Глава 29

На утреннее совещание к Элине приковылял даже Лоркан. Он охал и опирался на Ингерама, но мужественно переставлял ноги. В кабинете он утёр пот со лба и обессиленно опустился на стул.
Явились и Малена, и Квэддо. Они скромно заняли места подальше, чтобы не мозолить никому глаза.
Пока все рассаживались, Мадог жадно рассматривал Рэйшена с Элиной. В первую очередь – Рэйшена.
А тот, ни на кого не обращая внимания, что-то разглядывал в Элининых волосах. Потом Рэйшен бесцеремонно запустил пальцы в её тёмную гриву:
– К тебе лепесток прилип, Эли. И не один.
Элина с недовольной гримасой уклонилась от пальцев Рэйшена:
– Потом разберёмся с лепестками. Все уже здесь. Начинаем.
Мадог плохо слышал, что она говорила. Болтала о том, что пообещал ей какой-то человечишка, а она, в свою очередь, пообещала что-то ему. Мадог приглядывался. В волосах этой женщины и впрямь притаились бело-розовые лепестки. «Её сунули головой в сено? Откуда в волосах…» Мадог присмотрелся ещё раз. Сегодня Рэйшен не собрал волосы в хвост, и они рассыпались по его широким плечам. Утреннее солнце обрисовало его фигуру своими лучами, и Мадог замер. Нет, сейчас он не любовался мужественной красотой Рэйшена. Просто в волосах у него тоже запутались эти маленькие кружочки. Они выглядывали там и сям, словно лукавые улыбки.
У Мадога потемнело в глазах. Пока он не спал и тревожился, умолял Дэвлина собрать солдат на рассвете, они… «Они просто провели романтическую ночь! Переговоры? Мадог ни в жизнь не поверит, что там были какие-то переговоры!»
Внутри у Мадога клокотала ярость и ненависть вперемешку с ревностью. И он не знал, что ему делать с этой смесью.
* * *
Элина то и дело поглядывала на Мадога. «Выглядит странно. На нём сказалась бессонная ночь? Дроу могут не спать несколько ночей подряд – и ничего. Плохо, если Мадог раскис или заболел именно сейчас». Завтра-послезавтра надо приступать к переписи имущества, и Элина планировала, что именно Мадог возглавит эту кампанию.
Её рассказ произвёл большое впечатление. В самом плохом смысле. Экспедиторы дружно возмутились:
– Как ты могла?!
– Пообещать вору прощение! И заодно дать легальную работу?!
– Ты отдашь ему дом в лучшем районе города?!
– Как вообще можно верить его обещаниям?
Элине пришлось переждать шквал негодования и в очередной раз пояснить, что и Сныст, и она сама зависят друг от друга, и сейчас им невыгодно ссориться и лгать. Сныст непременно поможет. Он знает, что, если откажется, Элина устроит ему и его «работникам» несладкую жизнь.
– Ты сама говоришь, что нас так мало! – Дэвлин ухитрился перекричать всех. – Что ты можешь ему устроить?
Элина смерила его насмешливым взглядом.
– Если он подведёт меня, я устрою зачистку города от ворья. Твоими руками, Дэвлин, а то, как я смотрю, у тебя очень много сил. И посмотрите на Мадога. Да-да, Мадог, я вижу, как ты сверлишь меня взглядом. Тебе тоже не хватает какой-то небольшой разминки. Вот тогда и займётесь… уборкой. Вдвоём.
* * *
Квэддо молчал. Даже когда он был капитаном кондотьеров, он не спорил с Элиной о том, как следует вести дела. «Может, это и грязные методы, но должно сработать». Новые Элинины дроу ему не нравились. Они ещё хуже, чем был когда-то Рэйшен. Они не просто вспыльчивые, между ними всеми какие-то странные отношения, в которые вникать он не хотел и боялся. А Элина, похоже, отлично знала, за какие верёвочки следует тянуть, чтобы держать их в узде.
На ключевые должности она собралась поставить своих экспедиторов. Это было понятно. «Но почему не отдать эти должности людям? Зачем совать туда инородцев?» Этого Квэддо не понимал. Наверное, именно поэтому она так ловко отстранила его от управления. И с Ашкутом разобралась. Он сидел под арестом, а его бывшие соратники переметнулись на Элинину сторону. Или, по крайней мере, затихли.
В дверь тихонько постучали. Это был даже не стук, а слабое царапанье, которое из-за шума никто не услышал, кроме Квэддо. Он тихо поднялся и выскользнул за дверь. Первое, что ему передали, – записку. Она не была запечатана, и Квэддо сразу заглянул в неё.
«Приехал Байль!» – Квэддо помнил его по послевоенным временам и обрадовался. «Гномы – славные ребята, с ними работа пойдёт куда живее, чем раньше. Это и людей подстегнёт, так что город вскоре начнёт обновляться и расти».
Второе известие было странным.
– В ворота постучали двое: красивая высокомерная женщина и уставший дроу. На наших не похож. С ними облезлая собака. Чего хотят – непонятно. Женщина желает поговорить со здешней хозяйкой насчёт какой-то своей пропажи…
– Передай ей, пусть ждёт, – распорядился Квэддо. – У нашей хозяйки совещание, она занята.
* * *
Томори видел, что в особняк побежал какой-то человек с докладом. Значит, они пришли по верному адресу, здесь живёт тот, кто сможет помочь Тикаэле. Точнее, сможет исполнить её волю.
Томори осмелился опустить ручки тачки на землю. Тикаэла, притопывая ногой, ждала, пока их пропустят внутрь. Ворота оставались закрытыми, и это явно раздражало её.
Ждать пришлось долго. Солнце поднималось всё выше. Его лучи припекали не только Томори, которому приходилось щуриться и отворачиваться от света, но и Тикаэлу с её нежной светлой кожей. «Добрее от этого хозяйка не станет».
Наконец за воротами послышались шаги. Тикаэла натянула на лицо любезную улыбку.
– Ждите, – сказали изнутри, – наша хозяйка занята, у неё совещание.
И больше ни слова.
Томори видел, как исказилось от гнева красивое лицо Тикаэлы. Он подумал, что, если она нанесёт хотя бы один магический удар, эти уродливые ворота просто не выдержат натиска. К такому обращению Тикаэла не привыкла. Здесь её не боялись только оттого, что не знали, на что она способна.
– Хозяйка?! – возмущённо воскликнула Тикаэла. – Какая ещё хозяйка?
Ответа не последовало.
Томори и сам был удивлён, услышав слово «хозяйка». В его представлении оно было прочно связано с Тикаэлой.
– Как они смеют… – ноздри эльфийки раздувались. – Эти людишки… Они позабыли своё место! Так я им напомню!
В ярости она пнула тачку, нагруженную вещами, вложив в удар немного магии. Томори подумал, что Тикаэла утрачивает контроль над собой: в местах, удалённых от океана, не следовало разбазаривать магическую силу столь расточительно… Тачка опрокинулась, и часть груза вывалилась на пыльную землю.
Томори ощутил, как Тикаэла ловким движением наматывает его волосы на кулак и швыряет его наземь. Её рука по-прежнему была налита магией, и Томори грохнулся на четвереньки среди разбросанных вещей.
– Собери это всё, ничтожество! – рявкнула Тикаэла. – И отряхни от пыли, дармоед!
Пёс со скулежом отполз подальше, насколько позволял кожаный ремешок, накинутый на шею.
Томори, не поднимая глаз, принялся собирать вещи, чтобы уложить их на место.
В это время ворота распахнулись.
– Что здесь происходит? – спросил властный голос.
Томори рискнул повернуть голову и посмотреть, кто здесь такой смелый. Увиденное поразило его: в воротах стоял рослый дроу со светлыми волосами, забранными в высокий боевой хвост. Выражение лица у него было… Мать Томори, наверное, одобрила бы. Каменное, бесстрастное лицо. Холодные глаза. А уж кулаки и мускулы и вовсе вызывали уважение. И, конечно, страх. Страх был вечным спутником Томори.
«Этот дроу наверняка был одним из тех беглых, о которых говорила в Великом лесу Шианнон. Неудивительно, что она хочет вернуть его. Элитный воин».
Томори видел, как Тикаэла умело прячет свою ярость под личиной. Наверное, она тоже вспомнила слова принцессы лесного клана.
– Дроу? – тон её был таким приторным, что не обманул бы даже младенца. – Здесь, в людском логове?
Дроу не клюнул на её уловку и выжидательно молчал. Томори понял: это очень опытный воин. Он задал вопрос, и ни одного лишнего слова от него не дождутся.
– Ты здесь в плену? Или наёмником? – Тикаэла делала вид, что это молчание её не смущает. – Помощь нужна? Как тебя зовут?
«Она хочет узнать, тот ли это беглый дроу».
– Я спросил: что здесь происходит? – холодно повторил воин. – У меня нет времени на пустую болтовню. Если тебе ничего не нужно, собирай своё барахло и убирайся. Нечего тут торчать!
Улыбка слетела с лица эльфийки, словно пожухлый лист, сорванный с дерева ветром.
– Как ты смеешь хамить мне, отродье! Я пришла для того, чтобы вернуть утерянную мною вещь, и ты, гнусное подобие разумного существа, не смеешь задерживать меня! Я, Тикаэла из морского народа, требую, чтобы мне отдали то, что принадлежит мне по праву!
Воин-дроу впустил Тикаэлу. Она решительно зашагала через двор к особняку, а Томори запаниковал. Он не успел собрать вещи, да и тачка всё ещё лежала перевёрнутая, в пыли. «Что делать? Остаться здесь? Бросить вещи и бежать за хозяйкой? А как же Пёс? Куда его девать?»
Воин-дроу бросил равнодушный взгляд на Томори. «Конечно, вряд ли его интересуют трудности жалкого раба». Щёки Томори обожгло жаром. Давно он не испытывал стыда или гнева из-за того, что он, наследный принц клана Опавшего Листа, превратился в жалкого червя.
Дроу свистнул, и к нему подбежали двое. Люди. Солдаты.
– Слушаем, дар Дэвлин! – они вытянулись перед ним в струнку.
Томори поднял голову. «Дэвлин. Это имя называла та злобная лесная кошка с молниями на кончиках пальцев». Тикаэла тоже встрепенулась при звуках этого имени.
– Дэвлин, – мурлыкнула она, позабыв, как только что гневалась и ярилась. – Какое красивое имя!
Томори увидел, как броня невозмутимости Дэвлина дала трещину. Он дрогнул.
– Кажется, ты ищешь какую-то дорогую тебе вещь? Или уже передумала? – раздражённо бросил он.
– Что ты! – от мёда в голосе Тикаэлы стошнило бы любого сладкоежку. – Не передумала… Дэвлин.
Томори с ужасом подумал, что этот Дэвлин попался. «Теперь Тикаэла не даст ему житья. Она что-то задумала, чтобы отравить жизнь и ему, и заодно всем окружающим».
– Возьмите все их вещи, отнесите к конюшням, под навес. Собаку и этого, – Дэвлин указал подбородком на Томори, – отведите туда же.
– Нет-нет-нет, – голос эльфийки журчал, как прохладный ручей среди мха, – мой раб пойдёт со мной.
Дэвлин только плечами пожал. Томори втайне позавидовал их размаху. Если бы не плен, не рабство, может, и Томори стал бы таким: рослым, сильным, внушающим уважение… Он молча поднялся с колен и поплёлся за Дэвлином и Тикаэлой.
* * *
Их провели в дом. Томори с любопытством осматривал стены, увешанные дрянными гобеленами и ещё более дрянным оружием. «Повелительница людишек живёт здесь, в этой конуре? Интересно будет взглянуть на неё».
Его желание скоро исполнилось. Деревянная лестница с резными перилами вела на второй этаж, Дэвлин свернул налево по коридору, без стука отворил одну из дверей… У Томори глаза округлились от удивления. В комнате, заставленной тяжёлой деревянной мебелью, находился ещё один дроу, точная копия Дэвлина! Он отличался только цветом глаз: Дэвлин глядел на мир карим взглядом, а этот сверкнул сиреневой яростью. «В точности как Шианнон из Леса!» И оба носили чёрную форму с серебряным шитьём.
Но больше всего его удивила здешняя хозяйка, которую назвали Элиной. «Как она могла подчинить себе рослых, сильных воинов?! Такая неказистая: невысокая, полноватая». В ней не было хищной разбойной грации и красоты. И чёрный мундир сидел на ней гораздо хуже, чем на её дроу.
Томори беззастенчиво разглядывал Элину и видел, как её глаза округляются от удивления. «Наверное, у него на лице грязь? Она не любит перепачканные в пыли локти и колени?» Наверное, её охранник с сиреневыми глазами тоже не любит, потому что при взгляде на Томори его лицо исказилось от ярости и стало похожим на лицо Шианнон. Томори вздохнул про себя. «Недоставало только, чтобы здешняя повелительница людей и её охранник невзлюбили его».
А Тикаэлу, видимо, удивило и уязвило, что жалкая людишка рассматривает не её, а грязного раба.
– Очень рада, что хозяйка здешних мест согласилась оказать мне помощь в моих поисках! – изрекла Тикаэла.
Она с откровенным недоумением разглядывала Элину. Та не дрогнула. «Не знает, на что способна эльфийка».
– Очень рада приветствовать эльфов в нашем городе. Вы ведь не жалуете людей. Однако, чем обязана твоему визиту?
Элина была вежлива и говорила без всякого подобострастия.
– У тебя есть то, что принадлежит мне, – после паузы сообщила Тикаэла. – Я хочу вернуть свою вещь.
Всем видом Элина выражала преувеличенный интерес.
– Откуда такая осведомлённость, что у меня есть, и – тем более! – что мне не принадлежит?
– Может быть, тебе известно, что у нас, эльфов, есть некие магические способности? Вот с их помощью я слышу, что где-то здесь обретается мой музыкальный инструмент, который называют Шёпот Леса.
На Элину слова Тикаэлы не произвели никакого впечатления.
– Магические способности, говоришь? Но их на хлеб не намажешь, в карман не положишь и на суде не предъявишь. Шёпот Леса у меня есть, не спорю. Но ты его не получишь, пока не предъявишь весомые доказательства…
Томори пришёл в ужас. Никто и никогда на его памяти так не разговаривал с Тикаэлой по прозвищу Нависшая Тень. Томори видел, как у неё подёргивался кончик уха – верный признак ярости.
– Я не уйду, пока не получу своё, – заявила Тикаэла.
– Ты можешь оставаться здесь сколько угодно, – Элина, наверное, научилась этой холодности у своих дроу. – Будете считаться моими гостями, ты и твой спутник.
«Зря это она. Теперь хозяйка сорвёт злость на Псе». И самом Томори.
Им выделили комнаты где-то на первом этаже, явно подальше от остальных, принесли туда вещи, привели Пса. Тикаэла сморщила свой прелестный носик.
– Тесновато!
– Ты можешь расположиться в саду, там просторнее! – язвительно ответила Элина.
Тикаэла ничего не ответила. Томори был удивлён: обычно она жалила словом так же больно, как кнутом. «Возможно, выжидает».
– Поди сюда, раб, и разложи мои вещи, а я и правда прогуляюсь по саду, – Тикаэла с любезной улыбкой обернулась к Элине. – Надеюсь, ты не возражаешь против прогулок?
– Нисколько, – с той же ядовитой любезностью отозвалась Элина.
«Наверное, Тикаэла хочет прислушаться к голосу Шёпота Леса, отыскать, где эта драгоценность может прятаться».
Покидая комнату, она словно невзначай больно пнула Пса в бок. Тот тихо заскулил. Томори увидел, как предводительница людишек изменилась в лице. «Не может слышать повизгивания? Накажет Пса? Запретит издавать такие звуки?»
Ничего из этого Элина не сделала. Она отпустила Дэвлина восвояси, а второго дроу ласково попросила:
– Будь так добр, Рэйшен, принеси с кухни остатки еды. Я видела, там оставалось…
Яркоглазый дроу скорчил недовольную мину и буркнул:
– Только ради тебя…
«Это было совсем не похоже на отношения матери-повелительницы и её слуги, фаворита или кто он вообще такой».
Яркоглазый Рэйшен принёс какую-то миску с кухни. Томори с тоской подумал, что сейчас людишка усадит его на пол и швырнёт ему эти объедки. Однако она села на корточки неподалёку от Пса и тихонько почмокала губами. Пёс глядел на неё единственным глазом, а она протягивала ему миску с объедками.
– Ешь, не бойся.
Миску подсунули Псу прямо под нос. Элина тяжело поднялась на ноги, и Томори подивился тому, что эта неуклюжая женщина верховодит людьми и – в особенности – дроу.
Наверное, её простота подтолкнула Томори заговорить:
– Он не будет есть из чужих рук.
Он тут же спохватился и пожалел о сказанном. «С чего он взял, что в человеческом городе можно говорить без дозволения хозяйки?»
– А ты? – Элина открыто рассматривала Томори, словно видела в нем знакомые черты. – Ты не проголодался в дороге?
Томори мотнул головой. «Ещё недоставало её заботы! Хозяйка будет очень недовольна, а Томори не хотелось наказаний. Он уже не мальчик всё это терпеть. Да и фаворит Элины глядит на него зверем. С чего бы это?»
– Даже не проси, Эли, – хмуро проговорил Рэйшен. – Для него я ничего не понесу. Не собираюсь прислуживать рабу!
Элина укоризненно посмотрела на Рэйшена. Томори вспомнил свою мать. «Если бы кто-то говорил с ней в таком тоне, она испепелила бы его на месте. Люди, видимо, этим умением не владеют».
Всех отвлекли чавкающие звуки. Элина расплылась в довольной улыбке: Пёс жадно ел из подставленной миски.
– Ну вот, а ты говорил! Когда пёс доест, вернёшь миску на кухню.