепадало по особым поводам. Не без этого.
Напротив стола, за которым сидел Степаныч, размещался довольно внушительного размера телевизор. Он был почти всегда включен, но звук приглушен до минимума. Так было удобно: не отвлекает от работы и в тоже время всегда можно следить за информационным потоком. В те годы Интернет еще не составлял серьезную конкуренцию телевидению.
Входя в кабинет начальника в тот осенний день, я увидел странную картину на экране: какой-то самолет врезается в небоскреб. Степаныч никогда не смотрел на работе ничего, кроме новостных программ. А тут похоже его на какой-то боевик пробило.
- Не иначе покруче «Терминатора» что-то нарыл? О чем фильм? – интересуюсь я у начальника, изо всех сил скрывая свое удивление.
- Вообще-то я включал новости… а ну дай пульт, сделаю звук громче…
Голос диктора за кадром «боевика» вещал: «… 11 сентября две главные башни комплекса Всемирного торгового центра в Нью-Йорке были поражены угнанными коммерческими авиалайнерами…»
Вот это новость! Не верим своим глазам! Мы в шоке…
Нетрудно было догадаться, что в ближайшее время на пресс-службу Совета Безопасности обрушится девятый вал звонков журналистов с просьбой прокомментировать столь масштабное международное событие. Но как это сделать? Дело в том, что в тот злополучный день секретарь Совета Безопасности находился в командировке. И был вне зоны доступа связи. Получить от него какие-либо рекомендации и указания, как действовать в этой сложной обстановке было нереально. Я возьму на себя смелость предположить, что будь даже секретарь на месте, он не стал бы спешить, предпочел бы ничего не комментировать, пока не выскажется по этому вопросу первое лицо в государстве.
Все эти соображения и предположения прокрутились у меня в голове. Не знаю, что тогда думал Степаныч, но мы не сказали друг другу ни слова. Дважды пересмотрели по разным телеканалам повтор феерического террористического акта и, не стали дожидаться пока взорвутся все телефоны пресс-службы разом.
- Если нет новый указаний, будем действовать по утвержденному плану – меняем диски! – сказал начальник и мы покинули «поляну». Так мы между собой называли наше рабочее место.
Не успели дойти до стоянки Администрации Президента, где между черными служебными «Волгами» и личными «Мерседесами» затерялась скромная уже изрядно потрепанная белая восьмерка «Жигулей», два мобильных телефона Степаныча зазвонили разом. Брать или не брать трубку личного телефона было дело добровольным. Но вот служебный…
Многозначительно переглянулись. Телефон звонившего не определился. Я с тоской подумал, что сейчас нам придётся возвращаться на рабочее место и вечер пойдет совсем по-другому сценарию. А выпить пенного хмельного пива и закусить горячими хинкалями, ох, как хотелось. Организм уже предвкушал такой праздник.
После первых же фраз разговора догадался, что звонок самый рутинный, кто-то (кажется из службы протокола) интересовался списком журналистов на предстоящее мероприятие.
Степаныч завел машину, и мы плавно покатили к рекомендованному мной шиномонтажу. Все время пока он, как всегда аккуратно вел свою машину по весьма запутанным московским улочкам центра города, его личный телефон то и дело звонил. По давно устоявшимся правилам все комментарии и какие-либо разъяснения журналистам мы давали строго с одного стационарного телефона пресс-службы. Номер этого телефона обозначался на всех пресс-релизах. И сейчас, я был в этом уверен, телефон беспрестанно звонил в пустом кабинете. Номер личного «мобильника» Степаныча, конечно же, знали многие журналисты, его товарищи и коллеги. Но отвечать или не отвечать на требовательные звонки личного телефона решал только хозяин.
Пока шустрый паренек - работник шиномонтажа - снимал, разбортировал и балансировал колеса, телефон звонил минимум раз тридцать не меньше. Каждый раз Степаныч смотрел на экран, где отображался номер звонившего абонента, молчал и сосредоточенно о чем-то думал. И было, о чем подумать. Ситуация явно патовая. Я, кажется, даже предложил ему вовсе выключить телефон. Пусть зря не трезвонит. Но к моему удивлению после очередного настойчивого звонка, Степаныч ответил на вызов (!).
Мы сидели рядом и мне был хорошо слышен взволнованный голос звонившего. Это был сотрудник одной из очень популярной и влиятельной радиостанции. Нетрудно было догадаться, что его в этот момент интересовало. Я, затаив дыхание, слушал, как будет выходить из столь непростого положения Владимир Степанович. С одной стороны, нельзя было уронить престиж нашей пресс-службы и отшить журналиста банальной фразой типа «…по данной теме мы не даем комментария». Но и говорить пусть даже самыми общими и «гладкими» словами было в этой ситуации чрезвычайно опасно и рискованно. Тут не то, что каждое слово, интонация сказанного имела значение и, конечно же, будет самым пристальным образом рассмотрена въедливыми политическими аналитиками.
Я вжался в кресло и затих. Но дальше дело приняло совсем уж неожиданный и весьма опасный поворот. Звонивший очень известный журналист предлагает Степанычу прямо сейчас выйти вместе с ним в прямой эфир радиостанции, где он и задаст ему несколько вопросов по событиям сегодняшнего дня.
Напомню читателям. Это было сразу же после террористической атаки на башни близнецы в Нью-Йорке. Еще не была обнародована официальная позиция по этому вопросу… Любая «отсебятина», любая неточность в оценке столь важного события мирового масштаба грозила огромными неприятностями. На войне информационной хотя и не свистят пули, но опасность порой не меньшая. И здесь тоже ведь по-всякому можно себя вести. Можно отсидеться в окопе и уже после боя вписать себя в наградной список, а можно встать в полный рост на бруствер и ринуться вперед... Это был как раз такой случай.
За ту минуту – другую, пока предварительно обговаривался формат беседы, я успел настроить приемник «Жигулей» на частоту радиостанции и с замиранием сердца слушал, что будет дальше. После музыкальной разбивки, диктор объявил: «А сейчас на вопросы нашего политического обозревателя в прямом эфире по телефону ответит пресс-секретарь аппарата Совета Безопасности Российской Федерации господин Никаноров Владимир Степанович…»
Не буду дословно пересказывать эту беседу. Боюсь ошибиться в деталях. Прошло уже много времени и какие-то нюансы позабылись. Дотошный читатель может, думаю, найти эту запись эфира в Интернете. В наш цифровой век — это не так уж трудно сделать. Скажу главное, Степаныч очень четко почти филигранно ответил на все сложные вопросы. Не юлил, не темнил, не «гнал пургу». Благодаря своему опыту, эрудиции и (думаю, и так тоже можно сказать) интуиции опытного профессионала, он четко сформулировал отношение к случившемуся, дал правильные оценки. Все до единого его слова были выверенными и ни в чем не разошлись с официальной позицией нашего МИДа, озвученной чуть позже.
Именно только после того, как мы услышали эту «официальную позицию» можно было, как говорится, выдохнуть и праздновать победу. Авторитет пресс-службы СБ в те дни взлетел очень высоко. Слова Степаныча стали цитировать многие агентства и газеты. Это было лестно, но как к этому отнесется наше непосредственное руководство? Вот вопрос. И на него я не знаю ответа до сих пор. Далее буду писать основываясь только на свои личные впечатления и предположения. А они таковы…
Все, наверное, знают такой исторический пример. Когда молодой Суворов ослушался приказа и самовольно захватил турецкую крепость Туртукай, его хотели судить, но императрица Екатерина отказалась наказывать офицера и сказала фразу в последствии ставшей крылатой: «Победителей не судят!»
Да это так. Победителей не судят, но как им порой завидую!!! И эта завись иногда бывает настолько едкой и разрушительной, что самый строгий суд может показаться безделицей. Не берусь судить так оно или нет. Человек – большая загадка. Но терзают меня смутные сомнения. Ведь именно вскоре после этой яркой победы в нашей пресс-службе произошли странные перемены. Нам неожиданно назначили третьего сотрудника, как сказали кадровики: «Ну очень талантливая девушка, ее надо только немного обучить и дать ей все телефоны и контакты с нашим журналистским пулом…»
Ника, как известно, богиня победы. Но те, кто когда-нибудь имел с ней дело хорошо знают, что эта дама с тем еще норовом. Так и вышло. Вскоре «талантливая девушка» была назначена пресс-секретарем Совета Безопасности, а Владимира Степановича «ушли» на другую должность.
На какое-то время мы со Степанычем перестали вместе работать. А у меня появилась новая начальница… Как к человеку у меня нет и не было к ней никаких претензий. Не о том речь. Но, как говорится, шапка была явно не по Сеньке. Насколько она была действительно талантлива в должности пресс-секретаря СБ предлагаю решить самому читателю. Ну кто вспомнит её фамилию? То-то и оно… А человек хороший слов нет. Но этого мало, чтобы быть настоящим пресс-секретарем.
Хотя… По нынешним временам и нравам должности пресс-секретарей с большим успехом занимают победительницы конкурсов красоты. И, что характерно, они не ездят на подержанных «Жигулях». Рассекают по Москве в «Мерседесах» и «Лексусах» последних моделей. И «прикид» у них соответствующий. Если часы, то обязательно их стоимость должна равняется (как минимум) стоимости трехкомнатной квартиры. Положение, дескать, обязывает… Как жаль, что у нас не принято задавать таким чиновникам банальный вопрос: «Откуда дровишки?» Но это уже другая тема… Она не относится к нашему юбиляру.
Владимир Степанович на всех высоких должностях служил честно и не «конвертировал» свой талант, высокое служебное положение и совесть в денежные знаки. За то ему особое уважение от коллег и друзей.
Многое лета, Степаныч!

21 ноября 2020 года.