Окороковы в челобитной воеводы 1690 г

Книга «Исторические и юридические акты XVII и XVIII столетий, собранные Михаилом Семевским», изданная в Москве в 1870 году, представляет собой сборник оригинальных исторических и юридических документов, относящихся к XVII и XVIII векам. В этом издании собраны различные акты, которые отражают правовую и общественную жизнь России того времени, включая документы, касающиеся гражданских, имущественных и иных юридических отношений.
Сборник составлен был историком и архивистом Михаилом Ивановичем Семевским, и является важным источником для изучения истории России, её правовой системы и документооборота в указанный период. Книга была издана Университетской типографией (Катков и К°) и содержит 88 страниц. Она вышла как отдельный оттиск из «Чтений в Обществе истории и древностей российских при Московском университете» за 1869 год, книга 4.
В книге М. И. Семевского упоминаются челобитные, связанные с Иваном Мещериновым. Иван Алексеевич Мещеринов - русский воевода XVII века, представитель дворянского рода Мещериновых. Он наиболее известен как усмиритель Соловецкого восстания (1668–1676), крупного выступления старообрядцев против церковных реформ патриарха Никона. Мещеринов возглавил войска, которые в 1676 году взяли Соловецкий монастырь, после чего восстание было подавлено. За это он получил награды и земли, но впоследствии сам оказался в центре судебных разбирательств и конфликтов с местными жителями и служилыми людьми, что отражено в челобитных того времени.
В книге, составителем которой был М.И. Семевский, мы находим интересный документ: «Челобитная Ивана Мещеринова по делу о буйственныхъ поступкахъ Боярскихъ детей Трубниковыхъ. (Времени Царей Иоанна и Петра)», в котором есть упоминания об Окороковых.
Текст данного документа: «Столнику и Воеводе къ Любиму Шакловитому посыпана ваша Великихъ Государей грамота и с писцовыхъ и съ межевыхъ с старыхъ и съ новыхъ книгъ выписи и съ чертежа Василья Безобразова. А велено ему, Воеводе Любиму Шакловитому, на ту землю ехать самому и по темъ выписямъ грацкой межи и той моей земли по темъ же выписямъ и по чертежу Василья Безобразова досмотрить, и буде та земля по ево досмотру и по темъ старым и новымъ выписямъ и по чертежу объявится в Елецком уезде, а не въ Ефремовскомъ, и ему Воеводе велено противъ писцовых наказовъ та земля по прежнему вашему Великих Государей указу отдать мне, холопу вашему .... и поновить ямы, кои они они воры засыпали, выкопать, и чертеж своему досмотру учинить и прислать к Москве, а ихъ , Максима с товарищи, с той земли сослать, и за то ихъ воровство и ослушанье и за насильное владенье учинить наказанье. И онъ Воевода по вашему Великих Государей на ту землю приезжалъ и грацкой межи и той моей земли по темъ выпесям и по чертежу Василья Безобразова досматривалъ. И та земля по ево Любимому досмотру объявилась в Елецком же уезде, а не въ Ефремовском, и онъ Воевода ту мою землю отказалъ мне, холопу вашему, и сынишку моему Алексею, и грани на той земле подновилъ, чертежъ той моей земле учинилъ, а ихъ воровъ, Максимка с товарищи, с той моей земли сослать. И они воры, Максимка с товарищи, вашему Великих Государей указу учинились непослушны; с той моей земли не пошли и крепостей никакихъ на ту землю не положили, и по немъ Воеводе и по посыльнымъ людям изъ ружья стреляли, и каменьемъ бросали, и копьями и рогатинами кололи и бердышами, и навязавъ косы на шесты рубили, и на той моей земле окопався сидели, и подъ станы к нему Воеводе и детишкамъ моимъ ходили, и хотели детишекъ моихъ и людишекъ побить до смерти. И о томъ о всемъ ихъ воровстве и о не послушанье онъ, Воевода, писалъ к вамъ Великимъ Государямъ в Помесной Приказъ, и доезды посыльныхъ людей и роспросные ихъ, Максимковы с товарищи, речи и чертежъ и описные книги за своею рукою прислать в Помесной же Приказъ. И в нынешнемъ, Государи, во году, утая те все вышеписанные ваши Великих Государей указы и приезды для разводу той земли писцовския Безобразова и Стольника и Елецкаго Воеводы Любима Шакловитова, били челомъ, Великимъ Государямъ, они воры, Максимко с товарищи, на детишек моихъ на Алешку да на Ивашку, будто они приезжали к нимъ ворамъ, сбрався с людьми своими и со крестьяны великим собраниемъ, и будто Ефремовскаго уезду село Кпичено разорили и семнадцать дворов в селе Кличене будто выжгли, и двенадцать человекъ служилыхъ людей и младенцев мужска и женска пола будто побили до смерти, и тела ихъ будто в огонь пометали, и будто они жъ детишка мои женъихъ и дочерей имали к себе на постели и надъ ними будто ругались блудно. И против того ихъ, Максимкова с товарищи, воровскаго ложнаго челобитья за то детишкам моим по вашему Великих Государей указу приговоръ былъ к смерти, и вместо смертной казни учинено имъ наказанье и сосланы были въ ссылку на Самару въ Новобогородицкое, а поместья мои, холопа вашего, и детишекъ моихъ взяты и отданы были имъ ворамъ, Максимку с товарищами. И по вашему Великих Государей указу, а по извету и по поимке Ефремовцевъ же, Ивана Ягунова да Ивана Веселовскаго, и по розыску Степана Митусова и по повиннымъ распроснымъ речамъ ихъ же воровъ, Максима Трубникова да Платона Малцева с товарищи, те люди, которыхъ они воры, Максимко с товарищи, в челобитье и сказкахъ своихъ писали побитыми и пожженными, сысканы и живы, и привезены были в Помесной Приказ. А иные из нихъ померли своими смертьми до той ссоры за долгое время в розныхъ годахъ, а иные в иные украинные города сошли до той же ссоры за долгое же время. И по вашему Великих Государей указу они воры, Максимко с товарыщи, за то воровство и ложное челобитье кладены на плаху, и снявъ с плахи чинены имъ наказанья, а детишкам моимъ, Алешке да Ивашке, по вашему Великих Государей указу и милостливому разсмотрению изъ ссылки велено быть на вашей Великих Государей службе в Крымскомъ походе. А Чернские мои, холопа вашего, и сынишка моего Алешка жилые и пустые поместья отданы мне, холопу вашему, по прежнему, а Елецкие поместья мне и детишкамъ моимъ не отданы и по сие число. И ныне они воры, Максим Трубников да Азарко микулниковъ с товарищи, приехали к Москве и бьютъ челомъ вамъ Великимъ Государемъ о техъ моихъ и детишекъ моихъ Елецкихъ по-местьяхъ, о селце Локотцахъ. А сельцо, Государи, Локотцо отписано на васъ Великихъ Государей, отписал ево Подъячий Семенъ Кузминъ безъ вашего Великихъ Государей указу, дружа и наровя имъ ворамъ. А ему, Семену, того селца Локотцова и в наказе было не написано, чтобъ отписывалъ на васъ Великихъ Государей, а велено лишь одне пустыя земли разделить, а селцо, Государи, Локотцы от деревни Ломской будетъ верстахъ въ семи и болши въ Елецкомъ уезде, а не въ Ефремовскомъ. И они воры и не дождалися вашего Великих Государей указу на то селцо Локотцы, приехали в то мое селцо Локотцы с Кличенскимъ Попомъ, которой вместо ихъ воровъ къ ихъ воровскимъ ложнымъ сказкамъ руки прикладывалъ, ведая за ними такое воровство и поклепное челобитье, и что было хлеба моего в житницахъ молоченаго и не молоченаго, и на дворе моемъ лошадей и коровъ и овецъ и свиней и иной скотины и всякаго домашняго заводу, и они воры, Максимко с товарищами, с нимъ Попом с Иваномъ то все разорили и пограбили без остатку, и людишекъ моихъ з женами и з детьми ограбя до нага, з двора збили
Столбецъ. Начала и конца недостаетъ».
«Показания, данные Ефремовскими жителями по уголовному делу Трубникова съ Мещериновыми. 1690 года, Генваря въ 29 день.
Въ Ефремовском уезде, городскаго стану села Кличина, церкви Введения Пресвятыя Богородицы, священникъ Попь Дмитрей Гарасимовъ, да Ефремовцы дети боярские, того приходу Введения Пресвятыя Богородицы деревни Локотцовъ жители, Назаръ да Иванъ Федоровы дети, да Иванъ Трофимовъ сынъ Помогаевы, да Матвей Андреевъ сынъ Трубниковъ, предъ лицомъ законнымъ и по долгу совести своей, дали следующие показания по делу, возбужденному противъ Алексея да Ивана Ивановыхъ детей Мещериновыхъ, по обвинению въ убийстве, выдвинутому Максимомъ Трубниковымъ.
Свидетели единогласно заявили, что Максимъ Трубниковъ, в своей челобитной, изложилъ ложные сведения, утверждая, будто отъ Алексея да Ивана Ивановыхъ детей Мещериновыхъ были убиты до смерти его, Максима, сынъ Лазарь, пяти летъ отъ роду, да внукъ Кузма, трехъ летъ.
Однако, по словамъ свидетелей, сии дети, Лазарь и Кузма, скончались своей смертью за три года до приезда Мещериновыхъ. Погребение ихъ совершилъ священникъ села Кличина, отецъ Иванъ Ивановъ, у церкви Введения Пресвятыя Богородицы.
Далее, свидетели опровергли утверждения Максима Трубникова относительно другихъ лицъ, якобы убитыхъ Мещериновыми:
Карпъ Мининъ, написанный въ росписи убитымъ, живъ и здравъ, и ныне проживаетъ въ деревне Ломской, въ собственномъ своемъ доме.
Аврамъ Окороковъ, также указанный въ росписи какъ убитый, живъ. Онъ отошелъ въ мир иной за четыре года до приезда Мещериновыхъ и с техъ поръ живетъ въ мире.
Осипъ Филимоновъ сынъ Окороковъ, числящийся въ росписи убитымъ, скончался своей смертью за четыре года до приезда Мещериновыхъ.
Луки Окорокова дочь, девка Маланья, написанная въ росписи убитою, умерла своей смертью за полтора года до приезда Мещериновыхъ. Погребение ее совершилъ тотъ же священникъ, отецъ Иванъ, у той же церкви въ селе Кличине.
Ивана Окорокова сынъ Аникей, также указанный въ росписи какъ убитый, скончался своей смертью за полтора года до приезда Мещериновыхъ. Погребение его совершилъ отецъ Иванъ.
Такимъ образомъ, показания Ефремовскихъ жителей свидетельствуютъ о томъ, что обвинения Максима Трубникова въ убийстве, предъявленные Алексею да Ивану Мещериновымъ, являются заведомо ложными и направлены на очернение чести и доброго имени Мещериновыхъ. Смерть указанныхъ лицъ произошла естественнымъ путемъ задолго до предполагаемого преступления.
Этот конфликт, разгоревшийся в смутное время правления царей Иоанна и Петра, был не просто земельной тяжбой, а настоящей схваткой за право владения, за справедливость и за жизнь.
Все началось с челобитной Ивана Мещеринова, поданной стольнику и воеводе Любиму Шакловитому. Мещеринов, ссылаясь на старые и новые писцовые и межевые книги, а также на чертеж Василия Безобразова, утверждал, что земля, ныне занимаемая некими "боярскими детьми Трубниковыми" (в челобитной они названы "ворами"), принадлежит ему по праву. Грамота царей предписывала воеводе Шакловитому лично выехать на место, осмотреть спорную территорию, сверить ее с документами и, если земля окажется в Елецком уезде, а не в Ефремовском, как утверждали Трубниковы, вернуть ее Мещеринову. Более того, воеводе было велено восстановить засыпанные "ворами" межевые ямы, составить новый чертеж и выслать его в Москву, а самих Трубниковых, Максима с товарищами, сослать с земли за их "воровство, ослушание и насильное владение".
Воевода Шакловитый, следуя царскому указу, прибыл на место. Он подтвердил правоту Мещеринова: земля действительно оказалась в Елецком уезде. Воевода отказал землю Мещеринову и его сыну Алексею, обновил межевые знаки и составил чертеж. Однако, когда пришло время выселять Трубниковых, те проявили невиданное упорство. Они не только отказались покинуть землю, но и оказали вооруженное сопротивление. "Воры, Максимка с товарищи", стреляли из ружей по воеводе и его людям, бросали камни, кололи копьями и рогатинами, рубили бердышами, навязав косы на шесты. Они окопались на земле, угрожали детям Мещеринова, пытаясь избить их до смерти.
Обо всем этом воевода Шакловитый доложил в Поместной Приказ, прислал с донесением чертежи, описания и показания свидетелей. Казалось бы, дело было решено. Но тут произошло нечто неожиданное. В "нынешнем, Государи, году" (точный год в отрывке не указан, но контекст указывает на период после событий, описанных воеводой) Трубниковы, "утая те все вышеписанные ваши Великих Государей указы и приезды", сами подали челобитную. В ней они обвинили детей Мещеринова, Алешку и Ивашку, в том, что те, собравшись с людьми и крестьянами, разорили село Кличено Ефремовского уезда, выжгли семнадцать дворов, убили двенадцать служилых людей, младенцев и женщин, а тела их бросили в огонь. Более того, Трубниковы обвинили детей Мещеринова в том, что они "жен их и дочерей имали к себе на постели и над ними будто ругались блуд".
Этот поворот событий полностью менял картину. Теперь спорный вопрос воеводы Мещеринова с «детьми боярскими» д. Ламская превращался в обвинение детей Мещеринова в тяжких преступлениях. Челобитная Трубниковых, поданная "ворами", которые уже были объявлены непослушными царскому указу, звучала как отчаянная попытка переложить вину и избежать наказания.
История, представленная в этом отрывке, демонстрирует сложность и запутанность земельных споров и правовых отношений в России XVII-XVIII веков. Она показывает, как личные интересы, борьба за власть и справедливость переплетались с откровенным насилием и клеветой. Судьба земли, права воеводы и честь однодворцев оказались под угрозой, а истина, как это часто бывает в таких делах, была скрыта за множеством обвинений и контробвинений. Дальнейшее развитие этого дела, к сожалению, остается за рамками представленного отрывка, оставляя читателя в напряженном ожидании развязки этого драматического спора.

Упомянутые в документе 1690-го года Окороковы – родственники моего мужа Николая Владимировича Окорокова. Удалось установить, что Лука Окороков – это Лукьян Вавилович Окороков (ок. 1658 – 1715 гг.), приходится моему мужу пра(8)дедушкой и одновременно пра(11)дедушкой. Лука был женат на Ксении Гаврииловне (ок. 1660 – после 1716 гг.). В материалах дела указано, что дочь Луки Маланья «умерла своей смертью за полтора года до приезда Мещериновыхъ».

Прошли многие годы, сменились века, вражда была забыта. И Окороковы с Трубниковыми породнились.
Метрические записи свидетельствуют о браках между представителями рода Окороковых и рода Трубниковых:
«1883 Январь 26
Деревни Ломской казеннаго крестьянина Михаила Иванова Окорокова сын Петр Михайлов, первым браком, Православнаго Исповедания.
18
Девица Фекла Феодорова, дочь деревни Ломской казеннаго крестьянина Феодора Андреева Трубникова, Православнаго Исповедания.
16
По жениху: деревни Ломской казенные крестьяне: Яков Иванов Окороков и Феодосий Евсигнеев Окороков; по невесте: деревни Ломской казенный крестьянин Иван Терентьев Трубников и деревни Ломских выселок казенный крестьянин Антон Савельев Трубников».
«1895 Июль 14
Деревни Ломской казенный крестьянин Михей Антонов Трубников, вдовый по первому браку, Православнаго Исповедания, вторым браком.
20
Деревни Ломской казеннаго крестьянина Феодора Варсонофиева Окорокова дочь девица Параскева Феодорова Окорокова, Православнаго Исповедания, первым браком.
23
По жениху, крестьяне деревни Ломской Иван Феодосиев Окороков и дер. Кулешовки Димитрий Михайлов. По невесте, дер. Ломской крестьяне: Петр Михайлов Окороков и Кирилл Иперихиев Окороков».
«1902 Октябрь 23
Деревни Ломской казенный крестьянин Константин Герасимов Окороков, сын крестьянина Герасима Акиндинова Окорокова, православнаго исповедания, первым браком.
(пусто)
Крестьянская девица Мария Иванова Трубникова, дочь казенного крестьянина деревни Ломской Ивана Леонтьева Трубникова, православнаго исповедания, первым браком.
17
По жениху деревни Островской крестьяне: Семен Корнеев Тарасов и Андрей Семенов Тарасов. По невесте крестьяне: сельца Скопинцева Евсигней Еремеев Силаев и деревни Ломской Иван Сидоров Окороков».