Ощущение хрупкости Глава 7

Кате страшно, мучительно, до почечных колик, до воспаления аппендикса, до астматических хрипов хотелось в свое время переехать жить в Москву. В свои двадцать лет она почти не видела жизни, и слово «почти» здесь явно лишнее, его можно смело опустить, - девушка совсем не видела жизни. Она видела пьяных парней и мужиков, возвращающихся вечером домой с работы, видела их потасовки, знала и слышала крики ночной страсти, когда местных девок брали силой, безжалостно и бесцеремонно. Отец сказал, чтобы дочь оставалась в деревне, помогала матери по хозяйству, и девушка не посмела ослушаться. Она всю жизнь боялась отца, именно этого и добивался могучий, грозный и временами жестокий по отношению к своим детям мужчина.
Девушка нередко наблюдала за своей матерью, когда последняя сидела в кухне и работала на швейной машинке, и счастливо улыбалась, как если бы весь смысл ее жизни заключался в том, чтобы шить себе и дочери весенние и летние платья. Все же мать девушки была настоящая деревенская красавица, высокая и статная, чернобровая, с красивыми блестящими темными волосами, которые она изредка закалывала, но чаще всего собирала их в густую длинную косу. Катя же рвалась вперед, в столицу, в большой, необъятный город, туда, где ритм, жизнь и движение. Туда, где жила ее старшая сестра Ирина, которая до недавнего времени работала в парфюмерном магазине в центре Москвы.
В старом, пропахшем гнилыми досками и смолой доме, где жили она, мать, отец и еще двое ее младших братьев, Катя чувствовала себя изгоем, отверженной, крошечной мышью, которая бегает из угла в угол в ожидании, когда ее наконец выпустят на свободу. В ожидании, когда ее съест кот, и тогда все ее мнимые и реальные мучения закончатся так же внезапно и стремительно, как и начались. В их доме не было даже телевизора, но было старенькое радио, по которому передавали новости, и еще песни , бывшие так популярны в народе, - песни Клавдии Шульженко, и Людмилы Зыкиной, и Бог знает, кого еще.
Лишь однажды они с матерью поехали в Москву навестить сестру, - тогда хоронили мужа Ирины, Васнецова. Это было зимой, очень холодной, жестокой и в то же время красочной, с сильными метелями, морозцем поутру и ярким, слепящим солнцем, с которым люди неизменно прощались в четыре часа пополудни.
Катя мечтала погулять по Москве, пообщаться с сестрой, с которой не виделась столь долго, но Ирина, одетая во все траурное и в черном, туго завязанном платке, проплакала все то время, что ее близкие были рядом с ней, и еще через три дня мать с дочерью вернулись назад в деревню. Кате так и не удалось увидеть Москву.
Однако через несколько месяцев девушка сбежала вместе со своим женихом, молодым мужчиной, которому отдала свое сердце, не подозревая тогда, что совершает ошибку, одну из многих, которые ей придется сделать в жизни, но, как выяснилось впоследствии, эта конкретная ошибка вышла непоправимой и роковой.
Стерва Ирина не пустила их на порог своего дома, и тогда влюбленным пришлось остановиться у дальних родственников жениха, а когда их и оттуда выгнали поганой метлой, они сняли небольшое жилье на окраине Москвы. Они сочетались браком уже в Москве, и буквально через несколько дней после торжественного события, Катя вдруг осознала, что совершенно равнодушна к мужчине, с которым до сих пор планировала связать свою жизнь и родить от него долгожданного ребенка. Она так рвалась в Москву, чтобы выяснить, что огромный город сожрал ее с потрохами. Она больше не испытывала теплых чувств в отношении сестры Ирины, и ненавидела тот момент, когда молодой муж срывал с нее одежду, чтобы слиться с ней в одно целое. Девушка рассчитывала получить в Москве приличное образование и построить карьеру, но вдруг ощутила себя слишком простой, ограниченной, чтобы научиться хоть чему-нибудь. Она отказала мужу один, два, три раза, и тогда он все понял. Он осознал, что имеет право ударить ее. Он оставлял синяки на ее слабых руках и острые шрамы на некогда хорошеньком лице и шее. Катя не дарила ему свою любовь, и поначалу девушка просто планировала убежать. Он стал следить за каждым ее шагом. Когда муж несколько раз со всей силы ударил ее головой о стену, Катя совершила преступление. Это действительно стало последней каплей. Она приехала в Москву, чтобы жить, но вышло так, что теперь ей пришлось податься в бега, спасаясь от закона. Она рассказывала мне все это, и я плакала. Сама девушка была тверда и уверенна в своем рассказе, ее слезные железы не провоцировали хозяйку, и мне вдруг стало не по себе от этой короткой истории, в которой, вообщем, не было ничего примечательного, за исключением того, что я ехала теперь в одной машине с убийцей, павшей жертвой мужской жестокости, вначале отцовской, затем мужниной.
Я не попросила ее остановить автомобиль, и я не выбежала на ближайшей остановке. Мне стало страшно жаль эту девушку, которой было только двадцать лет, и которая уже опустилась. Почему она вышла замуж за человека, которого не любила? Поддавшись зову страсти, Катя сбежала из дома, чтобы понять, что не может спокойно существовать рядом с монстром. Глотая слезы, я смотрела вперед, на южные дороги, и меня не укачивало, и почти не тошнило. Я вдруг пришла к заключению, что нашла свою Таню, - ею оказалась заблудшая девушка, способная совершить убийство. Я не оттолкнула ее. Восприняла ее почти как сестру, от которой отказались родные и, более того, отрекся весь земной шар. Я твердо решила, что мы поедем на юг вместе.