Клад. Часть 1 Глава 1

Вступительная часть;

                "Почему воззвала её Душа? Сколько звёзд осветили ей бессмертый путь? Чтобы
                в рубяще, да в косыночке. Верить в то, что цветы живут."


**
     Слишком много земного чтобы можно было просто взлетать, хотя-бы босиком бежа по белому берегу,
держаться за руки раскачивая в них весь мир. Нет, не тот мир, который качается, и вот вот рухнет. А тот
который в твоей улыбке, в твоих глазах, и той руке которую ты держишь. Перебирая мгновения как ноты
нескончаемой мелодии сердца, которая между ударами чуточку взлетает, и падая над самой землёй
вновь и вновь распровляет крылья. Проносясь как шум слышимый только дрожащим каплям, что вот-
вот отрываясь упадут, чтоб коснуться твоей души. Тихий голос который ложится неспешно, ибо он уже
обрёл ту которую невозможно потерять и после смерти. Этот берег уносится далеко-далеко. Созерцая его
можно невольно оказаться там где предел казалось-бы досягаемого, уже не то, что мы имеем в своем
представлении. Несканчаемое благо будто разлитое на золотом берегу Творцом. А те лужицы по которым
ты бежишь, всего лишь белая тропинка соединяющая тебя с небом, плавно уносится и поднимается всё
выше и выше, чем крепче вы друг-друга держите, тем сильней вы причастны к Творцу. Ибо ради такого
мгновения, всё и имело когда-то начало.. разрушенное и осквернённое ныне. Но любовь бессмерта, и
никогда не позволит не быть вам там, где только всё начиналось, от шелеста от дунавения.. И первой
золотой капли, которая пролилась в ваши сердца, упав на этот камень первым цветком. Из которого
поднялись реки и озёра и моря. Да, конечно же оттаяв. Ибо Господь растопил этот лёд в своих руках для
вас, для всех поднимающихся по этой тропинке, поцелованных небом в этом горнем раю. Босоногих и
бегущих по золотому песку. Вечно взлетающих от одной ещё души когда-то не защищённой. А сердце
оттаяло как и тот камень на котором вы стояли. Быть может века. И у отлога взирали в вечность будто
прислоня ладонь к челу. И всё же опускали глаза, и всё-же падали на него от головокружения.
     И немыслим был вам тот сад.. те разливы золотые, пока не разбит был тот сосуд в котором было
запечатлено якобы всё бесценное. То от чего избавится даже праведнику невозможно. Никому. Но не
тем кто белый виссон на рукаве Господнем поправляет. Кто всего лишь перстом преодолевает
пространство, и только всегда укрепляет, защищает. Помогая, наделяя неисчерпаемой силой, которая
недоступна земному. Ведь оно тоже в этом сосуде. Недоступно ничему, кроме тех стоящих, кто уровнял
отлог с горизонтом.. и крылья? Да, они есть. Этот незримый всему сущему полёт невообразим. Он как
мелодия, как слёзы органа или свирели, как окинутый взгляд того, кто проганяем близкими с порога..
того кто попросил у тебя глоток воды и опустил глаза. Как стёртая трава на обочине присохшая, прибитая,
но только сильный корень имеющая, и улыбка осеняющая твой дом, всегда у изголовья или у ног твоих.
Лёгкая аура свечения исходит от них, как защита, быть может от этого гнетущего мира. Лишь коснувшись
земли крылья исчезают. Они неописуемы.. Дрожайшее создания всех вех, у нимба Господня..
***

Часть 1

НЕБУШКА
-----------

Глава 1

Так - ли оно?
Или пути Господни неисповедимы

**
     Ну а теперь несколько слов о Петре Ивановиче Калужном. Что-же можно сказать о нём, чтоб более
глубоко и в тоже время многогранно, открыть некоторые стороны отражения его души?
     Небо для него это Божьи слёзы. Земля для него это Память. Всё что светится, и поёт, и летит, и мчится,
неустанно открывая новые рубежи к свету есть радость великая. Но более, это всё же чувствовать себя
частью такой же родной и близкой встречающей в объятия родственной души, ради которой в делах
твоих и солнце всходит.. чтоб открывая глаза не угосал тот мир в котором ты можешь отдать больше.
Ещё больше любить, ещё больше верить. Сострадать, ждать, надеится. Велико то счастье, коль на
столько вместимо сердце твоё. Ты всегда протянешь руку, всегда поддержешь, всегда поделишься тем
что имеешь. Всегда в духе положишь на сердце надежду. И не дашь отчаянию сковать просторы
обетования света души ближнего твоего, ведь он как и ты, думает о тебе, О земле, о небе, о Родине.
     Он был человек очень добрый. Наверно и более того, если рассуждать о доброте. Старался быть
всегда искреннен, открыт, но в меру. Потому как жизнь, много ли, мало ли, но всё-же преподносила ему
разные уроки. Его внутреннее стремление и то по сути что неустанно тяготило его сердце почему-то
всегда заключалось в каких-то несбыточных мечтах, в каких-то простодушных чаяниях, скажем, желание
сделать мир хоть чуточку лучше. Как наивна и незащищена такая бесхитросная доброта. Конечно, не без
улыбки может вызвать у читателя лёгкое недоумение (настолько добр что и думать вероятно ни о чем не
мог) Подумает читатель. Да, но быть может благодаря такой доброте и мир до сих пор держится? Ибо в
хаосе, и нерадении, в жажде подчинить или уничтожить, смывая остатки человечности таких
незаурядных мелочей шаг за шагом поглащает всё. Воспитывая? Неет, не воспитывая, а просто
конвейером штампуя, освобождая их от морали и духовной принадлежности, создавая условия для
внутреннего порабощения человека самого в себе. Не то как усмирять в себе пороки и всяку пагубу, а
именно наоборот, убивать всё доброе. А сами, мол? "Мы здесь ни при чем! видите, он сам к нам идет!" -
это-ж сколько должно быть хитрости и лукавства, сколько должно быть коварства и лицемерия, чтоб так
тонко убедить человека, что он не то, для чего Господь дух в него вселил. Лишив его всего, и все отобрав
у него, за копейки покупают его душу, и делают с этим "штампом" всё что захотят. А тот, за то что предал
небо, и ноги будет им (нехристям) целовать, потому что нет в нём ни доброты ни благодушия, потому что
нет у таких уже души, такой мелочи кроткой и невинной бесхитростной. Наверное той, для которой и
сотворил Господь всё что дышит на земле? Чтобы дышать вместе! А наших дело рук творение в "стекле,
металле, и бетоне" [1] Оставив где-то там за забором великодушие и эту доброту никому не нужную.
     Рано или поздно, нет, не все, но очень многие продаются, этим душе-губителям, поборникам бесовства.
И да, к слову, так порабощается не только один человек или группа людей, так могут порабощатся целые
страны. И пример тому одна из стран всем нам известная. Там что говорится, глобалисты душе-губители
срезали маковые головки аж по самую шейку. И утонуло общество в безумии наркотического опьянения.
Ибо нет у них ни веры, ни Бога, ни шаровар, ни вышиванки, ни страны, ни самих себя. На многие многие
поколения будет всем, определённо всем наука, что происходит с теми, кто продал Небо, Память и Землю
свою.
     Ну так вот, вернёмся к Петру Калужному. А по сути ведь, так и было. И с рассвета, и до поздней ночи,
даже в часы сна, он всё лелеял в сердце своём мир в котором все жили-бы счастливо. Любили, дарили
радость. Помогали друг-другу, были-бы добры и искренни. Открыты и добросердечны. Трудолюбивы, и в
работе усердны. Добропорядочны и вежливы. Каждому-бы нашлось дело по его способностям, думал он.
Только бы любили они небо своё! Экий Фантастический мир! Но если нет его? Разве нельзя с глубин
сердца поднять его? И вынести хотя-бы светлой радостью и мечтой на эти страницы? Читатель не ровён
час подумает: "Да, пустое это, чаша весов всё-равно лопнула!" А всё-же и я бы хотел, думаю также как и
он наверное хоть чуточку прикоснуться к этому миру. Дать маленький толчок в столь пагубой охваченное
время, бороться и сопротивляться, в себе! На том ресталище, что полем битвы сердцем именуется. Чтоб
всяка бесовщина не проникала, в казалось-бы уже (как мы считаем) частично выметенные полы и
выбеленные стены, храма своего, ведь суть то эта так проста.. Незаковыреста она и не упряма как
деференциальное уровнение. Хотя? Причем здесь уровнение! В себе его уровняй, чтоб не было
отклонения на которое опирается то, что выплясывает за спиной, и рожицы корчит, продавая
"штамповщикам" душу.
     И да, неужели никто из вас не представлял в себе этого мира радость? Что-то нечто подобное чаяниям
неусыпным охваченное. В любые годы. Хоть-бы в юности хоть-бы в зрелом возрасте. Где-то на людях, нет.
Да ещё и вслух? За просточка юродивого примут. А вот в тайниках души своей, неужто не было ничего
подобного? Ну право не лукавьте! Уверен, что и не раз! А быть может много, очень много раз! И не потому
что жизнь бывает тяжела и безутешна. Порой в тяготах и не выносима. А потому что с этой малости быть
может всё и начинается? Ведь уподобил Господь детя малое вхождению в царство Небесное! Многие
ценят свою жизнь по достатку. А как по мнению Петра? Думаю он привык обходится в малом. Ибо
поднимая глаза к небу осознавал сколь уже дано, и сколь ничтожна любовь наша, за столь немеркнущее
богатство.
     В связи с таким прологом, и чтоб не запутать и не уморить читателя, мы не спеша как и наш ещё пока
одинёшенький Герой, уже впрыгнувший в автобус и усевшийся на свое место, продолжим
последовательное наполнение своего рассказа. Итак, уставившись в смотровое окно чтоб не запирать
на замок своих размышлений, он уже наслождался перетикающими пейзажами мелькавшими в ходе
движения данного меж-городского транспорта, из областного центра, города N. - он направлялся в более,
скажем так живописные природние края. Где центр обласного района был Городочком маленьким,
больше схожим на большое село, которое находилось к северу, от выше упомянутого города.
     Многое нужно было сделать, потому как приобретение дома? Дело щепетильное. Оставшеяся от
бабушки квартира в большом городе, не давала ему особой радости к дальнейшему проживанию в ней,
хоть и находилась в районе расположенном на берегу большой и красивой реки. Ну об этом не суть. Он
стремился всем сердцем в Деревню! Жить на земле! Радуясь каждому восходящему лучу который
приоткрывал бы занавесь, тихого и уютного жилища. Радуя и сердце и душу. Где - трель птиц, чувствуя
дунавение оседает на ветвях. Где воздух чист и свеж, и более прекрасен особенно на рассвете.
Неутомлённые деревья встречают своим богатством раскинувшейся зелени казалось-бы всё живое, что
ползает и летает. Не мало среди которых и молодых фруктовых которые так искустно обогощают взгляд
затерявшийся где-то меж ветвей. Где красивые яблоки и груши будто спорят меж собой, кто аппетитней
выглядит. Черешня и вишня забравшие в себя будто всё солнце, усеяны тем, что ниспослал этой земле
Господь.
     Так вот, конечно-же принятое решение, жить на земле уже давно поселилось в самых затаённых
уголках его сердца. Конечно, он не мог знать: Где, куда, и как? Просто любовь к небу согревала ему душу,
и открывала рассветы, по сути того что мог он только видеть в книгах и снах. Потому как вырос в
большом почти миллионном городе. А сердце тянулось к земле. А душа тянулась к полям. К озёрам
к оврагам и берёзовым рощам. Да и к всякому лесу, который насаждал собой тихое безмолвие спящих
ночей.
     Золотые ночи укрытые сумраком. Рассвет освобождающий безымянную и безмолвную красоту.
Когда день своими лучами наполнял птичие пение, под крылом завороженного зябкого ветерка,
разливающегося по вершинам деревьев, будто говорил им: "Я забираю на небо все звёзды! Чтобы
солнце устилало вам путь, согревая своим теплом."
     До этого Пётр Иванович работал в Охране. И за год, до описываемых событий; Судьба, толи стечение
обстоятельств, закинула его в эти края. Месные фермеры частенько нанимали на сезон в охранном
предприятии, служащих для охраны полей, и разного рода механизаторских бригад. Потому как во время
уборки, все они были неотлучны, от тех районов за которыми были закреплены. Ремонт и починка
техники, заправка и всё что было необходимо для успешного выполнения поставленной работы, должно
было быть, как говорится всегда "под рукой" и находилось непосредственно в поле. Вот на такую одну из
бригад и был направлен он для выполнения своих обязательств заключённых договором с его фирмой.
     Человек он был чуть выше среднего роста, возраст пылал силой и красотой. Тридцати четырёх лет от
роду. Задумчивое лицо которого, во взгляде было где-то чуточку печальным. Правильные и открытые
черты лица всегда имели доброе расположение как-бы всегда приглашая разделить заинтересованность
которую мог-бы к примеру предложить собеседник. Глаза, вроде бы передавали собой его внутреннее
состояние. Которое он черпал будто из родника. Впитывая в себя всё то, что и было наделено красотой
природы, без которой по сути не мог он жить.
     Когда же столь сильное чувство родилось в нём? Вероятно с самого детства? Когда мать брала его на
море. В которое и влюбились его глаза с первого взгляда. Всего лишь два раза он бывал там, Но
впечатления? Которые быть может и перевернули его будущую жизнь, остались в нём навсегда.
Печальный взгляд в котором почему-то всегда светилась надежда, безутешного, вечно стремящегося
к познанию Романтика. И искренность которая никогда не оставляла в отношениях ни малейшей капли
тени. Но всё-же было что-то недосказанное, что-то спрятанное и загадачное в уголках его души. Да,
наверно это Он, тот Сказочный Мир! В котором жили бы все люди Счастливо! Не давал порой ему уснуть,
открывая всё большие границы своего Познания. Который, признайтесь сами?! Вряд ли кто выносил бы
за пределы сердца своего, на судилище внешнего, порой грубого, и очень жестокого мира.
     Но, это всё до поры. Наверно в нём и будет от части вся нетривиальность дальнейшего повествования.
А пока, вернёмся к насущным проблемам. Которые охватывают если не каждого, то во всяком случае
большую часть рода человеческого.
     Спустя год по завершению контракта, смею доложить, что за год он сменил уже несколько объектов.
Начальство перебрасывало его на новые места, от части где мягко выражаясь хромала дисциплина, в
лице других работников этой фирмы. А он был человек надёжный, не употребляющий спиртных
напитков. Чем не могли похвастатся его коллеги. И в целом относился к работе если не с любовью, то
как к обязательству долга, в лице возложенной на него задачи. Которую всегда считал в приоритете
исполнять с чувством если не самоотдачи то хотя-бы понимания. А главное его уважали в кругу таких
же, как он служащих. Именно поэтому и не хотели его отпускать когда он решил расчитаться, и просили
остаться с повышением зарплаты и льгот, в виде трёх - четырёх дневного отпуска, чтобы мог время от
времени навещать дом. Хотя это было запрещено, потому как нарушало вахтенный метод. Но, он теперь
думал о переезде и о постоянном месте работы. И с тех пор когда он отбыл очередную месячную вахту
на бригаде в чистом поле, в тот месяц он конечно-же заезжал в разные близ-лежащие населённые
пункты, за покупками самого необходимого. Так вот одним из таких сел и было то, куда он направлялся
спустя год. Да, именно в этот маленький Городок районного центра. И как человек холостой ещё в
первую свою побывку был познакомился там с девушкой. Отношения были прекрасные. Любовь можно
сказать била ключом! Так он и решил, устроить дальнеюшую жизнь с человеком который был дорог
сердцу его. Отсюда и переезд и продажа квартиры, и приобретение в этом селе небольшого Домика.
И эта великая любовь к природе, о которой признаться никто не знал (до момента написания сего
рассказа) и о его внутреннем мире. И о многом, что ещё найдёт даст Бог свои ответы и возможность
поведать вам обо всём. Никто. Никто ничегошеньки не знал. Потому-то и взгляд был загадочный. И будто
какая-то тайна, хранила свои рубежи. Чтоб никто не добрался к ней раньше времени.
     Ну а сейчас, чтоб как-то немножко разбавить на мой взгляд скучноватый рассказ, поведаю вам об
одном человеке. Жителе сего Городочка. И в будущем хорошем приятеле нашего Петра Иваныча. Об
Александре Николаевиче Непряткине. Человек исключительной доброты! Открыт. Последние штаны
снимет отдаст! И весёлый и потешный и задорный. Не откажет в помощи никогда! что конечно для него
выливалось в прямо скажем, неподдельные тяготы. Потому как:
     "Ой Шуричок, Ой, молодец хороший! Ой радость какая! Золотой просто Красавец!" - А он, цветёт и
пахнет. Улыбка на лице сияет. Глаза от счастья к небу закатываются. И навалили на него пару мешищь
таких, что в каждом по три пуда. И он как лошадёнка тянет их бедный.. Но зато, как Сверкает, как
сверкает! Петру Ивановичу порой бывало жалко Шурика. Особенно бабоньки его добротой пользовались.
Нальют ему, чарочку крепенького и будет он волочить лямку пока не упадёт. И ещё один страшный
конфуз. Он страшно, до беспамятства боялся их, Бабонек. И притом всех! Без исключения! И двух слов не
мог выговорить, аж заикался бедный. Хотя с речью у него было всё в порядке! Когда впрягали его он
бедный глазёнки потупит, лицо сразу вспыхивает, что хоть картошку пеки. По трудам бывало
запачканный, толи в саже, толи в пыли просёлочной. Самое главное ему, Это как говорится, на грудь
принять! И там - он уже мог, хоть и двадцать слов вставить! Прям, (Бонапартом) делался! Когда по телу
горяченькая разливалась. А так. Ой страх один! Всё его женить на ком-нибуть старались. Уж тридцать
пять годочков от роду. И подшучивали и подсмеивались. И сами девчата поймают его где-нибудь в
огороде трезвеньким. И давай "глазки строить" просто чтоб посмеятся, да подурачиться. А для него? Ой,
Боженьки! То, были минуты страшные. Прям как пред смертью. И он в ту тяпку [2] вцепится, и давай
огород полоть. Раз-два, раз-два. Прям как борона землю молотит. Только-бы отвлечься от них, "дурёх",
на посягательство его благочинности себя толкающих.
     Ну ещё пару слов о Шурике, в связи с тем, что нам надо познакомить читателя ещё кое с кем. Прошу
любить и жаловать, со всем добросердечием, Представляю вам Антонину Покровскую. Это безусловно
удивительная душа.. "Ах, как я рада! Что не забыли про меня! Отстрадала я уж своё! В трудах праведных
от зари до зари, ни минутки покоя. Вот Спасибо "писателю" Души моей, Зари, слезы, и небо, хоть каплю
пролить, на свет Божий. Ведь никто не знает как ночкой тёмною, подстелив соломки под подушку, Я не
находила утешения. А кромя слёз жгучих.. Читатель родной, Не отступи!"
     Ну начну с того, что где-то с Шуриком они были схожи. Если не мать родная, то небо точно! Такая же
добрая. И всегда будет стараться угодить. И лямку тягала, не меньше Шурика. И тяжкий физический труд
для неё, как манго с белый ромом для богача, и солнце полящее в поле, как бедному Африканцу
работающему на "une sorte prospre" [3] какого нибудь богатенького француза. Отобравшего у него землю.
И не видела она никогда ни круассанов, ни рома белого, ни дорогова вина. Зато, косынку мокрую от пота,
Да, в тени глоток воды.
     Не много их было, близких друзей и знакомых, таких-же как Шурик, что спину свою от зари до зари не
разгибали. Среди которых был и ещё один человек, сердце которой было не объятно, а душа и вовсе была
небом. Звали её Танюша, Татьяна Одинцова. Всю жизнь в полях. Всю жизнь в слезах. Да комочек в горле
сжимающий, как дитя малое, тянет за руку: "Мама мама, пошли домой!" в дом которого нет. И дети на
руках, и мужа никогда не было. Всё душа стонала, всё Рассвет ждала. И родителей не было. И верного
друга не стало. А душа всё стелила рушник под ноги. Но жизнь, кроме страданий ничего не видела.
Взглянет на небо, и ком размягчит. И в этом наверное тоже схожа. Ох, как-бы добрый человек
порадовался, если б она повстречала Судьбинушку свою. Того, кто с ней разделит и небо, и сердце своё.
И жизнь, и радость, и боль. И заберёт у неё все страдания! И взрастит маленький сад, лишь коснувшись
Души её!
     Жизнь полна и взлётов и падений. Пуста лишь там, где рядом нет Любви. Невольно хочется сказать:
"Лев Толстой. Анна Каренина, часть первая, глава первая" Ну, да не всё так. Лишь время бесценно. Коль
в жизни сей, ты каплю Счастья хоть кому-то подарил.
     А познакомилась она с Калужным конечно-же тоже в поле. Тогда, он было-время тоже подробатывал,
и не чурался труда. На прополке свеклы жизнь их свела. Она небо любила, и рассветом была! Детки в
лесочке в тенёчку, а ей десять полос, каждая по пол километра. За полосу цена ничтожная. Потом когда
горизонт укроет солнце, шла доить коров, Хозяйки которых позабыли про них. Веселясь жизни весёлой.
А ей, детей напоить, и хорошо когда с собой ещё дадут.
     Всяк человек может быть человечней, если сердце не зачерствело. Как та краюха хлеба, что жуют её
дети. Но всё равно она улыбалась. Потому что не было в её сердце, ни капли злобы. Не спалил Сей мир
тот цветок, что в душе её возростал! И Рай небесный для них, то дом родной. И был Пётр ей больше чем
другом! Вы знаете, когда души на столько родственны и близки, когда и взгляда достаточно, и слов
никогда не бывает лишних, когда взяв за руку ты понимает, что день этот, или вечер, уже быть может
стоит тысячи дней, и тысячи ночей, потому что каждая улыбка её детей, это утро, с которого свет
начинается. И Звёзды.. В мире этом как ночь, Тоже Светятся! И сердце не замолкает..
     После всех обстоятельств которые много изменят, о многом расскажут, на многое ещё откроют глаза,
эти минуты и для него будут дороже всего на свете. Всех земных богатств.
     Ну, а тем временем, когда Петр Иванович уже въезжал в Городишко, на другом его краю, шло
приготовление. Точней, уже завершалось, к приёму так сказать будущего "жениха". Кастрюли пыхтели,
Тарелки звенели. Салатики нарезались. Квасок отыгравшийся из погреба доставался. И скатерть белая,
и гусь запечённый, отливает корочкой золотой. И мёд с молоком, и ложички вилочки. Хлебушек
испечённый домашний. Красота! Конечно-же и вино, и что покрепче! Скажем всего вдоволь.
     Хозяйка вертелась, как Белка в колесе. Уже предвкушая где-то в сердце, непередаваемое мгновение
встречи. А может быть и нет? Вряд ли сейчас можно точно утвержать насколько искренне она ждала
его. По крайней мере так думал Пётр уже в последствии, спустя.. Ну, да не важно. Лет. Но всё таки ждала.
Ему по наивности, и этого было достаточно. Чтоб свет проливался дождём, омывая каждое мгновение,
потому как спешил. И в душе тоже уносился к заоблачным берегам. Той новой жизни которую хотел
посвятить ей. Тогда он ещё не знал, что любовь может как и разбить сердце, так и возродить его вновь.
Ещё с большей силой.
     Ну, пора-бы и описать сам Городок, и его окрестности.
     Бывали осенние вечера, когда туман, опускался так низко, что стоя на холме, близ оврага, казалось
что кто-то наполнил его молоком. Как молочная река, плавно изгибаясь, не тронув лысые
известняковые вершины, она скрывала и прятала, что-то утаённое от глаз. Тропинка истоптанная
пастухами, то поднималась, то опять проподала, в тишине этого млечного озера. В ложбинах, ближе
к водной глади, глубокой и тихой реки, деревья преклонённые от старости, потерявшие счёт своего
времени, будто были посажены кем-то чтоб охранять её неподвласную описанию красоту. Могучие
ветви, как-бы поддерживали её течение, а верхние, закрывали собой. Так что с высоты птичего полёта,
река была скрыта от мира. Его глаз, его рук, и его забвения.
     Редко, очень редко, можно встретить красоту, без которой не прожил бы Художник ни дня. А поэт и
мгновения. Люди в своей беспечности и давно потерявшие сострадание к природе, все что и могли, это
вырубать, осушать, и заливать всё бетоном. Не без того конечно коль для блага Государсва. Для дела
нужно! Строить Мосты. Дороги. Гидроэлектростанций. Но зачем же какому-нибудь богачу, который и так
жирует от денег, строить какой нибудь "Оздоровительный" комплекс? Коль эта вся красота, Он и есть по
сути! Эта сила природы и есть всё что нужно человеку! Чтоб не потерять не только здоровья своего но и
духовную чистоту, Той связи с матушкой Природой, Которую нам наследовал сам Господь!
     А так, ради обогащения строит, "Он" богачь, с щёками красными откормленными, Да с душой в пол
копейки. Намолотил ряху себе.. Глазища загребущие, а ручонки-то только для того, чтоб доходы считать!
Всё мало ему и мало. Денег и так как песку морского. А он всё гребёт и гребёт. Да Бог с ним! Но, зачем -
же разорять Землю матушку? И выбирают же места не тронутые. Потом скупил, (это тоже что ограбил)
и строит потом что захочет. Для самоличного обогащения. Уж пусть простит мне читатель дорогой боли
не удержать когда вижу, а более того чувствую, погибель красоты Богом данной. И сердце сжимается.
     Ну-да вернёмся к красоте. Не увидеть её невозможно! "Поля, рассвет качающие бирюзой, Из сердца
колоса своего поднимаются к солнцу. Когда слёзы жемчужной росы белеют грустя.. Перекатами ветер
гнёт камыш устилая кочующие травы вдоль дороги. И льется Русь как песнь моя. Поля! Ведь все
Рассветы ваши! Земля, Ты сердце Матери моей! Я лишь ничтожная рука, что отнимает голос твой.
В стихах как камень у реки. Стою я слёз не удержать. Как много Неба у тебя? Та что дала, себя обнять.
Душой к тебе я прикоснусь. Уж не ругай меня родная. К тебе когда нибудь вернусь. В стихах зари,
Россиюшка живая. Ты поднимала берега, А я по ним бежал босой. Чтоб не забыть мне никогда, твоей
Любви, и голос твой."
     С зарёй повенчанное небо. Тихий смех, или плачь над рекой. Обрамляли почти половину сего
Городочка. Чем он славился? Так это Сырзаводом << Рассвет >> Это было одно из действующих крупных
предприятий в его пределах. Он находился на выезде с перекрёстка кольцевой дороги не на трассу, а на
не большую дорогу, которая текла соединяя близ лежащие сёла. А за ним сразу лес. По балкам - и
перекатам, поднимаясь над оврагами, и устилая ложбину.. Речка "Тихая" опускалась с Севера будто
запутывая следы, того - кто насадил эту много-вековую красоту. Так же, несколько мех-бригад, Уже в
черте Города.
     Комбайны, Трактора, Сеялки и проч.. Разная необходимая для возделывания земли техника. В целом,
поля это Фермерские угодия. Так-же одна Районная больница, Почта, и две Церквушки. Та, что побольше,
Пресвятой Богородицы белела в центре. Это в том краю где была больница. И поменьше, вроде
часовинки была у кладбища. Ещё Дом культуры, и ср. Школа, - так же, находились в Центре.
     Раньше при Колхозах, здесь было развито Животноводчество. Поскольку много осталось
заброшенных Ферм. Коровников, и прочего хозяйства. Ещё большой и длинный ставок, от края до края,
делил центр Городочка. А насыпная дамба была единственной дорогой соединяющей, как-бы два берега.
Говорят в былое время здесь было много рыбы. В центре, и на въезде, стояло несколько пятиэтажных
домов. Которые видимо строились для семей рабочих, того Колхоза, от которого остались теперь одни
развалины. Но Городочек жил! У многих было своё хозяйство. К населению? Так не более тысяч сорока.
Трудяг, и тех кто любил считать деньги.
     Конечно любой скажет не разделись мир, наверное, и не было таких душ, кои Рассвет поднимают над
головой. И не было б сердец, слёз которых не унять и всем Небесным - нянькам. Растворяясь в каждой
слезе, чувствуя сердцем каждую жизнь, что шепочет убежав босиком к обрывистому берегу. Не увидишь,
не узнаешь, не поймёшь. Что есть Небо на этой земле. Не открыв дверь, такому - вот Шурику, или такой
Танюшке, считай что жил ты зря! Коль боль чужую не обогрел в сердце своём, и не накормил холод ночи
нуждающегося, тарелкой горячего супа, и постелью, которую бы уступил, оставшись спать на полу.
Многие подумают Смех и глупость это. "Экий дурачок!" Да, и в Городочке этом было блестящих глазонек
достаточно. Но были и те, что блестели от слёз.
     Хочу описать вам Глаза женщины. Одного доброго и светлого человека. Если оттолкнуться назад, то
в дальнейшем, она будет соседкой нашего Петра. Глаза Лидии Николаевны Мельшиковой. Уже большая
часть жизни прожита. Уже выстраданные слёзы нашли свои поля. Уже берег к которому тянулись руки,
скрыт под водою. Уже не будет смеха, уже не будет плача. И сад у порога уже не распустится. Ветер не
обласкает чёрные локоны, и снег золотой не растает на губах. Но лишь Глаза ещё будут помнить что
жизни недостаточно, чтоб выстрадать всё это, ещё хотя-бы раз. Подчерпнув ледяной воды, и к небу
прикоснуться.
***

Примечания;

[1] В раздорах, пагубе, и лжи.

[2] Инструмент для прополки огорода,

[3] Своего рода процветающего,

17. 06. 2024г

Продолжение следует;