Завтрак с видом на ландыши. 2023 год

(Из путевых заметок. Май.)

Полтора часа асфальта, колеястых грунтовок и песчаных дорог позади. Привычно оставив машину на краю поля, привычно огляделись в поисках брёвнышка на обочине, подходящего для устройства ставшего привычным второго завтрака. Увы!

Здраво рассудив, что завтрак во-о-он на той валежине под сенью молодой дубовой листвы будет ничем не хуже, направились туда, предусмотрительно обрызгавшись репеллентом.

Если бы сразу от опушки не ступили на сплошной ландышевый ковёр, я бы, наверное, позавидовал клещам, решив, что окутавший нас изумительный аромат источает анти-клещевая «парфюмерия» в аэрозольной упаковке. Мы попытались было шагать аккуратно, сберегая такую красоту, да где там! Всюду, куда ни кинь взгляд, земля покрыта широкими листьями с задорно торчащими цветочными стрелками.

(Когда доставали термосы и прочие чайные «принадлежности», поделился воспоминаниями, как на давнем восточно-саянском маршруте наша группа вот так же топтала поляну эдельвейсов. (Здесь: «Такой разный Восточный Саян. 1983 год.»))

После короткого чаепития с праздничной «завертухой» вернулись к дороге, но не по своим следам, поскольку неподалёку увидели множество уже жёлтых цветов. Заинтересовавшись, подошли ближе. Это оказались примула первоцвет и адонис горицвет. И позже, когда по старой травянистой колее углубились в лес, «букеты» адониса ярко выделялись по обе стороны на сочно-зелёном фоне.

Свежая трава, полностью скрывшая старую листву и опавшую хвою, придавала лесу особенно нарядный вид. Его несколько портили кучи узловатых сосновых веток, когда-то оставленные лесорубами, и брошенные ими брёвна, уже потемневшие от времени. Впрочем, неприглядная эта картинка, к сожалению, давно стала привычной в наших лесах, а навязший, как говорят, в зубах вопрос: «Зачем тогда рубили?..» остаётся без ответа.

Но нет худа без добра: очередная груда брёвен на будущее послужит точечным ориентиром: здесь выручившая нас путеводная колея подсекла старую дорогу, на которую мы очень рассчитывали. На карте-то она показана, но сколько лет той карте?! (Судя по состоянию дороги – много.)

Прошлой осенью мы проходили здесь у подножия правого (орографически) борта оврага, а левую дорогу оставили на потом. Ну, как оставили?.. Миша, сверившись с картой, предлагал перейти на неё, когда наша – правая - дорога, ещё недавно хорошо различимая, потерялась в много-колейной кочкарниковой долинке.  Я тогда даже немного сходил налево, но продолжения дороги не нашёл. И не мудрено: шагая теперь левой стороной, мы не раз теряли колею, а через обширную луговину шли едва ли не «верхним чутьём». Да, и развилка дорог на карте показана чуть ниже по оврагу – аккурат там, где и нынешней сухой весной через чавкающую болотину ходят только кабаны. Болото оно и есть болото…

Так или иначе, но место слияния дорог на сухом участке днища оврага мы уточнили. Теперь знаем – это там, где … дохлая косуля. Ну, то есть, не совсем косуля, а то, что от неё осталось: рожки да ножки. Впрочем, рожки я забрал с собой. А что касается ножек, так потом мы такие ещё находили не раз, поэтому – ориентир … так себе.

Но была косуля и живая, да ещё какая горластая! Она рыкала-гавкала из леса слева, потом перебежала нам дорогу и подавала голос справа. Который раз подумал, что эти звуки, да ещё в вечернем, а тем более, ночном лесу способны всерьёз напугать несведущего человека.

А там ещё вяхирь, а ещё сова, филин… Нет, лесного голубя в этот раз мы не слышали (увидеть его, вообще, редко удается), зато дважды вспугнули какую-то совиную особь. Она умахала крыльями вглубь леса молча, зато оттуда, из лесной глуби, подавали голос не показавшиеся нам на глаза кукушка и – наконец-то! – соловей. После соловья вспоминать про утку, потревоженную нами на болоте, даже как-то неловко, но – было!

А ещё Анну, которая немного отстала, фотографируя куст цветущей акации, озадачила какая-то птица, резким своим криком напомнившая звук работающего трактора. Позже дома поинтересовался в Интернете и узнал: это мог быть дрозд деряба; да и по описанной Аней внешности та птичка похожа на дрозда. Я-то первым делом подумал про сойку, но из-за характерного яркого оперения её с другими не спутаешь. А так-то сойка может и трактор спародировать, и ещё, много чего (писал про её вокальные способности здесь: «Опоссум в Жигулях или Чёрт его знает, что это было! 2005 год.»).

Измеренную нашими шагами форму рельефа именуют оврагом, только это очень многозначное понятие; овраг оврагу рознь, не говоря уже про субъективное восприятие. Например, здешние уютные берёзовые верховья не знаю, как и назвать: оврагом – язык не поворачивается. Восхищался молча!

Когда возвращались водораздельной дорогой, вспоминал те березняки или ещё широколиственные кленовики, и было, отчего. Наверху обширные участки лиственного леса с густым подлеском выглядели мрачно: травы нет, всюду нагромождение разнокалиберного валежника. По обочинам – частые торцевые спилы упавших поперёк дороги деревьев. Дальше – белеют лежащие вповалку берёзовые останки. Даже чертоломный ельник не произвёл, во всяком случае, на меня такое впечатление; проходя там, вспомнили, смеясь, про Бабку-ёжку, да и забыли.

Но дальше по дороге ветер принёс запах ландышей, появились сосны, и местность преобразилась. А потом справа от дороги открылся парковый лес: среди редко стоящих кряжистых дубов на ровном зелёном ковре в пику сплошной облачности горят куртины адониса. Эх, хорошо! Ух, здорово!

Аромат ландышей сопровождал нас всю дорогу домой: казалось бы, скромный букетик (плодоовощной дядька в ларьке на углу продаёт в пять раз толще), а поди ж ты!

«Пусть не ярок их наряд,
Но так нежен аромат,
В них весны очарование…» (Ольга Фадеева/Кляйнер)